Он дошёл до подножия трона. Встал. В руках — молот. Тот самый, которым он совсем недавно сражался. Корпус прикрыт чем-то вроде меховой безрукавки. Но уверен — рана полностью не зажила. Наверняка пульсирует.
Посмотрел мне в глаза. Секунду постоял. И опустился на одно колено.
Сорок гигантских орков, кажется перестали дышать. Историю о Хорге Молотобойце я уже слышал. Дарге, который не кланялся Баразу. Следуя традиции, согласно которой каждый дарг, прошедший обучение кузнечному делу, считается навечно свободным.
Кузнец положил молот перед собой. Рукоятью ко мне.
— Сорок лет я ковал железо, — голос хриплый и тихий, но в мёртвой тишине зала каждое слово звучало на весь салр. — Видел разных вождей.
Перевёл дыхание. Прижал ладонь к груди — там, где вчера зияла рана.
— Ни один из них не стал бы тратить силу на кузнеца, — подняв голову, он посмотрел на меня. — Ты стал. Спас мою жизнь.
Его взгляд ушёл в сторону. К Гоше. Вернее к коту, которого гоблин держал на руках.
Сфинкс открыл глаза. Уставился на кузнеца. Хорг не отвёл взгляда.
— Ты привёл смерть, — сказал кузнец. Тихо. — Она сидит на руках у твоего спутника. И она никогда не стала бы водиться с мерзостью.
Шёпот по залу. Дарги — они такие. Впечатлительные. Особенно консервативные. Слово «смерть» в ритуальном контексте — для них совсем не метафора.
Но вообще, у нас же кот. Он мужского пола. Хотя говорить об этом прямо сейчас, наверное будет лишним.
— Мой молот — твой молот, Тони Белый. Моя кузница — твоя кузница. Моя жизнь — твоя жизнь, — торжественно озвучил Хорг, повышая громкость голоса по нарастающей. — Пока дышу — буду ковать для тебя и биться за тебя. И в том даю слово!
Склонил лысую голову.
Я сидел на троне и смотрел на согнутую спину самого упрямого дарга в общине.
Окажись тут полноценный я из старого мира — назвал бы это окончательной победой. Хорг — авторитет среди тех, кто обычно держится в стороне. Среди старой гвардии. Тех, кто помнит времена до Бараза. Относительно самостоятельных, колючих даргов, за спиной каждого из которых что-то есть. Навыки, способности или влияние.
Однако сейчас здесь была новая версия меня. Та, что пережила всё произошедшее в этом мире и успела долго пробыть в теле дарг, со всеми его биохимическими реакциями.
— Встань, Хорг, — сказал я. — Мы станем ковать наше будущее. На коленях делать это неудобно.
Кузнец поднял голову. Ухмыльнулся. Криво, но вполне себе живо. Оперевшись на молот, встал.
Пафос можно было резать ножом. Сорок даргов стояли с лицами, при которых обычно играет оркестр и ползут титры. Ну вот, а что я ему ещё должен был сказать? «Да не заморачивайся, спас и спас, с кем не бывает»? Или что-то в таком духе? Когда мне кузнец общины личную присягу приносит? Не пойдёт ведь так. Чтобы оставить это место за собой, боюсь потребуется ещё не раз врубить режим пафоса. Выкрутив тот на полную.
— Знаете что? — в наступившей тишине голос Гоши был отлично слышен в каждом уголке салра. — Мне кажется пришло время научить вас действительно важному делу. Великой тайне, к которой допускаются лишь самые посвящённые.
На лицах даргов появилась заинтересованность — взгляды моментально скрестились на ушастике. Кто-то даже попытался сунуть голову в проход, раздвинув висящие шкуры. Но его тут же вытолкнули обратно.
— Секрету, который вы станете передавать детям и внукам, — не успокаивался Гоша. — И станете спрашивать себя, как жили без него раньше!
Короткая пауза. Торжествующий взгляд гоблина, на руках которого сидит кот.
— Сегодня мы научим вас! — зеленокожий коротышка втянул воздух в лёгкие. — Как правильно жарить сардельки!
Научил ли он заинтригованных даргов? О, да. Только вот сардельки закончились через двенадцать минут.
Я серьёзно. Двенадцать минут. Гоша извлёк из седельных сумок четыре вакуумных пакета «Императорских» с чесноком и паприкой, торжественно вскрыл их и продемонстрировал базовую схему. После чего выдал желающим шампуры и сардельки. Совсем скоро «блюда высокой кухни по-гоблински» остались только запах и воспоминания.
— Вкусно, — пробасил Хорг, пережёвывая одну из последних, собственноручно зажаренных им сарделек. — И остро. Прям, как надо.
Когда последняя сарделька исчезла в пасти одного из старейшин, Гоша не расстроился.
— Дефицит ресурса! Клиент созрел, товар кончился! — гоблин прищурился, оглядывая зал. — План Б! Берём мясо, хреначим тонкими ломтиками и на жар! Только это — решётка у вас есть?
В ход и правда пошло местное мясо. Потом появилось пиво. Сначала один кувшин. Потом ещё парочка. Кто-то приволок ящик.
— Сорк, — Гоша воззрился на своего адъютанта. — Бери бабло и дуй в город! Нам срочно нужны сардельки! Все, какие найдёшь. Добровольцев из местных возьми. И Геошу.
Трое желающих даргов отыскались сразу же. Молодые и любопытные.
Я же наблюдал за всем с трона, постепенно приходя в себя и чувствуя, как тело начинает восстанавливаться после боя.
— Вождь должен есть, — послышался сбоку голос полукровки. — Иначе у него не будет сил.
Нарга. Подошла неслышно. В руках — деревянное блюдо с кусками мяса. Меховая куртка распахнулась, демонстрируя обнажённый верх её тела. Она ещё и наклонилась, протягивая блюдо. Хотя, возможно специально.
Как-то туплю я. Точно специально. Какая женщина станет делать подобное случайно? Да ещё вот так мне в глаза сейчас смотреть.
— Ешь, — сказала она, не отрывая взгляда. — Ты потратил много сил.
Стоило мне протянуть руку и взять кусок мяса, как с другой стороны появилась Арина. Совсем недавно вырубившая свой стрим, который собрал рекордное количество зрителей.
— Интересный орнамент, — сказала девушка, окинув нас взглядом. — На куртке. Ручная работа?
— Да, — глянула на неё Нарга. — Волчья шкура. Люблю работать руками.
— А я вот больше головой, — Арина улыбнулась.
Температура между ними мгновенно рухнула в область абсолютного нуля. Две хищницы и один самец, которому очень хотелось прикинуться невидимкой.
Правда, в итоге они всё же разошлись без крови. Я же решил, что самое время подумать о другом.
О чём? Ну, давайте начистоту. Я сижу на каменном троне в бревенчатом зале, окружённый орками, большинство из которых недавно хотели меня убить. Они жарят мясо на моём очаге и пьют из запасов, которые теперь формально мои. Но это не доверие. Скорее уж ожидание. Местные хотят посмотреть, как я буду действовать, и только потом решат — любить или резать.
Лояльных — двое. Нарга и Хорг. Она — потому что хочет от меня детей и политическую позицию рядом с вождём. А может и нет. Хрен его знает, что в голове у шаманки. Он — потому что я вырвал его у смерти. Остальные — флюгеры. Торвак передал власть, но это не значит, что он мой до мозга костей. Старейшины поклонились, но за каждым — семейные интересы. Один неверный шаг — и тёплая вечеринка с сардельками станет очень короткой.
Ещё были клетки. Две штуки. Железные и тяжёлые. Подвешенные к столбам на высоте семи метров. Достаточно, чтобы сидящий внутри наслаждался видом из своего пентхауса.
Висели они снаружи. Внутри — Адис и Гримм. Оба — допрошенные повторно и максимально детально. Но не давшие ничего ценного. Пока во всяком случае. Всю технику мы изъяли и с ней сейчас как раз возилась Арина.
Охранял клетки племянник Хорга. Молодой, с перебитой скулой и не слишком умным взглядом. Не лучший вариант. Но в общине, где верность идёт по крови, это лучшее из того, что есть. Корн, второй сын Адиса, сидел под домашним арестом. Мелкая рыба, однако оставлять без внимания стало бы глупостью.
По традиции даргов, оба клеточных должны умереть. Адис — за предательство. Гримм — за соучастие. К тому же он был свенг. Который влез во внутренние дела даргов.
При всём этом, Гримм — блогер. С аудиторией. Подписчиками, которые привыкли видеть его рожу на экране. Убей его — и через час появятся заголовки «даргский вождь убил журналиста». Петиции. Расследования. Внимание, которого не хочется. Я буду в своём праве целиком и полностью. Но общественное мнение ориентируется совсем не на юриспруденцию.
