Осада Кастеллакса (ЛП) - Вернер К. Л.

— Железные летучие мыши, — прорычал Сяован в свою вокс-бусину. — Враги на пять часов. Самолеты ксеносов!

Он чуть не рассмеялся от такой классификации.

Когда речь шла о летательных аппаратах орков, не существовало никаких шаблонов. Каждый аппарат отличался от другого, как один кристалл щелочи от другого. Пока каждый экземпляр не вступал в бой, невозможно было оценить его скорость или маневренность. Или его вооружение.

— Всем крыльям сбросить бомбы и рассредоточиться, — приказал Сяован. Нагруженные боеприпасами, истребители имели мало шансов на маневрирование. Орамис находился слишком далеко от аэродрома, чтобы «Вырыватели» могли взять с собой истребители прикрытия. Даже Моракс должен был согласиться с тем, что незаметный отход — самое разумное решение. Конечно, он все равно может казнить Сяована.

Самолёт сильно тряхнуло, когда последние бомбардировщики сбросили свой груз на дымящиеся жилблоки. Наблюдая, как столбы огня и пепла поднимаются в небо, Сяован улыбнулся. Кольцо разрушения оказалось между «Железными летучими мышами» и приближающимися орками. Он не планировал этого, но лучшего прикрытия для отступления эскадрильи нельзя было и придумать.

— Всем крыльям отделиться на девять часов. Держите зону взрыва между собой и бандитами на максимальном расстоянии. — Сяован потянул назад рукоятку управления, переводя бомбардировщик в крутой поворот. Пристально глядя на планшет, он наблюдал за истребителями орков, которые продолжали приближаться. Некоторые пришельцы закладывали крутые виражи или резкие повороты, чтобы избежать облаков пепла, другие, казалось, намеревались просто пронестись прямо сквозь радиоактивные столбы. Он почувствовал облегчение. Теперь орки их не догонят.

— Приближаются! — раздался неистовый вопль, разрушив спокойствие, в котором пребывал Сяован. Он оглянулся на таблицу приближения. Она была испещрена множеством мелких точек. В ушах Сяована звучал звон пуль, отскакивающих от фюзеляжа его «Вырывателя позвоночника».

Какими бы средствами обнаружения воздуха ни располагали орки, они были не очень хороши. «Железные летучие мыши» и раньше могли совершать вылазки над Орамисом относительно безнаказанно. Однако раньше траектория их полета проходила далеко от города, а затем поворачивала обратно к аэродрому. В этот раз они летели над городом, кишащим обезумевшими от убийств чужаками, которые прекрасно знали о них. Глядя вниз из кабины, Сяован видел крыши, кишащие орками, каждый из которых был вооружен каким-то оружием и вел дикую стрельбу в небо. Дело было не в точности или меткости, а в том, что от огромного количества огня, выбрасываемого в воздух, было невозможно уклониться. Это было все равно что пытаться пролететь сквозь свинцово-пепельную бурю.

Единственным спасением было то, что оружие орков имело слишком низкий калибр, чтобы сбить бомбардировщик на таком расстоянии. Даже когда эта утешительная мысль пришла к Сяовану, по воксу пронесся агонизирующий крик. Из кабины пилота было видно, как его ведомый падает, объятый пламенем, а из искореженного фюзеляжа «Вырывателя» валит дым. Внизу, на земле, ракетная батарея орков выпустила в небо залп из двадцати боеголовок. Вскоре несколько ракет взорвались, вероятно, пораженные диким огнём стрелкового оружия, но когда «Железные летучие мыши» набрали высоту, их оставалось ещё полдюжины. Сяован провел большим пальцем по руне на панели управления, выпустив облако металлической пыли, чтобы сбить ракеты с курса. Он почувствовал, как по телу пробежал холодок, когда они, проигнорировав приманку, изменили курс в соответствии с его собственным. Какой бы машинный дух ни вложили орки в своё оружие, чтобы направлять его, он был слишком примитивен, чтобы менять цели после того, как его выпустили.

— Я не хочу умирать в Орамисе, — простонал Сяован, когда первая ракета вонзилась ему в хвост.

Мгновение спустя его мир исчез в пламени, а разбитый «Вырыватель позвоночника» по спирали полетел вниз, пока не испарился в грибовидном облаке, поднявшемся из обломков шестого Жилблока.

Капитан Родаан прохаживался по мраморной крипте, осматривая артефакты, замурованные в нишах стазис-поля. Сегменты массивного кристалла, паутина дефектов на гранях которого все ещё плакала кровавыми слезами, когда он вырвал его из панциря эльдарского гвардейца. Скипетр экклезиарха, шипы которого были так же остры, как и в тот день, когда священник тщетно пытался ударить им Родаана, а к витиеватой дубинке все ещё прилипли крошки мозга клирика. Клешня тиранидского тирана улья, чужеродная плоть которого все ещё корчилась и пыталась регенерировать спустя пять веков после того, как была отрублена от руки монстра.

Родан остановился перед одной из ниш, позволяя взгляду задержаться на гордости своей коллекции, центральном элементе своего личного реликвария.

Все ещё живая голова космодесантника, капитана ордена Имперских Кулаков, одного из тех подневольных глупцов, которые все ещё рабски служили Лжеимператору. Сохранившаяся в тот самый момент, когда Родаан срубил её с плеч, она все ещё видела ненависть в глазах мертвого Имперского Кулака. Это было подтверждением, свидетельством его доблести и могущества. Это было ощутимое доказательство того, что он, Родаан, был настоящим Железным Воином, сыном Пертурабо, гордым наследником наследия Легиона.

Он отвернулся от обезглавленной головы, и все сомнения исчезли в его голове. Не нужно было ни расчетливой лести Владыки Небес Моракса, ни неодобрительного признания Обер-капитана Валлакса, ни даже уважения Кузнеца Войны Андрааза, чтобы оправдать целеустремленность Родаана. Достаточно было взглянуть в мертвые глаза убитого врага. Ненависть была его целью — отомстить галактике за предательство его Легиона. Миллионы людей уже были принесены в жертву ненависти, но этого было недостаточно, чтобы отомстить. Страдания Империума только начинались. Пока в его теле есть дыхание, пока бьется хоть одно сердце, Родаан будет вести Долгую войну.

— Месть — моя честь, — прорычал Железный Воин, и его слова эхом отразились от мраморных стен. В голосе Родаана звучала смесь гордости и горечи. После тысячелетий нескончаемой войны он знал, что жажда мести Легиона никогда не будет утолена, а значит, он обречен умереть без чести. В тот момент, когда его схватили жнецы плоти Легиона, он стал одним из проклятых. Они дали ему силу и власть, превосходящую все, чем может обладать простой смертный, но взамен забрали все остальное.

Родаан закрыл глаза, представляя себе тот последний момент, когда к нему явились жнецы плоти. Он видел, как их цепные топоры пробивают запечатанную дверь Жилблока, кромсая мебель, наваленную за ней для укрепления барьера. Он слышал предсмертную агонию своих родителей и сестры, которых поработители зарубили на его глазах. Теперь Железный Воин не чувствовал родства с этими людьми. Единственное чувство, которое будило в нём, — отвращение к небрежной тактике, которую демонстрировали жнецы. Невыносимо было думать, что такие изверги служат Третьей Великой роте, смея называть себя вассалами Кузнеца Войны.

Космический десантник шёл по пустым залам своего реликвария, отрешившись от мыслей о прошлом и обратившись к будущему. Владыка Небес Моракс настаивал на захвате Орамиса, обещая, что его Воздушная когорта сможет обездвижить кишащих в городе орков на время, достаточное для того, чтобы десять дивизий янычар ворвались туда и завладели инициативой. Сами Железные Воины нанесут удар по жизненно важному промышленному району, уничтожив всех чужаков, затаившихся на заводах. Моракс был уверен, что всю операцию можно организовать и провести всего за неделю.

Разумеется, раздались голоса протеста. Алгол и Гамгин беспокоились о сохранении численности гарнизона, охраняющего Стену Ведьм и укрепления Моря Оссиус. Оба капитана не собирались терять ещё больше людей в результате наступления Моракса, и уже жаловались на резервы, которые были отведены из района операций Моря Оссиус для помощи проекту «Злоба» — плану Ипоса по борьбе с орками, если они прорвут Ведьмину стену и пересекут сухой океан.