Она повернулась к Гипериону:
— Не могли бы вы принести со стола брачный контракт? Обычно такие документы хранятся в письменном столе.
Химера молча подошёл к столу графа и действительно обнаружил там стопку заготовленных документов различного содержания, включая брачные контракты.
— Превосходно, — сказала Ольфария, принимая бумаги. — А теперь, ваша светлость, мы оформим некоторые юридические формальности.
Пятая игла вонзилась в основание шеи, и граф почувствовал, как сознание начинает расплываться. Боль была такой, что разум готов был на всё, лишь бы она прекратилась.
— Вы женитесь на мне, — сказала Ольфария, подкладывая контракт к его руке. — Добровольно и по любви. И передадите мне все свои права и владения.
— Да… да… всё что угодно… — простонал граф.
— А потом вы внезапно умрёте от разрыва сердца, — продолжала она. — Очень печально, но врачи ничем не смогут помочь.
Шестая игла проникла в область сердца, но не глубоко — лишь затронув нервные окончания.
— Впрочем, — задумчиво сказала Ольфария, — смерть слишком лёгкое наказание для такого как вы. Лучше пожизненные страдания.
Она внезапно исчезла. Буквально растворилась в воздухе, словно её никогда здесь не было. Остались только ледяные иглы, пронзающие тело графа, и невыносимая боль.
Граф метался в ледяных оковах, не понимая, что происходит. Боль не отступала, а сознание плыло от шока и ужаса.
— Где… где она? — прохрипел он, глядя на Гипериона.
— Рядом, — спокойно ответил химера. — Просто решила не показываться. Слишком отвратительное зрелище.
— Что она со мной сделала?
— Показала истинную природу вашего существования, — Гиперион подошёл к креслу и присел на корточки, глядя графу в глаза. — Каждая игла находится в точке, которая причиняет боль. Ровно такую же боль, какую вы причиняли своим рабам.
— Уберите их! — умолял граф. — Я подпишу что угодно!
— Подпишете, — согласился химера, доставая с письменного стола перо и чернильницу. — Вот брачный контракт. Ставьте подпись.
Дрожащей рукой граф нацарапал своё имя на документе.
— Превосходно, — Гиперион изучил подпись. — А теперь завещание. Всё имущество переходит к вашей супруге в случае вашей смерти.
— Я не умру? — с надеждой спросил граф.
— Это зависит от вашего поведения.
Граф подписал и завещание.
— И наконец, — Гиперион достал ещё один документ, — указ об освобождении всех рабов в ваших владениях. Немедленном и безоговорочном.
— Но… но это разорит меня!
— Лучше разорение, чем смерть, — философски заметил химера.
Граф подписал и этот документ.
Гиперион собрал все бумаги и поднёс их к губам. Тонкая струйка крови потекла по его подбородку и упала на документы. Красные капли растеклись по бумаге и впитались в неё, делая все подписи магически обязательными.
— Контракт скреплён, — объявил он. — Теперь вы не сможете нарушить ни одного пункта. Попытка обмана будет стоить вам жизни.
— А иглы? — простонал граф. — Уберите иглы!
— Иглы останутся, — холодно ответил Гиперион. — Они будут напоминать вам о том, что чувствуют ваши жертвы. Каждый день, каждый час, каждую минуту.
— Это… это пытка!
— Нет, — возразил химера. — Это справедливость. Настоящая пытка — это то, что вы делали с невинными людьми ради развлечения.
Он повернулся и направился к выходу.
— Приятных снов, ваша светлость, — сказал он на прощание. — И помните — мы будем следить за выполнением контракта.
Граф остался один в залитой лунным светом комнате, прикованный ледяными оковами к креслу и пронзённый иглами, которые причиняли постоянную, нескончаемую боль.
Справедливость свершилась. Жестокая, беспощадная, но справедливая.
А где-то в тени коридора стояла Ольфария, наблюдая за результатами своей работы. На её лице не было удовлетворения — только холодная решимость хирурга, удалившего злокачественную опухоль.
— Готово, — тихо сказала она.
— Готово, — согласился Гиперион. — Теперь можно заняться остальными.
Ночь только начиналась. А список работорговцев был длинным.
Глава 14
Полночь накрыла Вальденкград тяжёлой тишиной. Улицы опустели, лишь изредка по мощёным дорогам пробегали крысы да бродили одичавшие собаки. В окнах богатых особняков мерцали последние свечи — знать готовилась ко сну после сытного приёма у графа.
Они не знали, что за ними уже идёт возмездие.
Гиперион и Ольфария покинули замок через потайной ход, о котором химера узнал из захваченных документов Фелиция Крысолова. Теперь они двигались по городу как тени — бесшумно, невидимо, смертоносно.
— Начнём с барона Штернберга, — тихо сказал Гиперион, сверяясь с картой города. — Его особняк ближе всего.
— А что с охраной? — спросила Ольфария.
— Для этого есть магия крови, — ответил химера, и в красных глазах мелькнул холодный огонёк.
Особняк барона Штернберга возвышался на холме, окружённый высокой оградой. У ворот дремали двое стражников, но Гиперион лишь взмахнул рукой, и они погрузились в глубокий сон, не издав ни звука.
Проникнуть в дом оказалось несложно — замки поддались магии льда Ольфарии, а слуги спали крепким сном после долгого рабочего дня.
Барон храпел в своей спальне, раскинувшись на шёлковых простынях. Рядом с ним лежала молодая служанка — очевидно, не по своей воле.
— Мерзавец, — прошептала Ольфария, глядя на испуганное лицо девушки.
— Скоро всё изменится, — пообещал Гиперион.
Он достал из мешка один из рабских ошейников, снятых с освобождённых пленников. Тяжёлое железо с выгравированными рунами подчинения, которое превращало носителя в безвольную марионетку.
Лёгкое касание магии крови — и барон проснулся, но не мог пошевелиться. Глаза его расширились от ужаса, когда он увидел склонившиеся над ним фигуры.
— Доброй ночи, барон, — вежливо поздоровался Гиперион. — Мы принесли вам подарок.
Ошейник защёлкнулся на шее барона с тихим щелчком. Руны вспыхнули синим светом, и воля работорговца была сломлена навсегда.
