Руки двигались точно и быстро. На столе уже стояли три анализатора, соединённых в одну систему, генератор гудел ровно, от него тянулись провода к накопительному блоку. Ирина открыла один из контейнеров с ядрами, осмотрела содержимое, поставила рядом с блокнотом и написала что-то, не прерываясь.
Я встал, отряхнул руки и пошёл к ней. Она смотрела на ряд Изменённых, потом обратно на меня.
— Я хочу попробовать увеличить ранг их ядер, — сказала она. — Это теоретически возможно при правильном симбиозе. Но мне нужен катализатор.
— Говори, — кивнул.
— Вика, — выдохнула она. — Я изучила её данные. Блокировка была не разрушением, а заморозкой. Ядро сохранило полную структуру, просто потеряло связь с телом. Когда её восстановили, произошло нечто интересное: ядро при активации выдало очень чистый энергетический импульс без шума. Практически нулевые помехи. Это такой тип энергии, который я никогда не видела в естественных условиях.
Я кивнул, ожидая продолжения.
— Я сделала синтетический аналог на основе её данных, — продолжила Ирина. — Не точная копия. Катализатор, который воспроизводит принцип. Идея в том, чтобы не ждать, пока два ядра сами придут к симбиозу, как это произошло у Бориса, а помочь им притереться через чистый сигнал. Убрать помехи на ранних стадиях.
Я посмотрел на неё и поднял бровь
— Один вопрос, — сказала она ровно. — Это сработает только если ты можешь удержать их в подчинении во время процесса. При введении нового ядра им будет больно. Очень. Они попытаются реагировать.
— Удержу.
— Тогда… Я готова.
Первый Изменённый лёг на стол без сопротивления. Ирина подготовила инъекцию. Игла кристаллическая, с накопителем внутри. Вводит не раствор в человеческом смысле, а заряженный магический экстракт, который Ирина готовила последние двадцать минут, пока я доразбирал оборудование. Маленький пузырёк с голубоватым светом внутри, почти невесомый.
— Сначала катализатор, — сказала она. — Потом три минуты паузы для интеграции. Дальше… ядро.
Кивнул.
Она ввела катализатор в шею, в точку между первым и вторым позвонком. Первый Изменённый дёрнулся, потом замер. Оранжевые глаза не изменились. Только по мышцам прошла лёгкая дрожь, как по воде, в которую бросили камень.
Три минуты.
Ирина стояла с хронометром-артефактом в руке и смотрела на показания анализатора. Я держал ладонь на плече Изменённого, пропуская через касание тонкую постоянную нить силы Титана.
— Готово, — сказала Ирина.
Ядро было в контейнере размером с яблоко. Шестого ранга, с плотным ровным фоном, без деградации. Ирина достала специальный зажим. Два металлических кольца на длинных ручках и взяла ядро. Нашла точку на спине изменённого. Разрезала быстро тело, пока оно не успело срегенерировать и тут же воткнула ещё одно.
Первый Изменённый выгнулся. Резко, со звуком, который неправильно называть стоном. Это был звук, который издаёт материал, когда его деформируют быстрее, чем он успевает адаптироваться. Руки взлетели вверх, пальцы впились в воздух. Тело начало подниматься со стола.
Я надавил силой Титана. Волна прошла через моё касание, через его плечо, в ядро. Там, где два ядра сейчас воевали за одно тело, моя сила была как третий голос, который не встаёт ни на чью сторону, но требует, чтобы оба умолкли.
— Держи его, — сказала Ирина и смотрела на анализатор.
Тело Изменённого продолжало биться. Оранжевые глаза закрылись. Открылись. В них мелькнуло что-то, что я мог бы назвать болью. Если бы был уверен, что эти создания испытывают боль в том смысле, в котором её испытывают люди.
Потом дрожь начала оседать.
— Показатели стабилизируются, — произнесла Ирина. — Подождите ещё.
Ещё полминуты. Первый Изменённый лежал неподвижно, дыхание ровное, глаза открыты, смотрят в потолок. Потом медленно сел. Потом встал со стола и занял место у стены, рядом с остальными.
Я посмотрел на него внимательнее.
Броня, та чёрная, матовая кожа, которая у этих Изменённых заменяла обычную, чуть уплотнилась, потемнела ещё на. Линии мышц под ней стали чище, как будто кто-то убрал что-то лишнее и оставил только необходимое. Магический фон у него изменился заметнее всего. Думаю около шестого-седьмого ранга.
— Неплохо, — кивнул на результат.
— Первый успех, — Ирина записывала что-то быстро. — Нужно второй, чтобы убедиться, что это воспроизводимо, а не случайность.
Второй занял место на столе. Ирина подготовила следующую порцию катализатора. На этот раз я уже знал, чего ожидать, когда ввели ядро.
Тело выгнулось так же. Звук был тем же. Но моя реакция была быстрее. Я уже понимал, куда именно давить и как, поэтому дрожь оседала быстрее. Через три минуты второй встал и занял место рядом с первым.
Ирина смотрела на показатели анализатора. Потом на меня.
— Воспроизводимо, — заключила она. — Это займёт несколько часов. Остальные восемь. Мне нужно делать паузы между процедурами, давать катализатору время, иначе разброс в дозировке накопится и последние получатся хуже первых.
— Делай.
Она уже разворачивалась к следующей инъекции. Я пошёл назад к своему месту у стены.
Спустя время. Третьему не повезло.
Я не знал, что именно пошло не так. Ирина, судя по выражению её лица, тоже не знала. Но это не помешало ей сразу начать анализировать. Третий принял катализатор нормально. Принял ядро. Выгнулся, как первые двое. Но потом дрожь не осела, а наоборот, усилилась. Перешла в ту мелкую судорогу.
Я добавил давление. Не помогло. Добавил ещё. Тело третьего начало раздуваться в районе грудной клетки.
— Отойди! — сказал я Ирине.
Она отступила к стене, схватив блокнот. Я выставил Покров.
Третий взорвался через секунду.
Тело вскрылось по линиям наименьшего сопротивления, и из него вышло всё то, что не смогло найти форму. Волна едкой слизи с высоким магическим зарядом ударила в Покров и расплескалась. Несколько капель попали на пол, с шипением прожгли бетон.
Ирина была в крови. Несколько брызг прошли выше Покрова. Она стояла у стены, вытирала лицо рукавом и смотрела на то, что осталось от третьего, с выражением, которое я уже видел у неё раньше. Не потрясение и не сожаление, а вычисление.
— Дозировка катализатора, — произнесла она. — Для его массы нужно было на двадцать процентов больше. Я пересчитаю.
— Ты переводишь мой ресурс, — сказал я ровно.
— Я учусь на нём. — Она подняла взгляд. — Это не одно и то же.
Людишки иногда умеют думать.
— Четвёртый, — сказал я.
Четвёртый пошёл ещё хуже, но по-другому. Катализатор взял хорошо. Ядро встало без судорог, дрожь осела быстрее, чем у первых двух. Ирина уже улыбалась, когда анализатор показал что-то, что заставило её улыбку исчезнуть.
— Каналы выгорают, — сказала она тихо. — Слишком быстрая интеграция. Ядро берёт больше, чем тело может отдать.
Я смотрел на четвёртого. Тот лежал на столе всё так же неподвижно. Под матовой кожей что-то двигалось. Мышцы на лице и шее начали опадать.
— Можно сделать что-нибудь? — спросил я.
— Если вытащить ядро сейчас…
— Оставь.
Она замолчала.
— Нет смысла, — объяснил я. — Если процесс начался, прерванный оставит его хуже, чем завершённый. Записывай, что происходит.
В итоге четвёртый досох за четыре минуты. В конце от него осталась иссохшая форма в форме тела. Борис у стены негромко прорычал что-то без слов.
— Ускоренная интеграция, — произнесла Ирина, записывая. — Нужен буфер на переходном этапе. Не только в катализаторе, но и самой технике введения ядра. Медленнее. Не всё разом, а в три этапа с паузами.
— Сколько займёт?
— Процедура — двадцать минут вместо семи. Но результат надёжнее.
— Пятый.
Пятый занял стол. Ирина работала иначе теперь. Введение ядра заняло семь минут вместо трёх. Не одним движением, а тремя, с ожиданием между ними.
Пятый выгнулся. Потом дрожь осела. Потом поднялся и встал у стены.
Ирина смотрела на показатели минуту, не отрываясь.
