Направо от Юпитера (СИ) - Курилкин Матвей Геннадьевич

— Твою ж мать, — выругался Ермаков, и ткнул в кнопку общей тревоги. А потом скороговоркой вбил пояснения в судовой журнал:

— Обнаружен труп с баротравмой, предположительно был спрятан в трофейном контейнере. Выхожу в открытую пустоту для проверки ситуации.

В этот раз всё по инструкции — с полицией не шутят. А в том, что дело без полиции не обойдётся, Макс был уверен на сто процентов. Такие происшествия без расследования не остаются. И нужно сделать всё возможное, чтобы к нему у государственных служб не было никаких претензий.

Иван, конечно, сразу появился в кокпите, как только зазвучала сирена. И даже спрашивать, что случилось, не стал — труп было прекрасно видно на одном из экранов.

— Ой! Кто пойдёт в пустоту? Нужно его поймать, пока не унесло куда-нибудь!

— А что, есть варианты? — Невесело хмыкнул Макс. — Я, конечно.

— Вообще-то, по правилам, капитану предпочтительно оставаться на корабле, и в таком случае… — Иван вдруг тяжело, судорожно сглотнул. — Странно. У меня отчего-то спазматически сжался желудок. Непонятная реакция организма.

— Так, блевать — в гальюн! — Тут же отреагировал Макс. Напарник в самом деле выглядел зеленовато. — И только попробуй мне его уделать!

— Зачем блевать? Я сегодня завтракал обычным пайком, у него ещё не истёк срок годности. Ой. — Он снова судорожно сглотнул. — Какое неприятное ощущение.

— В общем, разбирайся быстрее со своими телесными реакциями. А я пошёл — у меня больше опыта пустотных работ, — перебил Макс. — К тому же у меня нормальный скафандр, в отличие от того убожества, что ты притащил на корабль. Садись за рычаги, я пошёл. На связи.

— Я мог бы воспользоваться твоим скафандром, — нерешительно предложил Иван, но Макс только отмахнулся. Ещё чего. Даже не учитывая время на индивидуальную подстройку, делиться столь личным предметом это всё равно, что одолжить кому-то зубную щётку. А уж если он его заблюёт…

Время в шлюзе в этот раз тянулось ну очень неторопливо. Макс раза три проверил хронометр — думал, какой-то сбой техники, но нет. Часы показывали, что всё идёт штатно. Знакомый щелчок автоматического запора, и вот он снова в пустоте.

В этот раз любоваться открытым космосом не было ни времени, ни желания. Макс зацепил страховку, и полез по скобам — чтобы поймать труп, нужно было сначала перебраться на контейнер. На нём, к слову, тоже нашлись удобные неровности, так что уже через пару минут Макс стоял на краю. Но прыгать к телу, чтобы его перехватить, не спешил. Потому что отсюда, с края контейнера, был виден его торец, обращённый в противоположную сторону от «Креветки». И в этом торце была широкая ангарная дверь, сейчас отодвинутая в сторону. Распахнутая настежь. Налобный фонарь высветил внутренности контейнера.

Трупы. Этот вылетел наружу оттого, что «Креветка» дёрнула контейнер, изменила его скорость и положение в пространстве. Остальные оставались внутри — они медленно летали от стенки к стенке, иногда сталкивались друг с другом. Максу показалось, что их очень много. Несколько десятков.

— Их так много! — Раздалось в наушниках. — И ни одного знакомого лица.

— С чего ты взял, что тут должны быть знакомые лица?

— Ну, мы же все в некоторой степени братья. Впрочем, неправильно выразился, не все. Тем не менее, большинство из искусственнорождённых делятся всего на несколько фенотипов. Естественнорождённые этого не замечают, но я и мои товарищи ещё в детстве учатся распознавать себе подобных по лицу. Например, любимая тобой Мартина Лилли технически является моей родной сестрой, потому что у нас одни родители. Так совпало из-за высоких результатов при использовании именно этого генетического материала…

— Да не люблю я никакую Мартину… — закричал Макс, но тут же одёрнул себя. — Стоп. Ты что, хочешь сказать, что это всё — нейроумки?

— Да, разве ты не видишь, что они похожи друг на друга. Скорее всего, семя взято от одного мужчины. Яйцеклетки, конечно же, от разных женщин, но, если не ошибаюсь, из этих ста двадцати человек каждые тридцать являются родными братьями и сёстрами, и все они — сводные.

Макс вдруг понял, что его планы только что очень резко поменялись. Даже не так — они поменялись в тот момент, когда он обнаружил сто девятнадцать трупов в контейнере в дополнение к тому, который сейчас медленно удалялся от «Креветки». Потому что это точно не несчастный случай. Потому что это — точно какие-то делишки корпоратов. И потому что соваться в дела корпоратов — это очень, очень плохая идея. Никакая полиция не защитит. Скорее, наоборот, будет радостно рыть землю в пользу друзей из корпорации. Потому что друзья очень хорошо платят, причём даже не тем, кто будет рыть, а их начальству. Или начальству их начальства.

— Максим, твоё дыхание и сердцебиение учащено, ты тратишь много ценной кислородной смеси. Либо успокойся, либо нужно это учитывать — у тебя остаётся меньше времени, чтобы пробыть в пустоте.

Макс уже и сам более-менее успокоился. Сообразил, что делать дальше. В первую очередь — ухватить всё-таки этого бедолагу, который сейчас летит неизвестно куда, раскинув руки и ноги и глядя мёртвыми глазами в бесконечность пустоты. Ермаков толкнулся ногами от контейнера. Короткий полёт, и он уже обнимается с телом. Хотел обхватить его со спины, но немного не рассчитал, и когда долетел, мертвец как раз повернулся к нему лицом.

— Ну вот как-то так, — сообщил он то ли самому себе, то ли мертвецу, пристально вглядывавшемуся ему в забрало скафандра.

От этого было немного неуютно. Хорошо, Иван что-то в наушниках бормочет, а то совсем страшно было бы.

— Ничего-ничего, дружок, сейчас мы тебя к твоим товарищам вернём, — пообещал ему Макс, и включил страховочную лебёдку. Тело в его объятиях было уже твёрдым от трупного окоченения, так что Ермаков без труда затолкал его в дверной проём. Попытался задвинуть дверь, но ничего не вышло. Она была жёстко зафиксирована в открытом положении — то ли застряла, то ли так и было задумано.

Макс на секунду растерялся, а потом просто пожал плечами. Он и без двери прекрасно справится. Ему же не нужна герметичность, главное — чтобы содержимое контейнера оставалось внутри.

Он принялся методично заделывать пролом леской для починки авоськи. Благо возвращаться на «Креветку» для этого не требовалось. Ремонтный набор в поясной сумке скафандра — это же основа основ. Так что дело нехитрое, главное, не смотреть внутрь. А то там «броуновское движение» усилилось, после того как он вернул беглеца на родину.

— Какое ужасное зрелище, — повторил Иван. — Похоже на дискотеку. Я однажды видел, там все так же двигались. Только они живые были.

Макс сначала поразился цинизму Ивана, а потом подумал, что действительно похоже. Особенно в свете фонаря. Нет-нет, но он всё равно поглядывал вовнутрь. И волей-неволей замечал детали. Сначала — что пространства внутри как-то слишком мало для такого контейнера. Потом — заметил стройные ряды гермодверей у стены. Гермодвери были слишком часто расположены, чтобы там были полноценные каюты, а вот если представить, что это что-то вроде капсульного отеля — вполне могло быть.

«Не запоминай, не запоминай! — Выругал себя Макс. — Тебе ещё делать вид, что ты этого вообще никогда не видел!»

Через полчаса дверной проём был заделан. Точнее, он был затянут неровной паутиной проволоки — так что теперь даже самые шустрые покойники в случае чего не сбегут. Пространства не хватит.

Вообще, Макс пребывал в каком-то полушоковом состоянии. Любой пустотник должен быть эмоционально устойчив, и не должен терять контроль даже над самой стрессовой ситуацией. Но сто двадцать трупов нейроумков в контейнере без маркировки посреди космоса — это несколько больше, чем нужно, чтобы совсем не удивиться.

Макс вернулся на «Креветку». Пока сидел в шлюзе, всё казалось, что в спину смотрят десять дюжин мертвецов. Неприятное ощущение. Наконец, давление уравнялось, и Макс влез внутрь, стремительно избавляясь от скафандра.

— Иван, ты ведь понимаешь, что мы оба сейчас в серьёзной опасности? — Спросил Ермаков, усаживаясь в кресло пилота.