На следующее утро центральная площадь Вальденкграда была переполнена как никогда прежде. Слух о грядущих переменах разнёсся по городу со скоростью лесного пожара, и жители стекались со всех концов графства, чтобы увидеть новую правительницу.
Но самое удивительное было не в количестве собравшихся, а в их составе. Впервые в истории города на главной площади стояли рядом бывшие рабы и их хозяева, слуги и господа, надсмотрщики и те, за кем они прежде следили с кнутами наготове.
На ступенях ратуши был воздвигнут временный помост, украшенный алыми знамёнами с новым гербом — разорванными кандалами на серебряном поле. Рядом с помостом стоял трон — не роскошное кресло из слоновой кости, которым прежде пользовался граф, а простое, но изящное сиденье из тёмного дерева.
Ольфария появилась в сопровождении небольшой свиты. На ней было строгое тёмно-синее платье с серебряной вышивкой, простая золотая корона — символ власти, но не показной роскоши. За ней следовал Гиперион в элегантном чёрном камзоле, а рядом с ними… граф Вальденк.
Толпа ахнула, увидев бывшего правителя. Граф шёл медленно, опираясь на посох, и на лице его играла странная блаженная улыбка. Ледяные иглы были скрыты под одеждой, но их воздействие было очевидно — человек находился в состоянии эйфории от постоянной боли, которая полностью изменила его восприятие реальности.
— Мои дорогие подданные! — громко обратилась Ольфария к собравшимся. — Сегодня для нашего графства наступает новая эра!
Голос её был ясным и сильным, разносясь по всей площади без всяких усилий.
— Отныне в наших землях нет рабов! — продолжала она. — Есть только свободные граждане, равные перед законом!
В толпе началось волнение. Бывшие рабы — эльфы, дварфы, люди, орки — недоверчиво переглядывались. Слишком многие обещания за их жизнь оказывались ложью.
— Я знаю, что многие из вас не верят, — сказала Ольфария, и в голосе её прозвучало понимание. — Слишком долго вас обманывали. Но посмотрите на вашего бывшего графа.
Она жестом указала на Вальденка, который продолжал улыбаться с выражением полного умиротворения.
— Мой супруг добровольно передал мне всю власть, — объявила новая графиня. — И первым делом я отменяю все рабские контракты, аннулирую все долговые обязательства, освобождаю всех без исключения!
Теперь волнение охватило уже всю площадь. Бывшие хозяева хмурились, не понимая, что происходит. Бывшие рабы боялись поверить в счастье.
— Но свобода — это не только права, но и обязанности, — продолжала Ольфария. — И сегодня каждый из вас принесёт присягу на верность новому порядку!
Она поднялась с трона и медленно спустилась с помоста прямо в толпу. Люди расступались перед ней, образуя живой коридор.
— Начнём с тех, кто больше всех страдал, — сказала она, подходя к группе бывших рабов. — Эльфы лесного племени, принесите присягу!
Впереди стоял пожилой эльф с седыми волосами и шрамами на руках — следами многолетней работы в рудниках. Он недоверчиво смотрел на новую графиню.
— Ваше… ваше сиятельство, — неуверенно начал он, — мы не знаем слов присяги…
— Я научу, — мягко ответила Ольфария. — Повторяйте за мной: «Клянусь служить графству Вальденк не как раб, а как свободный гражданин».
— Клянусь служить графству Вальденк не как раб, а как свободный гражданин, — повторил эльф, и голос его дрожал от волнения.
— Клянусь защищать свободу и справедливость для всех! — продолжала Ольфария.
— Клянусь защищать свободу и справедливость для всех! — эхом отозвалась группа эльфов.
— Клянусь никогда не допустить возвращения рабства в наши земли! — закончила графиня.
— Клянусь никогда не допустить возвращения рабства в наши земли! — прокричали эльфы, и теперь в их голосах звучала убеждённость.
Ольфария подошла к старому эльфу и протянула ему руку:
— Добро пожаловать в новую жизнь, гражданин.
Старик осторожно пожал её руку, и тут произошло нечто удивительное — он расплакался. Впервые за много лет к нему обратились как к равному.
— Дварфы из рудокопов, ваша очередь! — объявила графиня.
Группа коренастых бородачей подалась вперёд. Их предводитель — мускулистый дварф с руками, покрытыми шрамами от кирки, — подозрительно хмурился.
— Мы много слышали обещаний, — хрипло сказал он. — Но всегда получали только кнут.
— Сегодня всё изменилось, — ответила Ольфария. — Повторяйте присягу.
Дварфы присягнули, хотя и с видимой неохотой. Слишком много разочарований было в их жизни.
Затем настала очередь людей-рабов — крестьян, ремесленников, слуг. Они присягали с большим энтузиазмом — надежда на лучшую жизнь горела в их глазах.
Но самый интересный момент настал, когда Ольфария обратилась к бывшим хозяевам.
— А теперь — те, кто прежде владел рабами, — объявила она. — Ваша очередь присягнуть новому порядку.
Барон Штернберг, на шее которого под высоким воротником скрывался рабский ошейник, выступил вперёд. Его лицо выражало полную покорность.
— Я готов, ваше сиятельство, — сказал он с неестественно довольным видом.
— Тогда повторяйте: «Клянусь отречься от владения людьми как собственностью», — произнесла графиня.
— Клянусь отречься от владения людьми как собственностью, — покорно повторил барон.
— Клянусь признать равенство всех рас и народов! — продолжала Ольфария.
— Клянусь признать равенство всех рас и народов! — эхом отозвались бывшие работорговцы.
В толпе начался ропот. Простые горожане не понимали, почему их прежние угнетатели так спокойно соглашаются на потерю власти и богатства.
— Клянусь искупить свои прежние грехи честным трудом на благо всех! — закончила графиня.
— Клянусь искупить свои прежние грехи честным трудом на благо всех! — повторили аристократы с той же покорностью.
Самым же поразительным было поведение графа Вальденка. Когда настала его очередь, он выступил вперёд с той же блаженной улыбкой на лице.
— Мой дорогой народ! — обратился он к толпе звенящим от восторга голосом. — Какое это счастье — иметь такую мудрую правительницу! Какая радость — видеть торжество справедливости!
Люди недоумённо переглядывались. Граф, который ещё вчера развлекался гладиаторскими боями, теперь восхвалял отмену рабства.
— Я клянусь! — продолжал он с энтузиазмом. — Клянусь поддерживать каждое решение моей мудрой супруги! Клянусь радоваться свободе всех моих бывших рабов! Клянусь, что нет большего счастья, чем служить справедливости!
