Я прошёл мимо них. Встал посреди туннеля. Закрыл глаза. Сосредоточился. Наступил ногой на пол. Выпустил импульс магии земли.
Энергия ушла вниз. Растеклась по бетону. Побежала по туннелям. Ждал. Девушки молчали за спиной. Я слышал их дыхание — рваное, частое. Громкое в тишине туннеля.
Вибрация, слабая сначала, потом сильнее. Земля задрожала. Пол под ногами вибрировал.
Шаги. Гулкие. Тяжёлые. Медленные.
БУМ. БУМ. БУМ.
Звук приближается из глубины туннеля. Вибрация усилилась. Стены дрожат. Пыль сыплется с потолка. Тонкими струйками.
Девушки замерли. Не дышат. Не двигаются. Страх нарастает. Я чувствую его. Запах — пот, адреналин. Они на грани паники.
Шаги ближе.
БУМ. БУМ. БУМ.
Фигура появилась из темноты.
Огромная.
Гигант, три с половиной метра роста. Тело массивное, мускулистое. Кожа серая, грубая, покрыта трещинами. Ноги толстые, как стволы деревьев. Руки длинные, свисают почти до колен. Пальцы длинные, когти чёрные, острые.
Лицо… человеческое. Но искажённое. Челюсть выдаётся вперёд, зубы длинные, острые. Нос широкий, ноздри большие. Глаза маленькие, глубоко посажены. Светятся в темноте тускло-жёлтым. Волосы длинные, спутанные, грязные. Василиса Мамонтова.
Остановилась в пяти метрах. Посмотрела на меня и улыбнулась. Рот растянулся. Зубы показались — длинные, острые, жёлтые.
— Ты наконец-то пришёл, — сказала она.
Голос низкий, хриплый. За моей спиной движение. Ольга и Вика замерли на секунду. Потом осели. Ноги подкосились. Я метнулся назад. Подхватил обеих под руки. Удержал, чтобы не ударились головами об пол.
Ольга висела на левой руке. Голова запрокинулась назад, волосы упали на лицо. Вика на правой. То же самое. Без сознания. Василиса подошла ближе. Наклонилась, посмотрела на девушек. Понюхала.
— Где ты так долго был? — спросила она.
Голос с упрёком. Посмотрел на неё снизу вверх, выпрямился, держа обеих.
— Я не должен перед тобой отчитываться, — ответил я спокойно.
Пауза.
— Всё в порядке?
Василиса нахмурилась, то что было бровями сошлись на переносице.
— Нет, — сказала она коротко.
Голос стал жёстче.
Я напрягся.
— Что случилось?
Василиса выпрямилась, посмотрела в глубину туннеля, потом обратно на меня.
— Пошли, — сказала она. — Я тебе покажу.
Развернулась и двинулась туда, откуда пришла. Я посмотрел на девушек в руках. Вес небольшой, но двоих нести неудобно.
— Подожди, — окликнул я Василису.
Она остановилась, обернулась.
— Возьми одну из них, — сказал я.
Василиса подошла обратно. Посмотрела на девушек. Лицо исказилось. Облизнула губы, язык большой, серый, прошёлся медленно по зубам. Глаза загорелись ярче. Голод.
Я протянул ей Ольгу. Василиса взяла девушку и понюхала.
— Не трожь её, — предупредил я жёстко. — И не вздумай сожрать.
Василиса скрипнула зубами.
— Поняла? — повторил я громче.
Она медленно кивнула, подхватил Вику на руки поудобнее. Голова девушки легла мне на плечо.
Василиса развернулась, пошла вперёд, а я следом. Туннель уходил вглубь. Темнота сгущалась. Света почти не было. Только слабое свечение глаз Василисы впереди.
Шли молча. Шаги гулко отдавались от стен. Прошли метров пятьдесят. Василиса вдруг бросила через плечо:
— Я даже не представляю, что ты будешь с этим делать.
Глава 14
Я не ответил. Просто шёл вперёд по узкому тоннелю канализации. Вода текла по центральному жёлобу — мутная, вонючая, с коричневой пеной сверху. Запах дерьма, гнили, химии забивал нос полностью.
Магия земли текла сквозь подошвы ботинок постоянным импульсом. Я чувствовал структуру тоннелей вокруг: километры ходов, развилок, ответвлений. Огромная сеть под городом, артерии Петропавловска, по которым стекает вся грязь миллионов людишек.
В какой-то момент появился Матросов. Увидел меня и просто кивнул. Он не задал никаких вопросов и просто пошёл впереди Василисы.
Двигались они медленно, пригнувшись. Тоннель для них низковат — потолок скребёт по спинам, приходится идти на полусогнутых. Каменные наросты на их шкурах царапают камень.
— Недалеко, — прорычал Борис через плечо. — Ещё метров двести.
Кивнул, хотя он не видел. Шёл дальше. Вода хлюпала под ногами, брызги летели в стороны. Крысы разбегались, одна не успела, я наступил на неё. Хруст, писк, тишина. Тоннель пошёл вниз. Ступени скользкие, покрыты слизью. Спускался осторожно, держал равновесие.
Воздух становился тяжелее. Влажность росла. Стены покрылись наростами — зелёными, чёрными, оранжевыми. Тоннель расширился резко. Я вышел в большое пространство и замер.
Зал. Огромный зал под землёй. Метров пятьдесят в длину, тридцать в ширину. Потолок высокий, метров семь, может восемь. Своды арочные, кирпичная кладка старая, местами обвалившаяся.
По центру тёк поток нечистот — широкий, глубокий, бурлящий.Запах ударил волной — концентрированный, едкий, тошнотворный. Глаза защипало мгновенно.
Справа от потока, в стене, зияла дыра. Круглая, метра четыре в диаметре. Края неровные, земля и камни торчали во все стороны. Туннель, вырытый в породе. Свежий, недавний.
— Вот, — Василиса кивнула на дыру. — Мы прокопали туда. Там сухо, места много.
Подошёл ближе и заглянул внутрь. Темнота глухая, непроницаемая. Тут Борис протянул мне старый фонарь.
— На! — пробасил он.
Удивился, где они его нашли тут. Хотя, людишки могут сбрасывать всё-что угодно. Взял и направил в глубину. Фонарь пробивал метра на три, дальше ничего не видно.
Магию земли выпустил сильнее. Импульс ушёл в туннель, растёкся по стенам, полу, потолку. Чувствовал структуру. Туннель уходил метров на двадцать вглубь, потом расширялся в ещё одно помещение. Большое. Очень большое.
— Идём.
Шагнул в туннель. Земля под ногами плотная, утоптанная. Стены неровные, следы когтей повсюду. Борис с Василисой копали лапами, рвали породу, вытаскивали камни.
Туннель закончился внезапно. Я вышел в пещеру и остановился.
Пространство огромное. Потолок куполом, высокий, метров десять в центре. Стены круглые, земляные, укреплённые каменными наростами. Пол ровный, покрытый слоем мелкого гравия.
И они были здесь.
Луркеры.
Сотни.
Я медленно обвёл взглядом пространство. Считал. Прикидывал. Оценивал.
У дальней стены лежали взрослые особи. Крупные. Метра по три в длину, полтора в ширину. Панцири толстые, тёмно-серые, покрытые наростами, имитирующими камень. Головы треугольные, приплюснутые. Пасти закрыты, но я помнил ряды игольчатых зубов внутри. Лапы массивные, когти длинные, загнутые. Хвосты толстые у основания, сужались к концу.
Сорок штук примерно и все неподвижны, лежат как мёртвые. Но я чувствовал вибрацию их дыхания через землю. Живые. Спят или притворяются.
Ближе к центру — средние особи. Поменьше, метра по два. Панцири тоньше, светлее. Двигались чуть активнее, переступали с лапы на лапу, поворачивали головы, следили за нами жёлтыми глазами. Двадцать штук. Молодняк, но уже опасный.
А дальше… Малыши. Десятки. Размером с крупную собаку. Панцири ещё мягкие, гибкие. Двигались быстро, сновали между взрослыми, толкались, пищали тонко. Играли? Или дрались за место?
Я не считал их, слишком много, больше сотни точно.
И яйца. Кладки яиц по краям пещеры. Кучи овальных мешков, полупрозрачных, светящихся изнутри тусклым зеленоватым светом. Внутри шевелились силуэты — эмбрионы на разных стадиях развития.
Тридцать кладок. В каждой по десять-пятнадцать яиц. Ещё триста-четыреста тварей, которые вылупятся через неделю, две, месяц.
Голод.
Я почувствовал его мгновенно. Волна давления ударила в грудь, сдавила лёгкие. Голод, чистый, животный, безумный. Они хотели жрать. Все. Каждый. Взрослые, средние, малыши. Даже эмбрионы в яйцах. Я чувствовал их голодную дрожь сквозь оболочки.
Желудки пустые. Энергия на нуле. Инстинкты кричат, требуют мяса, крови, костей.
