— Понятно, — сказала она негромко.
Сумка по-прежнему висела у неё на плече. Я кивнул на неё.
— Деньги и артефакты. Вытащи на пол.
Вика поставила сумку на бетон, расстегнула. Деньги вышли первыми — пачки купюр, перетянутые резинками, некоторые в пятнах крови на углах. За ними артефакты: кольца-накопители, амулеты, мелкие боевые ёмкости, ещё пара пузырьков с зельями. Ольга положила туда же то, что успела отсортировать в квартире.
Ирина смотрела на это хозяйским взглядом, чуть прищурившись.
— Это всё? — спросила она. Голос хрипловатый.
— Всё, что есть прямо сейчас. — Я присел на корточки, взял пачку купюр, прикинул на вес.
— Неделя в хорошей гостинице и еда. — затрясла головой Ирина. — Этого мало…
Она молчала секунду. Потом открыла рот.
— Мне нужно накопитель третьего ранга минимум, специальные кристаллические игл-зонды, которые на рынке не продают, минимум шесть квадратных метров рабочего пространства и.
— У тебя есть Вика. Борис, Василиса и я, — перебил. — Это стоит дороже всего, что есть у военных. Без этого всего настоящего прорыва не будет.
Ирина закрыла рот. Мысль дошла. Она смотрела на Бориса, который всё так же стоял у стены, жёлтые глаза следили за ней без особого интереса. Потом на Вику. Потом обратно на меня.
— Где я буду жить, — произнесла она уже другим тоном. Не возражение, а уточнение.
— Не здесь. Место у нас есть. На первое время сойдёт.
Она выдохнула. Не облегчённо, а с той сдержанной досадой, с которой профессиональный человек принимает плохую логистику, понимая, что сейчас это единственный вариант.
— Список будет готов через полчаса, — сказала она.
— Через двадцать минут, — поправил я. — У нас меньше времени, чем ты думаешь.
Я подошёл к Борису. Встал рядом, чуть развернулся к нему спиной, чтобы разговор слышали только мы двое, хотя и так никто не слушал. Ирина уже доставала из чемодана блокнот и что-то бормотала себе под нос, а сёстры держались рядом, не отходя ни на шаг от стены.
— Людей, — сказал я тихо. — Не трогать. Ни одного. Ни учёную, ни девочек.
Борис покосился на меня жёлтым глазом. В этом взгляде было то, что люди приняли бы за понимание. Но я знал, что это просто ожидание команды, потому что у разумного гиганта, который прожил месяцы в теле монстра, понятие «не трогать» требует очень конкретного подтверждения.
— Не трогать, — повторил я и добавил каплю силы Титана в голос.
Борис наклонил голову. Утробный звук, низкий, скорее вибрация, чем слово. Согласие.
Я повернулся к тоннелю, где в темноте угадывались десятки неподвижных силуэтов луркеров. Выпустил тонкий импульс. Направленный, широкий веером, как сигнал горна. Не слова, потому что слов они не понимали в человеческом смысле. Образ: тихо. Неподвижно. Ждать.
Луркеры не пошевелились.
Хорошо. Потом я их выпущу поиграть, пусть пока привыкают к запаху человека в своём пространстве. Это полезнее, чем инстинкт.
Ирина уже писала в блокнот. Перо двигалось быстро, ровно, она не зачёркивала и не переписывала. Её голова работала чётко даже сейчас, в канализации. Я смотрел на неё секунду, потом отвернулся.
Людишки бывают разные. Это хотя бы полезная разновидность.
Список она закончила за восемнадцать минут. Подала мне молча, без комментариев. Я прочитал, не торопясь. Тринадцать позиций, аккуратно пронумерованные, с пометками. Что критично, что желательно, что можно заменить. Почерк мелкий, острый, ни одного лишнего слова.
— Половину достану завтра, — сказал я, убирая лист. — Остальное через три дня.
— Три дня — это слишком долго для…
— Три дня, — повторил я.
Она посмотрела на меня. Посмотрела на Бориса. Вздохнула.
— Хорошо.
Я повернулся к сёстрам.
— Ольга, — сказал я. — Когда Ирина закончит с оборудованием здесь — веди её в квартиру. Сидите тихо. Ни к кому на контакт не выходить, кристаллы связи только для меня.
— Она будет изучать Вику?
— Только с согласия Вики, — ответил я и добавил. — И только снаружи. Никаких игл и никакого оборудования внутрь. Пока я не скажу.
Вика слегка приподняла бровь. Не возражение, просто удивление, что её спросили.
Ирина всё слышала. Промолчала, но я заметил, как чуть сдвинулась рука с блокнотом. Не нравится ограничение, но принимает, потому что понимает: другого варианта нет.
Хорошо. Пусть привыкает к тому, что других вариантов здесь не бывает.
Поверхность встретила холодным ветром и запахом гари. Ирина вышла следом, поставила чемодан на асфальт и выпрямилась.
Земля качнулась. Где-то за поворотом что-то упало с протяжным звоном. Трещина прошла по фасаду ближайшего дома наискосок, от второго этажа до четвёртого, медленно, с тихим хрустом осыпающей штукатурки.
Ирина смотрела на трещину.
— Император слишком резко меняет курс, — произнесла она спокойно, без паники, как врач, читающий плохой диагноз. — Остров так не реагирует на плавное движение. Это либо крутой поворот, либо коррекция глубины. При таком темпе толчки будут нарастать. Сложно представить какая у Его Величества сила магии земли. Управлять целым островом… Великий человек.
Я хмыкнул. У него моя сила, у его детишек. Пока не понимаю, как забрать обратно. Но пойму…
Расстегнул пиджак. Снял его, осмотрел: пятна с ангара по большей части на изнанке, снаружи только один тёмный развод на левом рукаве. Бросил пиджак на бетон у стены, он лёг мягко, почти бесшумно. Потом я повернулся к Ирине.
— Пальто сними.
Она смотрела на меня секунду. Потом расстегнула пуговицы и сняла без вопросов. Под пальто обычная одежда: тёмная блузка, брюки. Ничего приметного.
Я взял пальто в руки. Пощупал ткань. Плотная, дорогая, с вышитым изнутри вензелем. Хорошо. Достал один из ножей, которые снял с Вороновых ещё в ангаре. Полоснул Ирину по левому предплечью — быстро, неглубоко, всего на сантиметр. Она не ахнула, только зашипела сквозь зубы и схватилась за рану ладонью.
— Это необходимо, — сказал я и взял пальто снова.
Кровь пошла сразу, тёмная в полумраке переулка. Я провёл окровавленным краем пальто по фасаду стены, потом бросил его на асфальт рядом с моим пиджаком, небрежно, как будто кто-то упал и потерял при этом вещи. Достал из кармана кристалл связи Ирины. Тот, что она использовала с военными. Зажал в кулаке, выпустил тонкую струйку Чистой Силы. Кристалл нагрелся, потом хрустнул, потом из щелей пошёл тонкий дымок. Сломан, но не разрушен полностью.
Положил кристалл рядом с пальто, на середину лужи крови, которая медленно расплывалась по асфальту. Ирина стояла у стены, прижимала ладонь к предплечью и наблюдала за моими действиями с тем выражением учёного, который наблюдает методику, ему незнакомую, но понятную по результату.
В кармане нашёл кольца накопители, что тоже забрал после своей последней битвы. Обычно они питают мага, дают силу, когда заканчивается своя. Но когда я их крутил обнаружил одну интересную деталь. Тогда повезло его быстро выкинуть после того как выпускаешь в неё чужую энергию.
Взял одно на правую руку. Ощутил накопленную внутри энергию. Второе кольцо я бросил на пальто рядом с кристаллом. Потом вытащил из внутреннего кармана один из амулетов. Тот что я снял с Льва Змеева.
Картина складывалась приемлемо. Пальто в крови, разбитый кристалл связи, кольцо с Вороновых, артефакт с символикой Змеевых. Вывод для любого, кто найдёт: учёного похитили или устранили в разгар межродовой войны, в которой Змеевы и Медведевы режут всех, кто попадётся под руку.
Военные это проверят, займут время и в итоге спишут на общий хаос. Дело закроют быстро. Сейчас у них других проблем будет достаточно.
— Готово? — спросила Ирина.
— Почти.
Я взял кольцо-накопитель в правую руку, сжал кулак. Выпустил энергию наружу. Оно тут же нагрелось. Боевой заряд рванул в стену переулка, железо на фасаде вспыхнуло, кирпич лопнул, осколки полетели на асфальт. Второй выброс от другого кольца — в тротуар перед пальто, асфальт вскрылся воронкой размером с чашку, края почернели от жара.
