— Как ты определяешь, где резать? — спросила она, сама не заметив, как заговорила.
— Опыт, — ответил Гиперион, не отвлекаясь от работы. — Каждое существо имеет свою анатомию, но есть общие принципы. Чешуя крепится в определённых точках, кости соединяются под определёнными углами.
Он перешёл к крылу дракона — огромной кожистой перепонке, натянутой между костными рёбрами. Здесь требовалась особая осторожность — драконья кожа была ценным материалом, но легко рвалась при неправильном обращении.
Ольфария смотрела, как нож ведёт тонкую линию вдоль костяного ребра, отделяя кожу от хряща. Ни одного лишнего движения, ни одной случайной царапины. Перепонка отходила целым куском, который можно было использовать для множества целей.
Мышцы на спине Гипериона играли под тонкой рубашкой. Он снял верхнюю одежду, чтобы не испачкать, и теперь каждое движение было хорошо видно. Широкие плечи, крепкие руки, идеальная осанка — всё в его фигуре говорило о силе и уверенности.
Она попыталась отвести взгляд, но не смогла. Было что-то завораживающее в том, как этот могущественный воин превращал мёртвого дракона в полезные материалы. Каждый жест был продуманным, каждое движение — точным.
Гиперион перешёл к внутренним органам. Сердце виверны было размером с человеческую голову, печень — как большой камень. Всё это имело алхимическую ценность и требовало особого обращения.
— Драконье сердце можно использовать для зелий силы, — пояснил он, аккуратно извлекая орган. — А печень — основа для противоядий.
— Откуда ты это знаешь?
— Книги, учителя, опыт. За три столетия многому научишься.
Он работал не спеша, методично. Ольфария заметила, что даже при такой тяжёлой работе он не устаёт, дыхание остаётся ровным. Преимущества нечеловеческой природы.
Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая долину в золотистые тона. Тень от туши виверны становилась длиннее, но Гиперион продолжал работать. Теперь он добрался до костей — самой сложной части.
Драконьи кости были полыми внутри, но невероятно прочными. Из них можно было делать оружие, равного которому не существовало в мире. Но извлечь их цельными было настоящим искусством.
Ольфария наблюдала, как нож скользит вдоль суставов, как пальцы Гипериона находят нужные точки давления. Кость за костью, сустав за суставом — дракон превращался в набор полезных материалов.
— Устала смотреть? — спросил он, заметив её пристальное внимание.
— Нет, — честно ответила она. — Это… завораживает. Как ты делаешь это так красиво?
Гиперион остановился и посмотрел на неё:
— Красиво?
Ольфария вдруг поняла, что сказала, и почувствовала, как краснеют щёки:
— Ну… профессионально. Мастерски.
— Понятно, — в голосе химеры прозвучала еле заметная усмешка.
Он вернулся к работе, но теперь Ольфария чувствовала себя неловко. Неужели её восхищение было так заметно?
Но отвести взгляд всё равно не могла. Что-то притягивало её в этой картине — могущественный воин, покоривший дракона и теперь мастерски разделывающий добычу. В этом была первобытная красота, древняя как мир гармония хищника и охотника.
А ещё в том, как двигались его руки, как играли мышцы под кожей, как сосредоточенно хмурились брови. Ольфария поймала себя на том, что изучает каждую деталь, запоминает каждый жест.
— Ольфария, — позвал Гиперион, и она вздрогнула.
— Да?
— Ты очень внимательно наблюдаешь, — в красных глазах мелькнуло что-то озорное. — Изучаешь анатомию дракона или что-то ещё?
Она окончательно покраснела:
— Анатомию, конечно! Я же врач, мне интересно…
— Конечно, — согласился он с той же еле заметной усмешкой. — Анатомия очень важна для врача.
Ольфария отвернулась, делая вид, что изучает окрестности. Но краем глаза всё равно продолжала следить за его работой.
Боже мой, что с ней творилось? Она была взрослой женщиной, опытным хирургом, а ведёт себя как школьница, впервые увидевшая красивого мальчика.
Но Гиперион был не просто красивым. Он был… совершенным. Как произведение искусства, созданное мастером, знавшим своё дело. И при этом — живым, настоящим, тёплым.
Её защитником. Её спасителем.
Её… чем?
Ольфария закрыла глаза, пытаясь привести мысли в порядок. Но даже с закрытыми глазами она продолжала видеть эти руки, эти плечи, это сосредоточенное лицо.
Она определённо была в беде. И не дракон был её главной проблемой.
Солнце садилось за горизонт, окрашивая небо в фиолетово-золотистые тона, когда Гиперион закончил с разделкой виверны. Груды аккуратно разложенных материалов говорили о мастерстве химеры — чешуя, кости, кожа, мясо, всё было отсортировано и готово к использованию.
— Думаю, пора ужинать, — сказал он, вытирая руки о траву. — У нас есть медвежатина, есть драконина. Самое время устроить пир.
Ольфария с сомнением посмотрела на куски мяса:
— А это съедобно? Мясо дракона?
— Сейчас проверим.
Гиперион отрезал небольшой кусочек драконьего мяса и понюхал. Затем осторожно лизнул — его организм химеры мог определить большинство ядов и вредных веществ.
— На вкус как дичь, — заключил он. — Чуть жёстче обычного, но съедобно. Правда, лучше хорошо прожарить.
— А огонь откуда возьмём? — спросила Ольфария, оглядывая пустую долину.
Вместо ответа Гиперион поднял несколько сухих веток и сложил их в небольшую кучку. Затем протянул руку над хворостом и сосредоточился.
Магия крови начала сгущаться в его ладони, но не в привычную алую энергию, а в нечто иное. Красное свечение становилось всё ярче, всё горячее, пока не превратилось в крошечное пламя.
Искра упала на сухие ветки, и они вспыхнули.
— Вот это да, — восхищённо прошептала Ольфария. — Ты можешь создавать огонь из крови?
— Кровь — это жизнь, а жизнь — это энергия, — объяснил Гиперион, подкладывая в костёр более крупные ветки. — Просто нужно знать, как её правильно преобразовать.
Пламя разгоралось, освещая их импровизированный лагерь тёплым светом. Гиперион достал из запасов несколько плоских камней и устроил над огнём подобие сковородки.
— А теперь займёмся кулинарией, — сказал он, выбирая лучшие куски мяса. — Медведь пойдёт как основное блюдо, дракон — на пробу.
