Направо от Юпитера (СИ) - Курилкин Матвей Геннадьевич

Вообще-то Макс ничего не имел против нелегальной торговли. Даже поддерживал её всеми фибрами души. Но такие сделки проводятся по знакомству, с надёжными поставщиками, а не с непонятным типом с улицы. Услугами таких типов пользуются только самые неопытные пустотники, и, естественно, контрабандисты этим пользуются. Рационы — китайского производства. И не те, что настоящие и вкусные, а самые дешёвые, которые в рот не вломишь и хорошо, если не траванёшься. Макс даже из экономии не собирался жрать кашу, приготовленную из мушек дрозофил, которых китайцы выращивают на своей станции. Про опознаватели и говорить нечего — это уже откровенный криминал, тут даже штрафом не отделаешься. Подменять автоматический ответ своего корабля, чтобы тырить добычу на чужих делянках — это откровенная хрень, Макс в таком даже в худшие времена не собирался замазываться. Да и плохо кончают такие деятели.

Вот кино можно было бы прикупить. Посмотреть, что там новенького голливуд и прочие наваяли за последнее время. Да и узнать, наконец-то, что за Мартина Лилли такая. Запрещёнка же — всё, произведённое на западных киностудиях нелегально. Но сейчас действительно некогда.

Иван всё продолжал растерянно оглядываться на торговца, а потом вовсе резко затормозил и решительно зашагал назад. Макс тоже оглянулся, и мысленно выругался. Барыгу щемили полицейские. То ли не заплатил вовремя, то ли и в самом деле новенький на станции, так что один из служителей правопорядка его в данный момент тщательно обыскивал, а второй — проверял документы. Но ровно до тех пор, пока к ним не подошёл Иван.

— Господа полицейские! Вы нарушаете процедуру досмотра! Я буду вынужден направить жалобу! Почему вы досматриваете гражданина без присутствия понятых⁈ Это совершенно…

— Это кто тут такой наглый⁈ — Сержант на секунду скосил взгляд на планшет, — Гражданин Иванов! У вас разве других дел нет! Проходите, не мешайте работе полиции!

— Я не с ним, господин сержант! — Тут же затараторил торговец. — А он — не со мной! Я его вообще не знаю!

— А вы почему такое позволяете⁈ — Иван и не думал успокаиваться, и теперь переключился на торговца. — Патрульные нарушают массу процессуальных норм, а вы это покорно сносите! Вы должны сразу сообщить им об этом и предостеречь от нарушений!

— Я его не знаю, господин сержант! Я вообще его впервые вижу! Это же псих какой-то!

— Это совершенно неприемлемо. Я буду вынужден сообщить о вашем поведении вашему руководству! Я собираюсь составить заявление и потребовать, чтобы к вам применили санкции. Ваше поведение абсолютно непрофессионально и порочит честь сотрудника полиции!

Сержант оставил в покое планшет, который повис на поясе, и молча заломил руку Ивану.

Макс к тому времени подошёл, так что сержанта узнал — тот самый, который его тогда в Зеленухе опрашивал.

— Это незаконное задержание! — Иван, несмотря на то что был скрючен, боевого духа не утратил. — Вы должны меня немедленно отпустить и принести извинения! Иначе получите строгое взыскание от командования, когда оно об этом узнает! А оно узнает, я обязательно в подробностях опишу всё, что вы здесь творите!

— Максим Сергеевич, ну я же просил присматривать за своим сотрудником! — Укоризненно посмотрел на него сержант — патрульный.

— Извините, пожалуйста! — Повинился Максим. — Не углядел. Понимаете, мы только что с рейса, и вот…

— А раз предупреждал, то сами виноваты! — Строго сказал сержант. — Мы его сейчас оформим на сутки за оказание препятствий сотрудникам при исполнении. А потом суд и штраф. Или восемь суток ареста, в зависимости от решения судьи. Или…

Договаривать фразу сержант не стал, но посмотрел очень красноречиво. Намекающе. Макс мысленно застонал — в этот раз контрабандным пивком точно не отделаешься. Придётся платить, и судя по суровому виду — стандартный тариф. Недёшево, между прочим!

«Стоп! — Поразился Макс. — Восемь суток!»

Он подхватил сержанта под локоток и отвёл его немного в сторону.

— Товарищ сержант, а вот чисто теоретически, его эти восемь суток будут где держать?

— В боксе, — удивлённо посмотрел на него полицейский, и пояснил. — В одиночной камере.

Макс нащупал в кармане чип с электронными рублями. У него всегда с собой, со стандартной суммой — как раз на подобный случай.

— Товарищ сержант, пусть его накажут по всей строгости! А то вот ещё, повадился, сотрудникам при исполнении препятствовать! Безобразие! — чип перекочевал из одной руки в другую, и, Макс, опять в полголоса, добавил: — Только вы уж поспособствуйте, чтобы не штраф, а именно восемь суток, хорошо?

Полицейский удивлённо посмотрел на Макса, потом удивление в его глазах сменилось на сочувственное понимание.

— Не переживайте, гражданин Ермаков. Восемь суток в одиночке — они кого угодно перевоспитают! Выйдет — будет как шёлковый!

Торговца так и отпустили — он тоже вовремя сообразил, что делать и говорить. Тем более, после задержания Ивана, стражи порядка не лютовали и много с торгаша не взяли. А вот Ивана увели. Макс не помахал ему вслед платочком только за отсутствием оного. Настроение было просто великолепным. Отпуск! Целых восемь дней отпуска! И за это время Иван точно не сможет никому ничего сообщить, доложить, или иным способом спалить их участие в неприятной находке. Заодно и отдохнёт! Максу самому в боксе сидеть не доводилось, а вот знакомые пустотники рассказывали, что ничего страшного там нет — одиноко только, и доступа в сеть нет, даже станционную. Ничего, информационный детокс тоже бывает полезен.

— Жди меня, «Зеленуха»! — Пробормотал Ермаков, и бодро направился в чипок — закупать припасы без него всё равно некому.

Это были прекрасные три дня. Нет, Макс не ушёл в загул, хотя были такие мысли. Просто отдыхал, понемногу проверял «Креветку», и дважды в день ходил в «Зеленуху» обедать и общаться с народом. Ещё всё-таки купил последние обновления западного кино — правда, результат его не слишком порадовал. Западное кино нынче в упадке — слишком много всевозможных меньшинств, которых никак нельзя обидеть, отчего фильмы получаются выхолощенные и пустые.

Немного портило удовольствие какое-то неприятное чувство. Макс даже не сразу понял, что его гложет, и только потом сообразил — да ведь это совесть! Проснулась, и потихоньку точит, зараза. Всё-таки напарника он сдал. Можно сказать — предал. Ещё и приплатил полиции, чтоб его в камере закрыли, а сам теперь развлекается. Каждый день ужинает в «Зеленухе», кино всякое смотрит, Мартину Лилли, наконец, посмотрел. Барышня выдающихся достоинств, да, но всё портит тот факт, что она действительно очень похожа лицом на Ивана. А подчинённый и верный напарник, между тем, томится в застенках кровавого режима.

— Да и хорошо! Вот прямо отлично! Туда ему и дорога, придурку, может, в следующий раз не будет лезть не в своё дело. А, главное, мне перестанет палки в колёса совать! — Вслух припечатал Макс совесть, и больше на этот счёт не переживал.

А потом нашли контейнер с нейроумками, и Максу стало не до развлечений. Как бы он себя ни уговаривал, что связать его с находкой не получится, всё равно было тревожно. Слишком большая буча поднялась. Ещё бы! Больше сотни неопознанных трупов нейроумков — это уже очень серьёзная проблема. А уж когда выяснилось, что этих несчастных ребят формально вообще никогда не существовало, и вовсе случился скандал.

Максу от этого было вообще нерадостно. Слишком яркая реакция, слишком широкая огласка. Не должно такой быть. Это ведь основа основ — если какое-то неприятное происшествие случилось, прежде всего нужно сделать так, чтобы о нём не говорили. Оно тогда как будто и неважным становится. Можно сказать, вообще не происходило.

Неприятности время от времени случаются. Это ведь космос — тут не может не быть несчастных случаев. Но Макс как-то привык, что всё проходит по одному сценарию. О происшествиях в новостях зачастую даже не сообщают, а если и говорят, то быстро заминают тему — зачем волновать народ? Здесь, на станции, обо всём узнают из слухов.