Он нарезал медвежатину толстыми стейками, драконину — тонкими ломтиками. Мясо шипело и потрескивало, попадая на разогретый камень, наполняя воздух аппетитными ароматами.
— Чего-то не хватает, — задумчиво сказал Гиперион, переворачивая стейки. — Специй.
— А где мы их возьмём?
— Ты же сегодня собирала травы. Покажи, что у тебя есть.
Ольфария принесла остатки своих находок — те растения, которые не пострадали во время нападения дракона. Гиперион внимательно изучил каждое, понюхал, некоторые даже попробовал на язык.
— Вот это, — он выбрал листья серебристого оттенка, — пахнет как тимьян, только слаще. А это, — цветок с голубыми лепестками, — напоминает лавровый лист.
— Откуда ты знаешь местную флору?
— Не знаю, — честно ответил химера. — Но у многих миров похожие экосистемы. Принципы остаются теми же — если растение пахнет приятно и не ядовито, скорее всего, его можно использовать как специю.
Он растёр листья между пальцами, посыпав ими мясо. Аромат мгновенно изменился, став более сложным и изысканным. Добавил ещё несколько трав, каждую в небольшом количестве, пробуя и корректируя вкус.
— Ты настоящий шеф-повар, — заметила Ольфария, наблюдая за его работой.
— Выживание научило многому. Хорошая еда поднимает боевой дух и улучшает здоровье. А плохая может убить быстрее любого врага.
Первый стейк был готов — румяный снаружи, сочный внутри, источающий невероятный аромат. Гиперион осторожно переложил его на плоский камень, который служил тарелкой.
— Пробуй, — предложил он Ольфарии.
Она взяла кусочек и осторожно попробовала. Глаза её расширились от удивления:
— Это восхитительно! Как тебе удалось сделать медвежатину такой нежной?
— Секрет в температуре и времени, — улыбнулся Гиперион. — И в правильных специях.
Он переложил на импровизированную тарелку кусочек драконины. Мясо виверны оказалось более плотным, с лёгким привкусом дичи, но удивительно ароматным.
— А это как? — спросила Ольфария, пробуя драконину.
— Как очень дорогая говядина, — задумчиво ответила она. — Только с каким-то особенным привкусом. Словно в мясе содержится… магия?
— Возможно, так и есть. Драконы — магические существа. Их плоть может обладать особыми свойствами.
Они ели не спеша, наслаждаясь вкусом и теплом костра. Ночь опустилась на долину, и над головой зажглись незнакомые звёзды — другое небо чужого мира.
— Знаешь, — сказала Ольфария, откусывая очередной кусок, — если не считать драконов и прочих опасностей, жизнь в этом мире не так уж плоха.
— Ты так думаешь?
— У нас есть союзники, еда, крыша над головой. И главное — мы вместе.
Гиперион посмотрел на неё через пламя костра. В свете огня её лицо казалось особенно красивым, а зелёные глаза блестели от удовольствия.
— Да, — согласился он тихо. — Мы вместе. И это действительно главное.
Они доели в спокойном молчании, слушая потрескивание дров и далёкие звуки ночной долины. Где-то вдали кричала неизвестная птица, шелестела на ветру синяя трава, журчал невидимый ручеёк.
— Спасибо, — сказала Ольфария, когда они закончили. — За ужин, за защиту, за всё.
— Не благодари, — ответил Гиперион. — Заботиться о тебе — моя радость, а не обязанность.
И в свете умирающего костра, под звёздным небом чужого мира, они чувствовали себя дома. Потому что дом — это не место, это тот, кто рядом с тобой.
Костёр догорал. Языки пламени стали совсем маленькими, больше похожими на светящиеся угольки, чем на настоящий огонь. Красноватый свет едва освещал их лица, оставляя всё остальное в мягких сумерках.
Ольфария сидела на валуне, подтянув колени к груди и обхватив их руками. Гиперион расположился рядом, чуть поодаль, но достаточно близко, чтобы она чувствовала его присутствие. Между ними лежала тишина — не неловкая, а наоборот, удивительно уютная и спокойная.
Над их головами раскинулось незнакомое небо этого мира. Звёзды были другими — более яркими, расположенными в созвездиях, которых не существовало на Земле. Две луны висели в разных частях неба: одна серебристая и привычная по размеру, другая — меньше, с лёгким голубоватым оттенком.
Ольфария запрокинула голову, разглядывая это космическое великолепие. Где-то там, в бесконечности, была её родная планета. Земля с её привычным солнцем, знакомой луной, городами, где она прожила всю жизнь. А может быть, и не было — кто знает, как работают порталы между мирами?
— О чём думаешь? — тихо спросил Гиперион, не поворачивая головы.
— О доме, — так же тихо ответила она. — Интересно, скучает ли кто-то по мне там, на Земле? Или все уже забыли?
— Такого врача, как ты, забыть невозможно, — убеждённо сказал химера. — Уверен, многие помнят.
— Возможно. А ты скучаешь по нашему миру?
Гиперион задумался, глядя в угасающие угли:
— Не по миру. По некоторым людям — да. По Элиасу, например. Интересно, что с ним сейчас происходит в мире без магии.
— А по Криду?
— По Криду… сложно сказать. Он был моим союзником, но не другом. Слишком холодным, слишком рациональным.
Ольфария кивнула, понимая. Крид действительно был особенным — гениальным, могущественным, но лишённым человечности. В отличие от Гипериона, который при всей своей нечеловеческой природе оставался… тёплым.
— А я скучаю по простым вещам, — призналась она. — По горячему душу, кофе по утрам, любимым книгам. По работе, как ни странно.
— Операционная?
— Да. Там всё было понятно и предсказуемо. Диагноз, план лечения, операция, результат. А здесь…
— Здесь каждый день — загадка, — закончил Гиперион.
— Именно.
Они снова помолчали. Гиперион подбросил в костёр несколько сухих веточек, и пламя на мгновение вспыхнуло ярче, осветив их лица. Ольфария украдкой взглянула на него и снова почувствовала это странное тепло в груди.
Профиль химеры был совершенным — как у античной статуи, но живой, настоящий. Белые волосы мягко обрамляли лицо, красные глаза задумчиво смотрели в огонь. На губах играла еле заметная улыбка — он о чём-то приятном думал.
— О чём улыбаешься? — спросила она.
— О том, как странно сложилась судьба, — ответил он. — Три века я жил и сражался, переживал победы и поражения. И только теперь, в чужом мире, рядом с тобой, понял, что такое покой.
