Это было бы даже мило, если бы речь шла о человеческих чувствах. Но Ирина рассматривала меня как лабораторную крысу. Ценный экземпляр, уникальный образец для изучения. Понимаю её логику — разумно, практично.
— Отпусти, — сказал я спокойно.
Развернулся, пошёл к рингу. Ирина осталась стоять позади, слышал как она всхлипнула. Притворство или нет — не важно.
Огляделся по сторонам, изучая пространство. Взгляд скользнул по толпе, по стенам, по выходам. У главной двери, через которую мы вошли, стояли трое в военной форме. Нужно будет от них избавиться. Сначала разобраться с окаменением.
Я подошёл к краю ринга. Рабочие закончили уборку, складывали инструменты. Один из них посмотрел на меня, кивнул.
— Следующий бой скоро, — сказал он хрипло. — Подождёшь минутку.
Кивнул в ответ. Он ушёл, утащил за собой ведро с окровавленным песком. Толпа загудела громче, кто-то рядом заорал:
— Давай уже! Начинайте! Сколько можно ждать!
Другие подхватили. Гул перешёл в рёв. Людям нужна кровь, зрелище, адреналин.
На ринг поднялся один из охранников Даркова, что стояли рядом с креслом. Олег, лысый, со шрамом через всё лицо. Он встал в центре ринга, скрестил руки на груди. Мышцы перекатывались под кожей. Телосложение мощное, плечи широкие, руки толстые. На торсе шрамы: разной формы, длины, глубины. Следы ножей, когтей, магических ожогов.
Наши взгляды встретились. Олег усмехнулся, показал зубы. Два передних отсутствовали. Он ждал и не двигался. Уверенность в каждом жесте, в каждой линии тела. Привык побеждать.
Интересно, почему он готов рисковать? Что ему даёт Дарков? Деньги? Защиту? Или просто удовольствие от убийства? Я залез на ринг, перешагнул через канаты. Песок под ногами мягкий, проваливался. Отошёл в противоположный конец, встал лицом к Олегу. Между нами метров шесть. Он всё так же стоял с руками на груди, ухмылялся.
Тряхнул головой, чтобы прогнать назойливые человеческие мысли. Вопросы о мотивации, о причинах — всё это лишнее. Сейчас важно только одно: убить быстро, получить помощь Даркова и в идеале использовать его, как он хочет меня.
Публика вдруг замерла. Шум оборвался резко, будто кто-то выключил звук. Разговоры затихли, смех прекратился.
Элиас встал со своего трона: медленно, величественно. Девушки, что сидели вокруг него, тоже поднялись. Они держали его под руки — две справа, одна слева. Украшения блестели в свете прожекторов.
Он пошёл вперёд. Толпа расступалась перед ним автоматически. Люди отходили в стороны, давили друг друга, пятились назад. Кто-то низко кланялся. Кто-то отводил взгляд.
Охрана шла сзади. Не впереди, как обычно, бывает у важных персон. Сзади. Будто Элиас сам себе телохранитель, а они просто дополнение. Показуха? Или он действительно настолько силён, что не боится?
Элиас дошёл до ринга, остановился. Девушки остались рядом, прижимались к нему боками. Он положил руки им на талии, сжал. Они улыбнулись одновременно: натянуто, механически.
Дарков посмотрел на ринг. Сначала на Олега, потом на меня. Задержал взгляд на секунду, изучал. Лицо спокойное, расслабленное, только глаза горели: азарт, любопытство, предвкушение.
— Тридцать тысяч империалов на Олега! — заявил он громко.
Голос прорезал тишину, разнёсся по ангару. Эхо отразилось от стен, вернулось. Публика взорвалась. Крики, вопли, свист. Руки взлетели вверх, люди махали купюрами, толкались. Ставки полетели одна за другой.
— Двадцать тысяч на Олега!
— Пятнадцать на лысого!
— Десять на охранника!
Все ставили на Олега, абсолютно все. Букмекеры записывали в блокноты, принимали деньги, выдавали квитанции. Это продолжалось несколько минут.
Букмекер в дорогом костюме подошёл к Элиасу. Наклонился, шепнул что-то на ухо. Дарков кивнул, выслушал. Мужик отошёл и растворился в толпе.
— Десять к одному, — улыбнулся Элиас.
Повернулся ко мне, поднял бровь.
— Похоже, в тебя почти никто не верит.
— Одолжишь пятьсот империалов? — спросил я.
Элиас замер, брови поползли вверх, глаза расширились. Девушки рядом переглянулись, прыснули в ладошки. Толпа вокруг затихла, прислушалась.
— Одолжить? — переспросил Дарков медленно. — А если ты умрёшь?
— Ну тогда тебе не повезло, — пожал я плечами, — и ты потеряешь деньги. Но заберёшь моё тело.
Элиас смотрел на меня, не моргая.
— А если выиграю я, — продолжил я спокойно, — поделюсь с тобой.
Тишина затянулась на три секунды. Потом Элиас расхохотался. Громко, от души. Голова откинулась назад, рот распахнулся. Смех раскатистый, заразительный. Девушки присоединились, засмеялись звонко, фальшиво.
— Ха-ха-ха! Давно я не видел такой дерзости и уверенности в себе! — Дарков вытер слезу с уголка глаза, отдышался. — Хорошо! Хорошо!
Щёлкнул пальцами. Один из охранников шагнул вперёд, протянул несколько купюр. Элиас взял, пересчитал на глаз, кинул мне.
— Владимир ставит на себя пятьсот империалов! — объявил Дарков.
Толпа загудела, кто-то засвистел, кто-то захлопал. Букмекер записал ставку в блокнот, кивнул мне издалека.
Я повернулся обратно к Олегу. Он смотрел на меня, как обычно, я гляжу на людей — пустое место, недостойное внимания. Его взгляд скользил сквозь меня, будто меня нет. Презрение читалось в каждой черте лица.
Это будоражило кровь. Человеческая часть во мне вскипела, захотела доказать, растоптать, уничтожить это высокомерие. Глупая эмоция, но приятная.
Я почувствовал его магическую структуру. Ядро вибрировало слабо, но стабильно. Сильнее меня по магии. Опыт боёв очевиден по шрамам, по уверенности движений, но у него нет силы Титана, а это значит, что он уже труп. Просто ещё не знает об этом.
Прозвучал гонг. Громкий, резкий, металлический. Звук ударил по барабанным перепонкам, отдался в груди.
Я выпустил силу Титана, все десять процентов разом. Энергия хлынула из ядра, разлилась по телу мгновенно. Мышцы налились мощью, сухожилия натянулись как тросы. Сердце забилось чаще, кровь помчалась по венам, заливала каждую клетку.
Мир замедлился, звуки стали глуше, приглушённее. Движения людей вокруг растянулись, превратились в плавные, медленные жесты. Олег начал поднимать руки. Магия огня активировалась в его ядре, энергия пошла к ладоням. Пламя должно вырваться через секунду, может полторы. Он собирался сжечь меня на расстоянии, не подпускать близко.
Я рванул вперёд. Использовал чистую силу для ускорения. Песок под ступней взорвался фонтаном, разлетелся во все стороны. Доски под песком прогнулись, затрещали.
Мгновение и я оказался рядом с Олегом. Он даже не успел среагировать. Глаза расширились, зрачки сузились. Рот приоткрылся, начал формировать крик.
Я ударил его в голову, правым кулаком, сбоку, в висок. Кулак врезался в череп с глухим хрустом. Кость под кожей лопнула мгновенно, височная кость треснула, разошлась трещинами.
Голова Олега дёрнулась в сторону резко. Шея не выдержала. Позвонки хрустнули один за другим: громко, отчётливо. Сухожилия разорвались со звуком рвущейся ткани. Кожа на шее натянулась, побелела, а потом лопнула.
Голова отделилась от тела и полетела в сторону. Кровь хлынула фонтаном из обрубка шеи. Брызнула вверх, а потом обрушилась дождём вниз. Залила песок, мои руки, мою одежду.
Голова пролетела по дуге. Вращалась в воздухе, волочила за собой капли крови. Лицо Олега застыло в выражении удивления: глаза широко распахнуты, рот открыт.
Она упала рядом с Элиасом. Ударилась о бетонный пол с мокрым шлепком. Покатилась ещё метр, остановилась у его ног. Глаза смотрели вверх.
Тишина.
Абсолютная, мёртвая тишина. Музыка продолжала играть где-то на фоне, но её почти не было слышно. Публика замерла. Бокалы и бутылки зависли в воздухе на полпути к губам. Рты приоткрыты, глаза вытаращены.
Я смахнул кровь с кулака, капли на песок. Позади раздался глухой удар. Обернулся. Тело Олега без головы упало на ринг. Рухнуло на спину, руки раскинулись в стороны. Из обрубка шеи всё ещё текла кровь — медленнее теперь, сердце остановилось. Песок вокруг темнел, впитывал жидкость.
