Правая Рука ударила его о пол. Мрамор под ним проломился, и он ушёл вниз на двадцать сантиметров, в бетон, оставив в нём вмятину. Левая Рука подняла его снова и бросила в единственную уцелевшую колонну зала. Колонна не уцелела после этого. Она переломилась пополам, и верхняя часть упала, накрыв обломками половину стола.
Медведев лежал на полу.
Дышал. Медленно, с хрипом, но дышал. Его одежда превратилась в клочья, и под ними было тело, которое когда-то было инструментом власти, а теперь было сломанным механизмом, пытающимся удержать работу основных функций. Он попытался поднять голову.
Я остановился над ним. Призрачные Руки замерли по обе стороны от моего тела, неподвижные, тяжёлые. Папаша посмотрел на меня снизу. Кровь заливала ему глаза, и он смаргивал её, как я смаргивал свою полчаса назад. И в его взгляде, наконец, было то, что я ожидал увидеть.
Понимание.
Ни страх, ни гнев и ни отчаяние. Понимание того, что перед ним стоит не мальчик, которого он когда-то выбросил. Не вор, укравший чужую силу. Не бракованный сосуд и не ошибка селекции. Перед ним стояло то, что его предки убили сотни лет назад. И чью силу они пили всё это время, думая, что пьют бесплатно.
— Ты не мой сын, — произнёс он.
Он улыбался. Криво, одной стороной лица, потому что вторая сторона не работала.
— Нет, — ответил я и присел рядом с ним на корточки. — Я тот, чью силу вы когда-то получили. Пришло время её вернуть. Какие же вы жалкие муравьи… Вы не смогли использовать её полностью. Лишь усилили свои костыли. В вашем духе.
Улыбка не исчезла. Она осталась на его лице, пока я клал руку ему на грудь. Призрачная Рука прошла сквозь его тело.
Не вырвала ядро, не выдернула позвоночник. Это было другое. Сила Титана из моей ладони проникла внутрь его энергетической системы, прошла по каналам, нашла то, что пряталось в основании, в том месте, где у обычных людей есть только позвонки и нервы, а у наследников убийц Титана была искра. Украденная, присвоенная, переданная по крови через сотни поколений, искра, которая делала Медведевых тем, чем они были.
Она сопротивлялась.
Я почувствовал это, как чувствуют, когда пытаешься вытащить корень из земли, а он цепляется за почву всей разветвлённой системой, которую отращивал годами. Сила Титана, жившая в роду Медведевых, вросла в его тело, в его кровь, в каждую клетку. Она не хотела уходить, потому что за сотни лет привыкла к этому дому.
Я тянул. Не быстро, не рывком, а по капле. Призрачная Рука внутри его тела двигалась медленно, отделяя искру от плоти. Николай Медведев начал меняться. Его кожа, которая минуту назад была бледной, но живой, стала сухой… Морщины углубились. Волосы потеряли цвет, став пепельными, потом белыми, потом начали крошиться у корней. Глаза, тёмные, спокойные, стали мутными.
Он не кричал. Не дёргался. Лежал и смотрел на меня, и улыбка всё ещё была на его лице, хотя лицо уже менялось вместе со всем остальным.
Сила входила в меня.
Не через каналы и не через ядра. Напрямую, как и должно быть, через ту связь, которая существовала между мной и этой энергией задолго до того, как Медведевы узнали о её существовании. Она заполняла пространство внутри, расширяя то, что уже было, добавляя к двадцати пяти процентам каплю за каплей.
Почувствовал, как каналы горят. Расширяются, перестраиваются, меняют структуру, не вмещая того, что в них шло. Кости в руках потемнели. Я видел это сквозь кожу, как тёмные полосы, проступающие вдоль предплечий. Мышцы на спине дёрнулись сами по себе, без моей команды, и позвоночник прошёл серией коротких вибраций, каждая из которых оставляла после себя жар.
Два ядра в позвоночнике начали двигаться. Это было физическое ощущение. Они смещались друг к другу, миллиметр за миллиметром, под давлением входящей силы, и в точке их сближения нарастало то давление.
Они столкнулись. Два сгустка энергии, два источника, один выращенный мною, второй возвращённый из тела Виктора, сошлись в одной точке и на мгновение всё внутри меня остановилось. Сердце пропустило удар, лёгкие замерли на полу вдохе, и в этой паузе два ядра сплавились.
Единый пульсирующий монолит, от которого по обновлённым каналам пошла волна тепла. И это тепло залечивало всё на своём пути, рёбра, обморожения, рассечения, трещину в ядре
Николай Медведев рассыпался. Улыбка была последним, что исчезло. Или мне так показалось.
Я стоял над тем местом, где он лежал, и смотрел на пустой пол. Пепел, тёмное пятно на мраморе, несколько клочков одежды, которые не рассыпались вместе с хозяином. И ощущение внутри, которое было больше, чем всё, что я чувствовал за всё время на этой планете.
Что-то внутри щёлкнуло. Там где я чувствовал, когда-то давление проклятия Володи. Я отомстил всем. Папаша, мачеха и братец. Даже его любимую подружку забрал. Больше я ничего не должен и меня ничто не ограничивает.
Тридцать пять процентов силы Титана.
Меньше, чем должно было быть. При поглощении часть силы потерялась, рассеялась в пространстве, ушла в пол, в стены, в воздух. Досадно, но не критично. Десять процентов прироста — это разница между тем, кем я был, и тем, кем стал. Тридцать пять процентов. Больше трети. С одним ядром вместо двух, с каналами, которые перестроились под новую архитектуру. С Призрачными Руками, которые снова стали частью моего арсенала.
Конечности за моей спиной медленно втянулись обратно, серая энергия ушла в точку между лопатками и растворилась в теле, оставив после себя гул, который ещё несколько секунд резонировал в костях.
Я запрокинул голову и вдохнул.
Полной грудью, глубоко, так, как не дышал с тех пор, как покинул своё настоящее тело. И выдохнул. Не воздух, а звук. Низкий, утробный, нечеловеческий рёв, который пошёл из глотки и из груди одновременно. Он нёс в себе тридцать пять процентов силы Титана. Вибрация прошла сквозь стены поместья, как радиоволна проходит сквозь бетон.
Здание вздрогнуло. Стены затряслись, уцелевшие оконные рамы вылетели наружу, и несущая колонна, та единственная, которую я не сломал в бою, дала трещину сверху донизу. Потолок просел на несколько сантиметров.
За стенами особняка земля ответила. Не отголоском, а собственным движением. Остров дрогнул. Я почувствовал это через подошвы, через пол, через фундамент, глубоко, на уровне горных пород, которые держали этот кусок суши на плаву. Где-то далеко, за пределами поместья, на улицах столицы, здания качнулись. Фонарные столбы мигнули, когда магические кристаллы внутри них поймали резонанс и потеряли стабильность на мгновение.
Тучи. Тяжёлые, грузные, пришли быстро, затянув ночное небо над городом сплошной пеленой.
Я стоял в разрушенном зале и чувствовал мир. Или, по крайней мере, ту его часть, которая умещалась на этом плавучем острове. Тридцать пять процентов силы Титана расширили восприятие до масштаба, который двадцать пять процентов не давали и близко. Я не просто чувствовал вибрации через магию Земли. Я ощущал присутствие каждого существа с ядром на всём острове.
Сначала как огоньки. Маленькие, тусклые, мерцающие. Мои луркеры в канализации, те, что остались. Борис в гнезде, тяжёлый и тёплый. Василиса рядом с ним. Ирина, Ольга, Вика, крошечные искры среди монстров.
Потом другие. Изменённые на территории поместья, мои, которых я отослал перед боем. Серые, Красные, Зелёные, все те, кого я подчинил за последние дни. Каждый горел своим огоньком, и я видел их всех разом, как видят карту с высоты птичьего полёта.
А потом пришло остальное.
Чужие Изменённые. В тайных лабораториях Змеевых, в подвалах, о которых я не знал. В бункерах СКА, в казармах на окраинах города. Гиганты у линии аномалий, дикие стаи, которые бродили по периметру острова. Сотни огоньков, тысячи.
Я чувствовал их страх. Не как эмоцию, а как вибрацию, которая шла от каждого из них и складывалась в общий фон. Тысячи существ, созданных людьми для своих целей, запертых в клетках, в вольерах, в тоннелях, существ, которые не знали ничего, кроме подчинения. И они сейчас впервые в жизни почувствовали что-то, что было больше их хозяев.
