Осада Кастеллакса (ЛП) - Вернер К. Л.

Адмирал Ностраз пошёл ещё дальше, призвав нанести хирургический удар по Орамису. Один заход на горы мусора, нависшие над северными и западными районами города, разнесет Орамис под лавиной промышленных отходов. Даже если оркам удастся выкарабкаться, они не станут использовать фабрики для вооружения своего отродья. Это предложение, похоже, с каждым днём все больше нравилось Кузнецу. Потеряв свой флот, Ностраз, похоже, собирался занять место Моракса в качестве Владыки Небес.

Резкий привкус свежей крови ударил в ноздри Родаана, когда он обогнул мраморную перегородку. По его мощному телу пробежало напряжение — инстинктивная реакция на возможное насилие и раздор. Он остановился возле перегородки, его пальцы сомкнулись на резных фигурах демонов, извивающихся на холодном камне. Звук бормочущей литании расслабил Железного Воина. Здесь можно было столкнуться с насилием и раздором, но это было насилие, которое он развяжет.

Родаан шёл по тускло освещенному коридору, и с каждым шагом звуки и запахи становились все отчетливее. Теперь ниши были заполнены различными трофеями. Цепной меч с алмазными зубьями из литейных мастерских Олимпии. Плазменный пистолет, созданный побежденными недолюдьми Фрейи Семь. Злобные лезвия огромного силового когтя, каждая костяшка которого была выточена в подобие ухмыляющегося черепа — плод трудов кровожадных демонов Жока, обитающих в глубинах Ока. Каждое оружие было для Родаана не просто трофеем. Это были боевые награды, живые символы его могущества и силы. Глядя на них, он вспоминал не только тот момент, когда вырвал их из безжизненных рук врага, но и все остальные битвы, войны, в которых эти орудия смерти знали его как своего хозяина. Они пролили кровь в тысяче миров и будут проливать её ещё в тысяче.

Приглушенный звук литании усиливался по мере того, как Родаан пробирался все глубже в пределы арсенала-часовни. Теперь он слышал ещё и влажный булькающий звук, сопровождаемый тупой пульсацией машины. Как часто он слышал этот звук? Как часто он предвещал грядущий конфликт и славу?

Повернув за угол, Родаан заглянул в отделанный мрамором альков, затянутый пленкой под давлением и трещащими катушками темпоральных дефлекторов. Драпировка была откинута, её тщательно переплели отрезками кожи и пергаментными полосками для заклинаний. В углублении стояла высокая металлическая подставка. Между раздвинутыми концами подставки виднелось зловещего вида устройство. Это была громоздкая масса из керамита и титана, поверхность которой была испещрена сложнейшей каллиграфией. Из его спины торчали огромные двигатели, их отверстия напоминали клыкастые пасти древних звездных дьяволов. Спереди свисали ремни из пластали, сливающиеся в пряжку в форме черепа и образующие паутину из сегментированного металла и сверкающих драгоценных камней.

Но больше всего поражали сложенные крылья, выступающие по бокам устройства. Обтянутые чешуей, с пульсирующими и трепещущими под кожей венами, из пор которых исходил дурно пахнущий мускус, крылья казались не только органическими, но и живыми.

Капитан Железных Воинов улыбнулся, глядя на свой трофей. Эвридику он получил от одного из своих боевых братьев, сержанта Гаоса. Раптор погиб от силового когтя Родаана во время жестокого свержения прошлого Кузнеца Войны. С тех пор Родаан имел право носить это чудо демомеханики в бою. Это была вещь из варпа, неподвластная обычным правилам физики и химии. Эвридика была быстрее и проворнее любого прыжкового ранца, созданного жрецами Марса, и сослужила хорошую службу своему новому хозяину.

У неё будет повод сделать это снова.

На полу вокруг Эвридики стояли на коленях бритые мамелюки, рабы-крепостные, похожие в своих тяжелых одеждах на бесформенные кучи серого цвета. С их пересохших губ сорвались аккорды литании. Люди раскачивались в ритм архаичным слогам — хор обожания и преклонения перед усыпляющей сущностью прыжкового ранца. У Родаана были десятки мамелюков, нанятых только для того, чтобы ухаживать за Эвридикой и держать её в готовности к его приходу. Ремесленники, старательно заделывавшие каждую зазубрину и царапину, механики-фабрикаторы, ухаживавшие за каждой шестеренкой и поршнем, техноадепты, умиротворявшие сущность устройства молитвами и ритуалами.

И мясники, утолявшие голод Эвридики.

Запах крови исходил от круглого каркаса, стоявшего в зале перед альковом. Два коренастых мамелюка наблюдали за кобальтового цвета скелетом из прутьев и трубок, их лица были закрыты за рычащими фетиш-масками. На самом каркасе, широко раскинув конечности, лежал бледный обнаженный раб. От кандалов, прикрепленных к каждому запястью и лодыжке, от тела отходила толстая трубка, извивавшаяся по каркасу, а затем погружавшаяся в резервуар. При каждом вздохе раба трубки вздрагивали, и в резервуар падала пунцовая струя.

Обескровливатель был чудовищным устройством для пыток, использующим собственный пульс жертвы, чтобы обескровить её. Но не только пытка заставила Родаана отдать приказ о его применении. Один из мясников держал в своей иссохшей руке длинный инструмент, похожий на кисточку. По мере наполнения резервуара он окунал щетинки в собранную кровь. Как только кисточка пропитывалась, мамелюк подходил к Эвридике и окрашивал крылья рептилии кровянистой жидкостью. Было видно, как кровь пропитывает кожу и набухает в венах под ней.

Родан не обращал внимания на своих рабов, и ещё меньше — на умирающего несчастного в тисках обескровливателя. Он смотрел только на Эвридику. Успокоится ли её сущность? Уступит ли она его требованиям или капризничает и предаст его так же, как Гаоса?

Он почти мысленно представил себе эту сцену: кожистые крылья складываются сами собой, опуская его на землю. Он видел, как Валлакс злорадствует над его трупом, а Обер-капитан отнимает у него Эвридику.

Родан протянул руку и схватил одного из рабов за шею. Его пальцы сжались вокруг шеи, сдавливая дыхательное горло и разрывая позвонки. Когда он почувствовал, как смертельная судорога бьется о его ладонь, ледяная решимость наполнила его сердце. Его ненавистный начальник никогда не расхитит сокровища Родаана. Он уставился на Эвридику, сверля взглядом пустые глазницы черепа-пряжки. Какой бы осведомленностью ни обладала сущность прыжкового ранца, она не могла не обратить внимания на предупреждение космодесантника. Он не станет простой жертвой, как Гаос. Если Эвридика подведет его, Родаан уничтожит их обоих. Прыжковый ранец никогда не послужит такому шакалу, как Валлакс!

От мыслей о капитане рука Родаана сжалась, и сквозь пальцы проступили рваная кожа и сухожилия. Он уставился на мертвого раба, а затем позволил туше рухнуть на пол. Валлакс устроил заговор против рапторов Родаана, выбирая для своего отряда наиболее подходящие атаки и поручая менее престижные задания своему подчинённому. Эта стратегия была рассчитана на то, чтобы Родаан оставался в безвестности, а имя Валлакса постоянно звучало перед троном Кузнеца Войны Андрааза.

Следующая миссия не отличалась от других. Пока Валлакс возглавлял рейд против важного плацдарма орков, Родаан координировал эвакуацию материалов с шахтерского форпоста, оказавшегося на пути последнего вторжения ксеносов к востоку от Конвалис Робиго. Валлакс будет прославлен, возглавив атаку на захватчиков. Для человека, организовавшего отступление, её не было.

Конечно, попытка капитана низложить Родаана до самых позорных обязанностей могла быть просто ловкой уловкой, чтобы застать соперника врасплох. Ни для кого не было секретом, что с присутствием орков в Диргасе нужно что-то делать. С тех пор как Алгол покинул город, ксеносы превратили его в крепость, утыканную зенитными батареями. Воздушная когорта Моракса понесла огромные потери в своём последнем налете на Диргас, в результате чего город получил лишь незначительные повреждения. С тех пор Владыка Небес придумывал одно оправдание за другим, чтобы полностью обойти Диргас стороной, ссылаясь на кампанию стратегической изоляции, чтобы нейтрализовать влияние оплота орков на ход военных действий.