Петрович снова засмеялся.
– Вы! ВЫ! – пыхтел Кан. – Да я вас всех тут старше! И могу одним пальцем, если захочу!
– Это тебе не улиток ловить, – перебил гнома Петрович. Похоже, он поставил себе цель довести гнома. – Здесь огромная тварь, размером с дом! Так что ты прибереги свой пальчик. Дырочка для него великовата. Дай большим дядям поработать.
Кан побагровел, и мне даже показалось, что из ушей его идёт слабый дымок.
– Да вы тут все сдохнете без меня!
Похоже, Кан опять завёл свою песенку.
Мне же было интересно посмотреть, чем всё это закончится. Я быстро взглянул на Олю и Таху. Они сидели притихшие, но с улыбкой на лице. Их тоже забавляло происходящее. Похоже, никто не верил, что Кан может всерьёз злиться. Выходки гнома принимали, как шутку. Так относятся к «СВОИМ». К тем, с кем можно и поругаться, и поорать друг на друга, а потом обняться и посмеяться. Такое я видел на войне. И это говорило о том, что с каждым днём мы всё больше становимся командной, а не просто шайкой проходимцев.
– Я вообще удивлён, что ещё с вами! – кричал Кан. – Не успел я попасть в ваш мир, а тут: Амиры – шамиры, гоблины – шмоблины, корабли… – он немного задумался, подбирая слово, а затем махнул рукой, заходил взад вперёд и продолжил, – я за все годы в других осколках, столько всего и сразу не видел! Проводники хаоса, порталы хаоса, порождения хаоса…
– Руки хаоса, – ехидно усмехнувшись, подсказал Дариан.
– Руки хаоса! – послушно повторил Кан, в запале.
– Глаза хаоса, – подкинул Петрович.
– Глаза хаоса! – снова повторил Кан, потом вдруг замер. – Какие, на фиг, ещё глаза хаоса? – он удивлённо уставился на Петровича. Тот захихикал и пожал плечами. – Да идите вы! Вообще меня с мысли сбили!
Из угла, где сидела Оля с Тахой, вдруг послышался ребячий голосок, с таким наивным и искренним оттенком.
– Интересно, а у хаоса есть жо…
– Так! Остановились! – я поднялся со стула и вышел в центр. – Нет такого слова!
– Странно. ОНА есть, а слова нет, – пробормотала Таха.
Петровича порвало. Будь он на ногах, свалился бы на пол и принялся ими сучить. А так, просто лупил ладонью по ручке стула и ржал.
Не представляю, откуда Таха знала эту древнюю шутку, но действительно вышло смешно.
– Что значит нет слова? – удивился Кан. Он даже запал потерял. Стоял и недоумённо смотрел на меня.
– А то и значит! Слово запретили. Теперь его нет. Теперь ничего нет.
– А как же тогда в туалет ходить?
Блин! Вот теперь ржали все.
Напряжение прошлых дней накопилось и требовало выхода. И эта дурацкая старая шутка послужила триггером. Нам всем нужно было сбросить пар, и благодаря… Тахе, это случилось.
– Ладно, посмеялись и хватит. Надо решать, как быть и что делать. Я так понимаю, все согласны на то, что валить гриб нужно?
– Валить гриб… – всё ещё покатывался со смеху Кан. Он упал на пол и принялся хвататься руками за живот. Это зрелище само по себе было забавным, так что все снова засмеялись.
– Предлагаю пойти в оранжерею и взглянуть на то, что там происходит, – уже серьёзней предложил Дариан. – Идём мы с Матвеем. Я с ножом и огнём, Матвей в экзоскелете. Если что, мы сможем отбиться. Так сказать, проведём разведку.
– Я тоже пойду валить гриб, – Кан поднялся на ноги и принялся изображать, как несёт на плече что‑то тяжёлое. Затем он остановился и принялся притворяться, будто рубит что‑то невидимое невидимым топором.
– Он точь‑в‑точь как в старом мультике! – воскликнул Петрович.
Я подошёл, поднял Кана, встряхнул его и переставил на метр в сторону. Хотелось сказать Петровичу, что нету ножек, нету мультиков, но решил, будет слишком грубо. Не хотелось портить приятную атмосферу.
– Наигрались? – спросил я.
Кан сделал вид, что забросил невидимый топор на плечо и побрёл в угол. Таха залилась смехом. Ну вот, то один, то другой. Детский сад – штаны на лямках.
– Уверен, что если вы пойдёте в оранжерею, то комбуче с правильной стороны зайдёте? – спросил Петрович отсмеявшись.
– Плевать, откуда заходить, – ответил за меня Кан. – Я хотел сказать, а вы не слушали. У этой твари должен быть сформировавшийся после мутации нервный узел. Через него работает Система, взаимодействует с игроком. И неважно человек, гном, гоблин или гриб. Если узла не было, он всё равно сформируется. Так что нам, для начала, надо найти узел. Уничтожим его, будет проще выжечь остальное.
Идея была отличной, а главное, логичной. Мне нравилось.
– И, как правило, этот узел расположен в месте, откуда всё началось. Так что, предложение Дариана идти в оранжерею, если гриб изначально был там – правильное. Но есть одно, но.
– И какое?
– Как я понял, этот ваш гриб – сплошная материя, мутировавшая плоть. А нервный узел где‑то внутри. То есть чтобы добраться до него, нам надо будет проделать в плоти дырку. Тоннель, проход, через который мы дойдём до узла.
Я смотрел на Петровича и понимал, что он снова сейчас что‑то выдаст. Покрасневшие щёки и едва сдерживаемый смех… чёрт, он точно что‑то хотел сказать.
– Так вот, – продолжил Кан как ни в чём не бывало. – Я иду первым. У меня есть чем проделать дыру. Следом идёт Дариан, прижигает края изнутри, чтобы проход не сжимался. А дальше уже Матвей в скелетонике, как самый большой и опасный. При необходимости будет расширять проход.
– Мать вашу! Я больше не могу! Расширители прохода! А‑ха‑ха! Ана…
– Молчать, Петрович! – рявкнул я, понимая, что за шутки пойдут дальше. – Здесь ребёнок!
– Да она побольше тебя знает! Ребёнок! Ага! – Петрович смеялся и не мог сдерживаться. Остальные тоже покатывались со смеху. – Она вон… про запрещённое слово знает. Думаешь, не понимает, о чём я говорю? Она же маленькая, а не глухая и не тупая.
– Да, о чём ты вообще, толкуешь? – возмутился Кан с полным непониманием и искренностью. – Я вам тут план тройного проникновения излагаю, а вы…
Вот теперь Петрович окончательно не выдержал. Он грохнулся со стула и принялся колотить ладошкой по полу. Оля бросилась к нему и попыталась поднять, но сама смеялась и всё, что смогла, это крутить Петровича и елозить им по полу.
Я и сам, признаться, еле сдерживал смех, но старался не заржать.
– Ещё одна шутка на эту тему, и я вас всех… поставлю, блин, в угол!
Ругаться мне не хотелось, просто расставить точки над i.
– А я там стоять не смогу! – едва смог произнести Петрович, захлёбываясь смехом.
Всё, когда истерический смех нападает на группу, остановиться уже сложно.
– Будь немного толерантней! – давясь смехом, посоветовал Петрович.
Чёрт! Таким он мне нравился больше, чем угрюмым и потерянным. К чёрту, пусть всё проржутся. Станет лучше.
– У меня здесь безногий калека, афро‑африканец и женщина… без мозгов! Не говорите мне о толерантности! – я напустил на себя строгий вид и старался говорить серьёзно.
Но кто бы смог это сделать? В итоге – опять раскаты смеха.
– Всё, теперь точно всё! – выдохнул Петрович, держась за живот. – Помогите мне подняться. Надоело притворять черепахой.
Его подняли и усадили на стул.
– Отлично! Наконец‑то закончили. Я даже не представляю, что подумали эти ребята, которые находятся снаружи. Наверное, приняли нас за придурков.
Я говорил несерьёзно, но смех как‑то сам собой стих. Вот и хорошо. Пришло время принимать трезвые решения.
– Значит, идём воевать с комбучей.
– Да! – хором поддержали меня товарищи.
Я действительно не представлял, как отреагировали на наш сумасшедший смех строители коммуны, но им ведь главное, чтобы тварь уничтожили. Значит, пусть терпят.
– Пошёл, сообщу о нашем решении Майку.
Я вышел из палатки и едва не столкнулся нос к носу с доктором. Взгляд и выражение его лица было очень серьёзным.
Глава 10
По грибы
Я остановился, посмотрел на Майка, он на меня.
