Хорг умирал. Это было видно даже без астрального зрения. Жизнь вытекала из кузнеца вместе с кровью, которая пузырилась на губах при каждом хриплом выдохе. Нарга держала его. Кровавые узоры, нарисованные на торсе кузнеца, тускло мерцали — шаманская практика не давала тому уйти. Но плоть не восстанавливалась. Меч прошёл насквозь и провернулся, превратив лёгкое в фарш.
Я упал на колени рядом. Положил ладонь на грудь Хорга, прямо поверх кровавого месива. Закрыл глаза.
Астральное тело кузнеца было на месте. Да, изломанное и тускнеющее. Однако для моих целей вполне подходящее.
Для каких таких целей? Формирования печати регенерации, само собой. Той самой, что недавно сжигала меня изнутри, вычищая яд. Развернул её. Проверил. Вдавил в астральную оболочку Хорга, как раскалённое клеймо в металл.
Это было далеко от классического варианта, при котором оттиск рисовался постепенно и осторожно. Полевая версия для экстренной медицины — Варнес показал.
Хорг дёрнулся. Выгнулся дугой. Из горла вырвался сдавленный стон. В этот раз не спровоцировавший выброс свежей крови.
Внутри раны начали пульсировать ткани. Что-то срасталось. Трещало. Чавкало. Кузнец застонал ещё раз. Заскрипел зубами, стирая в крошево эмаль. Понимаю. Это охренеть, как больно.
Я убрал руку. Покачнулся, едва не распластавшись на земле сам.
— Будет жить, — покосился на шаманку. — Но ему нужен покой. И много мяса.
Нарга посмотрела на грудь Хорга — туда, где зияла рана с пульсирующей внутри розовой плотью. Я же секунды три помедитировал, рассматривая её забрызганные мелкими каплями крови сиськи. После чего всё-таки начал подниматься.
Грахк лежал в нескольких метрах. Расколотый череп, отрубленная рука, вскрытая грудная клетка. Вокруг уже собрались местные лидеры — Торвак, четверо старейшин, помощница Нарги. Толпа напирала, но её сдерживало несколько десятков крупных даргов, которые действовали с неожиданно высоким уровнем организованности.
Я подошёл ближе. Встал рядом с Торваком, снова рассматривая картину, которую уже видел.
Там, где у нормального дарга находится сердце, сидел шар. Размером с два кулака. Тёмный, узловатый, похожий на вырезанный кусок берёзы — но живой. До сих пор, мать вашу! Он медленно сокращался и разжимался, прогоняя через себя густую, зеленоватую сукровицу, с каплями крови. Вернее выжимая её остатки.
От шара расходились лозы. Десятки — гибких, бледно-жёлтых, похожих на корневую систему. Они пронизывали всё. Оплетали рёбра, обвивали позвоночник, ныряли в мышечную ткань. Одна проросла сквозь ключицу — вошла с одной стороны, вышла с другой, расщепив кость по длине. Другая пробила тазовую кость насквозь и ушла в бедренную. В местах соединений формировались узлы — плотные, колючие, пронизанные тонкими жёлтыми прожилками.
Как это правильно назвать-то? Скелет армирован деревом? Мышцы работали на гидравлике растения-паразита? В любом случае — вот почему он был таким быстрым. Эта хреновина давала возможность его суставам гнуться под невозможными углами.
Органы были на месте. Формально, по крайней мере. Но все они были пронизаны отростками. Множеством тонких ответвлений. И судя по всему, в процессе боя, они творили всякое. Потому как половины печени просто не было на месте. От желудка остались только отдельные части, как будто разъеденные кислотой, а одну почку я вообще не видел.
Грахк умер давно. Возможно, месяцы назад. Всё это время его телом управлял корневой клубок, проросший в каждый нерв. Утрирую, понятное дело. Уверен — дарг был жив и прекрасно всё осознавал. Возможно у этой мерзости и вариант отката имелся. Либо это был долгоиграющий симбиот. Как знать.
— Мерзость, — прошептала Нарга, вставая рядом.
Её помощница зажала рот рукой и отвернулась. Лицо позеленело. Нежная она какая-то, для помощницы шаманки.
Один из старейшин — старый воин с лицом усыпанным шрамами, побледнел. Отшатнулся, хватаясь за рукоять боевого топора.
— Тальвери! — выдохнул он. — Сраные эльфы!
Торвак замер. Его каменное лицо снова исказилось яростью. Я же пытался припомнить, где слышал это слово. Вроде так и правда одну из «наций» эльфов называли. Обитающих преимущественно на севере.
— Похоже, — тихо сказал он. — Мы видели такие во время Снежной Войны. Ублюдки вживляли в себя семена Железного Дерева, чтобы использовать маскировочные артефакты и не выдавать себя болью.
Хм. Это как интересно? Принцип маскировочного артефакта — он понятен. Я ж не дебил всё-таки. Но с какого такого хрена он должен причинять боль объекту, который маскируется? И как это может выдать?
Сам «временщик» обвёл взглядом толпу.
— Это магия наших врагов, — он даже не пытался сдерживать ярость. — Тех, кто убил сотни даргов, пока мы не подписали мирный договор.
Слово «тальвери» полетело от ряда к ряду, обрастая страхом и яростью. Дарги помнят обиды. Особенно такие. Война с северными эльфами была давно, но шрамы остались в памяти каждой семьи.
— Чужая магия, — сказала Нарга. — Я чувствовала её давно. Предупреждала. Вы не слушали.
— Это не просто магия, — сказал я, поворачивая голову к Адису. — Речь о предательстве.
Дядя лежал у края круга. Нога перетянута чьим-то ремнём. Лицо белое от кровопотери, а теперь ещё и серое от ужаса. Он слышал каждое слово. И понимал, что это значит.
Для общины это не было военной тактикой или уловкой. Измена. Старый, кровный враг — внутри своего дома.
— Он! — голос из толпы. — Продался этим тварям!
— Продал нас длинноухим! — женский голос.
— Предатель! — прорычал кто-то.
Толпа сдвинулась. Люди шли на Адиса. Те самые, что пять минут назад прославляли его, теперь готовы были рвать. Корн стоял рядом с отцом судорожно сжимая рукоять топора, но в глазах был животный страх. Воины, что до того сдерживали натиск толпы, ещё были на местах. Но начали отступать, поглядывая в сторону Торвака.
— Я не знал! — заорал Адис. — Клянусь кровью Бараза! Я не знал, что тут замешаны тальвери!
Сделав несколько шагов, я оказался рядом. Посмотрел в его перекошенное от страха лицо.
— Допустим, — начал я. — Возможно ты не знал, что внутри у этого воина. Но ты точно в курсе, кто всё организовал. Говори.
Адис сглотнул. Его глаза бегали. Мозг наверняка отчаянно искал выход.
Его не было. С одной стороны — я. С другой — разъярённая община, которая только что узнала, что дарг, едва не ставший их вождём, связан с давним врагом.
— Отвечай, — Торвак. — Закон требует.
— Говори! — взревела толпа.
Сын Бараза Бивня посмотрел на толпу. На перекошенные ненавистью лица. Кадык сделал ещё одно движение.
— Хорошо! — решился он. — Я всё расскажу!
На секунду замолчал. Втянул воздух.
— Это был… — Адис сглотнул. — Приказ моего отца. Бараза.
Тишина. Такая, что слышно, как потрескивает разбросанная по площадке зола, под ногами переминающихся даргов.
— Он всё спланировал, — продолжил дядя. — Ещё до поединка. Раньше, чем бросил вызов. Он знал, что внук представляет угрозу. Думал, этот выродок вернулся забрать то, что ему не принадлежит.
— Только выродком оказался ты, — даргская ярость заставила озвучить фразу, смотря ему в глаза. — Рассказывай!
— Он поручил мне координировать блогера, — продолжил раненый «родственник». — Координировать давление, если ты пойдёшь на попятный. Найдёшь лазейку и избежишь поединка.
Потрясающее самомнение было у Бараза, что тут сказать. Возможность своего поражения, он похоже всерьёз даже не рассматривал. Хотя сын от него недалеко ушёл.
— Что дальше? — прошипела Нарга, покосившись на Хорга, которого поднимали на ноги двое воинов. — Говори! Падаль!
— Блогер был запасным вариантом на совсем другой случай, — перевёл на неё взгляд мужчина. — Но потом Бараза убили. Надо было действовать.
Изумительно. Я бы сейчас задал пару куда более детальных вопросов, но с этим наверное лучше подождать. Как минимум — до момента, когда рядом окажется чуть меньше лишних ушей.
