— Почему? — Изумился нейроумок. — Там что-то опасное, в этом контейнере?
— Нет, с контейнером всё хорошо. Или нет. Не знаю, я внутрь не лазил, но опасность не в этом. Действовать нужно быстро, и, пожалуйста, если я что-то делаю и говорю — ты можешь спрашивать, но не перечь. Даже если тебе это покажется неправильным. От этого зависят наши жизни.
Кажется, Иван проникся серьёзным тоном напарника, так что согласился, хотя голос звучал растерянно. А Макс порадовался, что они далеко от ближайших ретрансляторов — было бы очень плохо, если бы о находке они сообщили сразу.
«Креветка» начала набирать скорость.
— Максим, мы разве не заберём остальную добычу⁈ — Естественно, Иван не мог не спросить.
— Обязательно заберём. И приготовься, сейчас будет тяжело.
С этими словами он плавно, но быстро, добавил мощность на маршевый. Ничего, потерпят немного четыре g. Через полчаса он решил, что скорости достаточно, потянул рычаги захватов, заставляя лапы «Креветки» разжаться.
— Ты что делаешь? — Иван отреагировал не сразу, слишком устал от тяжёлого ускорения.
— С нынешней скоростью контейнер будет лететь до станции четыре дня, — пояснил Макс. — Наша задача вернуться за авоськой, а потом тоже лететь на станцию. Мы должны там быть раньше, чем контейнер. Чем раньше, тем лучше.
— Я не понимаю! — Судя по растерянности, в голосе, Иван действительно недоумевал. — Мы разве не должны сообщить о находке?
— Должны. Но если мы это сделаем — то мы практически гарантированно трупы. Скажи, Иван, ты любишь жить?
— Конечно, но я не понимаю, чего ты боишься.
— Это корпораты, Вань, — устало пояснил Макс. — Судя по масштабам — очень серьёзные корпораты, крупные. Я не знаю, для чего они наделали столько нейроумков, и почему их всех убили. Но я точно знаю, что если мы сообщим сейчас о находке, наше сообщение затеряется. Не дойдёт до адресата. Просто пропадёт. Так же, как и мы. Поясняю для всяких наивных — корпораты могут купить полицию. Если захотят. И они её обязательно купят. Мы — нежелательные свидетели. Нас обязательно заткнут. А контейнер исчезнет. Поэтому я хочу, чтобы его нашли не мы. Если он пролетит недалеко от станции, замять это будет уже невозможно — слишком много народа будет знать. И лучше всего, если о нашем участии вообще не будет известно. Тебе понятно, или у тебя есть возражения?
Иван глубоко задумался. Макс прямо видел, как в его наполовину нейросетевых мозгах крутятся шестерёнки.
— То, что ты говоришь, звучит очень странно и неправдоподобно, — наконец, выдал Иван. — Но у нас уже были случаи, когда ты оказывался прав в подобных ситуациях. Поэтому я не стану тебе препятствовать. Но Максим, скажи пожалуйста, разве не логичнее тогда было бы отправить этот контейнер вместе со всем содержимым своей дорогой? Судя по траектории, через несколько месяцев он должен покинуть обжитые места, а через год уже упал бы на Солнце.
— Ну, в целом да, это была первая мысль, которая пришла мне в голову, когда я понял, куда мы вляпались, — вздохнул Макс. — Но, понимаешь… у меня же совесть тоже есть. Там же люди погибли. И, я так подозреваю, они — не единственные. Контейнер-то выглядит как типовой. В общем, я просто не хочу быть тем, кто просто закрыл глаза на то, что где-то мочат кучу людей.
«Даже если эти люди — нейроумки». Эту фразу Макс договаривать не стал, а то как-то неловко перед Иваном было бы.
— Так что сейчас готовься. Как я уже говорил, нам нужно вернуться на станцию раньше, чем прилетит контейнер. Так что будем идти на максимальном ускорении.
Глава 8
Максим Ермаков, предатель
Обычно Макс так над собой не издевался. К тому времени, как они добрались до станции, поблекла даже улыбка Ивана. Ещё бы! Три дня при трёхкратном ускорении — это не шутки. Из противоперегрузочных кресел почти не вылазили, и всё равно к концу полёта все мышцы неприятно ныли, а каждое движение сопровождалось болью. Ничего, терпеть можно. Главное теперь взять новый заказ и свалить со станции до того, как долетит контейнер, и начнётся шухер. Это эпохальное событие ожидалось через пару дней, если Макс не промахнулся с направлением, когда этот контейнер запускал. Но он не промахнулся, в этом Ермаков был уверен.
Вообще-то, после такой мучительной спешки организму требуется отдых, Макс это прекрасно понимал. И по нормативам, и просто исходя из здравого смысла. Но он не придумал другого способа заставить Ивана молчать. Макс прекрасно знал порядок действий при обнаружении неопознанного трупа. Стандартная процедура. Как только жутковатая находка будет обнаружена, будет дано объявление, в котором всех, у кого есть какая-то информация о находке убедительно попросят сообщить о том органам. Он, конечно, тщательно объяснил нейроумку, почему им нужно молчать, но тут ведь будет прямое указание.
«Не удержится, как пить дать не удержится. Так что придётся сразу же валить на следующий заказ».
Обычно Макс предпочитал соблюдать режим труда и отдыха — после выполнения заказа нужно обязательно пару дней отдохнуть на станции. Минимум. На заре своей карьеры пустотника он пару раз игнорировал это правило, и каждый раз сиюминутная выгода в дальнейшем оборачивалась потерями. Организм не обманешь — если работать на износ, он быстро начинает путаться, совершать ошибки, и чтобы прийти в себя требуется ещё больше отдыха.
Они быстро сдали добычу — вдвоём с помощником это занимает даже меньше времени. Потом вернулись в док — на заправку. Пока готовился, горючее заливали, Макс шустро проводил инвентаризацию. И очень неприятно удивился, обнаружив, что бокс с рационами практически пуст.
— Офигеть… — Растерянно пробормотал он. — Куда всё делось-то?
Ещё перед первым рейсом с нейроумком он забил всё до отказа и рассчитывал, что уж на три рейса точно хватит. Когда возвращались с низкой земной орбиты обратил внимание, что как-то многовато припасов истратилось, но тогда это было не так заметно.
— Иван, куда у нас жратва вся девается⁈ — Возмутился он. Если прикинуть расход, выходило так, будто у него не один помощник прибавился, а сразу два. А то и два с половиной.
— Искусственнорождённым гражданам требуется гораздо больше питания, поскольку наш мозг работает иначе, чем у естественнорождённых. Нейросеть, которая помогает мне функционировать, не совсем рационально тратит ресурсы организма…
— Всё-всё, я понял, — отмахнулся Макс. — Тогда надо до чипка добежать. Пойдём вместе, быстрее получится. По дороге прошерстим доску заказов, может, что хорошее удастся ухватить.
— Максим, а куда мы так торопимся? Разве у нас сейчас не должно быть два-три дня отдыха? По трудовому законодательству…
— Всё компенсирую, не нуди, — отмахнулся Макс. — Оплата по повышенным нормам, всё такое. Нам нужно залечь на дно, пока всё не уляжется.
В глазах у нейроумка явственно проступило сомнение, но он послушно зашагал вслед за Максом.
Ермаков тяжко вздохнул — вот совершенно человек не понимает, когда можно артачиться, а когда это несвоевременно! У них тут, можно сказать, жизнь на волоске, а этот всё про трудовое законодательство забыть не может. Вообще Максу впервые было неуютно на станции. И одновременно — жутко не хотелось в новый рейс, потому что последние его изрядно утомили. Остро хотелось в «Зеленуху» и поесть чего-нибудь вкусного. И, может быть, даже выпить бутылочку настоящего пива. Пусть и втридорога.
— Мужики, вам ничо не надо? — Мелкий торговец появился как из-под земли, Макс его и не замечал до этого. — Рационы есть свежие, в полцены отдаю. Или опознаватели. Качественные, ни одна система не поймает. Не интересует? Или хоть кино?
— О, нам как раз нужны рационы… — Начал было Иван, но Макс отрицательно мотнул головой, перебил напарника и отрезал:
— Не интересует.
И, не останавливаясь, отправился дальше. Утягивая с собой за рукав растерявшегося Ивана.
— Но почему⁈ — Возмутился нейроумок.
— Потом объясню, мы торопимся, — напомнил Макс.
