— Уважаемый сержант Кзот, — начал он.
Голос ровный, но под контролем. Каждое слово выдавливал через силу.
— Между нами произошло… недоразумение.
Я поднял бровь, посмотрел на него молча. Подождал секунду. Дал словам повиснуть.
— Недоразумение? — переспросил я спокойно.
Наклонил голову набок, будто не понял.
— А, простите, — продолжил я медленно, — вы о том случае, когда ваши люди ворвались в дом обычной семьи, угрожали женщине и девушкам, и хотели насильно забрать человека?
Воронов дёрнулся. Губы сжались в тонкую линию.
— Именно об этом недоразумении мы говорим? — закончил я.
Тишина. Он молчал, смотрел на меня. Глаза сузились.
Я сделал шаг вперёд. Один. Девушки двинулись за мной, не отпуская рук.
— Или, — продолжил я громче, — может быть мне тоже ворваться в ваш дом? Забрать вашего сына, например? А тех, кто будет мешать — убить?
Последнее слово выплюнул резко.
— Это тоже будет недоразумением, верно?
Воронов взорвался. Трость взлетела вверх, ударила по асфальту с грохотом. Металлический наконечник звякнул, высекая искру.
— Что ты себе позволяешь, сопляк⁈ — гаркнул он.
Голос сорвался на крик. Лицо перекосилось. Он шагнул ко мне, трость выставил вперёд как копьё.
Я засмеялся. Коротко, резко. Звук эхом разнёсся по улице.
Аристократы дёрнулись. Некоторые обернулись на секунду, посмотрели на меня. Потом снова вперёд на своего главу.
— Так подождите, — сказал я сквозь смех. — Это же было недоразумение!
Развёл руками, будто удивился.
— Или недоразумение — это только когда вы что-то делаете? А когда против вас — уже нет?
Воронов замер. Рот приоткрылся, слова застряли в горле. Он не ожидал. Не просчитал этот поворот.
Я сделал ещё шаг. Ближе. Девушки следом, шаркая ногами.
— Двойные стандарты, — произнёс я медленно, чётко. — Классика аристократии.
Пауза. Дал словам дойти.
— Вам можно всё. Другим — ничего. Так?
Тишина. Воронов молчал, дышал тяжело. Грудь вздымалась, опускалась. Пальцы сжимали трость так сильно, что костяшки побелели.
Я не дал ему собраться.
— А, подождите! — хлопнул себя по лбу. — Кажется, было ещё одно недоразумение!
Улыбнулся шире, показал зубы.
— Когда ваши люди ворвались к торговцу Быкову ночью. Когда они хотели убить меня и вот этих, — кивнул на девушек рядом, — прекрасных, милых дам.
Голос стал мягче, почти нежным на последних словах. Контраст резкий.
— Точнее, одну убить, а вторую забрать. Это тоже недоразумение?
Воронов побагровел. Шея налилась кровью полностью. Он открыл рот, чтобы ответить.
Я не дал. Голос изменился мгновенно. Стал холодным, жёстким, режущим.
— Послушайте внимательно, — начал я тихо.
Каждое слово как удар молотом.
— Если вы не поняли с первого раза — повторю специально для вас.
Шагнул ближе. Ещё. Расстояние сократилось до двух метров.
— Я буду убивать любого, — голос стал тише, опаснее, — кто будет подходить к этим девушкам.
Пауза. Тишина звенела в ушах.
— Мне плевать, кто это. Аристократ или нет. Маг или солдат.
Посмотрел ему в глаза. Не моргая.
— Вы это понимаете?
Воронов выпрямился. Трость стукнула по асфальту. Он выдохнул долго, медленно. Взял себя в руки. Лицо стало холодным, расчётливым. Маска вернулась.
— Мальчик, — произнёс он ледяным тоном. — Ты хоть понимаешь, против кого ты идёшь?
Голос низкий, угрожающий. Он давил авторитетом, положением, силой рода.
Я хмыкнул.
— А ты понимаешь, против кого идёшь? — парировал я мгновенно.
Развернулся к нему боком. Кивнул назад, на военных.
— Повернись, — скомандовал я. — Никого не замечаешь?
Воронов дёрнул головой, посмотрел через плечо. Военные стояли. Двадцать пять человек. Автоматы наготове. Смотрели прямо на него.
— Ну так давай, — продолжил я спокойно. — Ты же аристократ. Напади.
Пауза.
— Нет?
Усмехнулся.
— Понимаешь свою роль теперь?
Воронов развернулся обратно резко. Лицо исказилось — смесь ярости и бессилия. Я специально его разгонял и натравливал на военных. Создал конфликт, которого он хотел избежать.
А теперь выбора нет. Если отступит — покажет слабость. Если нападёт на меня — военные вмешаются. Тупик.
Я сделал последний шаг. Вплотную. Почти касался его груди.
— Так что закрой, — голос упал до шёпота, — свою дешёвую пасть.
Сила Титана просочилась в слова. Давление. Тяжесть. Воздух сгустился между нами.
— У тебя есть несколько мгновений, — продолжил я тихо, — чтобы сказать, что ты хочешь.
Пауза. Смотрел ему в глаза не моргая.
— Или уходи. Сейчас.
Воронов пыхтел. Дышал тяжело, ноздри раздувались. Кулаки сжаты, вены на руках вздулись. Он на грани. Ещё секунда — и взорвётся.
— Ты… — начал он хрипло. — Ты ответишь за всё.
Голос дрожал от злости.
— За каждое слово. За каждое действие. Ты ответишь.
Я улыбнулся. Медленно. Широко.
— Проклятые гиганты, — выдохнул я. — Как ты меня достал.
Покачал головой и шагнул к нему ещё ближе. Носы почти соприкоснулись.
— Ты, видимо, не понимаешь одну простую вещь, — прошептал я ему в лицо. — Отвечать будешь ты и твой род.
Улыбка стала шире.
— И очень скоро. Я тебе это обещаю.
Воронов отшатнулся на шаг. Глаза расширились на мгновение. Он понял. Это не пустая угроза.
— Тогда, — медленно произнёс он, — война?
Слово повисло в воздухе тяжёлым камнем. Я откинул голову назад. Посмотрел на него сверху вниз.
— Что-то я не понимаю, — сказал я задумчиво. — Вы тупые, что ли?
Пауза.
— Она уже идёт.
Тишина. Воронов замер. Лицо побелело на секунду, потом снова налилось кровью.
— Я хотел, — начал он тихо, опасно, — дать тебе шанс, щенок.
Шагнул ближе, трость поднял.
— Если бы ты сейчас отдал девку — ничего бы дальше не было. Мы бы разошлись. Забыли всё.
Голос стал тише.
— Но ты выбрал войну.
Я шагнул к нему навстречу. Сила Титана разлилась по телу волной. Все двенадцать процентов сразу. Мышцы налились энергией. Воздух вокруг меня сгустился.
Воронов дёрнулся назад инстинктивно. Почувствовал угрозу.
— А я, — произнёс я медленно, чётко, — тебе шанс не дам.
Ещё шаг. Он отступил.
— Я раздавлю тебя, — продолжил я тихо.
Шаг.
— И твой род.
Ещё шаг. Воронов почти споткнулся.
— И поверь мне, — усмехнулся я, — это будет только начало.
Остановился. Посмотрел на него сверху вниз. Сейчас казался ещё меньше.
— А сейчас, — голос упал до рыка, — пшёл вон!
Последние слова выплюнул с такой силой, что Воронов дёрнулся.
Он стоял секунду. Две. Дышал тяжело. Лицо красное, руки тряслись. Потом развернулся резко. Трость стукнула по асфальту. Он пошёл к своему джипу. Быстро, не оглядываясь.
— Уходим, — бросил он через плечо своим людям.
Аристократы дёрнулись. Переглянулись. Кто-то открыл рот, хотел возразить. Но никто не посмел. Они развернулись синхронно. Двадцать пять магов. Пошли к машинам строем. Спины напряжённые. Руки сжаты в кулаки. Злость, бессилие, унижение — всё читалось в осанке.
Воронов дошёл до джипа. Рванул дверь. Залез внутрь. Захлопнул дверь так сильно, что стекло дрогнуло.
Остальные садились в машины. Двери хлопали одна за другой. Моторы завелись разом. Рёв двигателей заполнил улицу.
Я стоял и смотрел. Девушки прижимались ко мне с двух сторон. Тряслись и молчали. Военные не двигались, стояли стеной. Смотрели на забирающихся в машины Вороновых.
Я усмехнулся. План работает идеально. Вороновы унижены публично и не кем-то, а самим военным — сержантом Кзотом. Задета их честь, гордость рода. Они начнут действовать. А военные получили сигнал — защитить девушек. Они ответят.
Возня началась. Конфликт запущен. Осталось подождать.
Я поднял руку. Остановил проезжающее такси. Жёлтая машина затормозила рядом. Водитель — мужик лет сорока, лысый, полный — высунулся из окна.
