— Автоматизированные фермы, — продолжал он, не сбиваясь с ритма, — где магия земли удваивает урожайность. Алхимические удобрения, которые делают почву плодородной навечно.
— Это звучит как сказка, — прошептала она.
— Это будет реальность, — пообещал он, останавливаясь и глядя ей прямо в глаза. — Наша реальность.
В его красных зрачках плясали огоньки, отражая свет свечей. Лицо его было совершенным — точёные скулы, благородная линия бровей, чувственные губы. А главное — в нём читалась такая страсть к созиданию, такая жажда улучшить мир, что дыхание перехватывало.
— Транспортные порталы между городами, — шептал он, не отводя взгляда, — магические лифты в зданиях, алхимическое освещение улиц. Твоё графство станет чудом, о котором будут слагать легенды.
Ольфария молча кивала, полностью захваченная его видением. Она представляла города будущего, процветающие благодаря магии и разуму. Видела счастливых людей, живущих в достатке и безопасности.
— А медицина, — продолжал Гиперион, его голос становился ещё более проникновенным, — представь клиники, где твоя целительная магия усилена алхимическими препаратами. Больницы, где любую болезнь можно вылечить за часы, а не дни.
— Да, — выдохнула она. — Да, именно так.
— Магические библиотеки, где знания передаются прямо в сознание, — он снова увлёк её в танец, более медленный, более интимный. — Школы, где дети всех рас учатся вместе, изучая и науку, и магию.
Его руки скользили по её спине, притягивая ближе. Она чувствовала тепло его тела, слышала биение его сердец — сложный ритм химеры, такой непохожий на человеческий.
— Исследовательские центры, — шептал он ей в волосы, — где мы будем изучать законы магии и природы. Лаборатории, где создаются новые чудеса каждый день.
— Это прекрасно, — прошептала она, закрывая глаза и позволяя ему вести себя в танце.
— А главное, — его голос стал совсем тихим, интимным, — всё это мы создадим вместе. Ты и я. Твоя мудрость и моя сила. Твоё сердце и мой разум.
Она открыла глаза и посмотрела на него. В красных зрачках читалось не только восхищение её способностями, но и что-то гораздо более глубокое. Что-то, что заставляло сердце биться чаще.
— Гиперион, — позвала она тихо.
— Да?
— А ты… ты останешься? Поможешь всё это воплотить?
— Всегда, — ответил он без колебаний. — Где ты, там и я. Твоя мечта — моя мечта. Твоя цель — моя цель.
Музыка замедлилась, переходя в тихую, мелодичную мелодию. Они почти не двигались теперь, просто стояли в объятиях друг друга, качаясь в такт.
— Вместе мы изменим мир, — прошептал Гиперион. — Не силой оружия, а силой разума и справедливости. Создадим общество, где каждый сможет раскрыть свой потенциал.
Ольфария молча кивала, полностью захваченная его видением и его близостью. В этот момент ей казалось, что они действительно могут всё. Что рядом с этим удивительным мужчиной любые мечты осуществимы.
— Магические госпитали на каждом перекрёстке, — продолжал он, поглаживая её волосы, — алхимические фармацевтические заводы, исследовательские институты. Твоё графство станет центром прогресса для всего континента.
— А люди будут счастливы? — спросила она.
— Люди будут счастливы, — пообещал он. — Потому что у них будет то, чего никогда не было прежде — настоящая свобода выбора. Возможность стать тем, кем они хотят, а не тем, кем их заставляют.
Музыка стихла. Они остановились, но не разорвали объятий. Стояли так, глядя друг другу в глаза, и в воздухе витало что-то неосязаемое, но очень важное.
— Спасибо, — тихо сказала Ольфария.
— За что?
— За то, что показал мне будущее. За то, что поверил в меня. За то, что остаёшься рядом.
— Это моя радость и честь, — ответил Гиперион. — Служить такой правительнице — мечта любого подданного.
Но в его голосе звучало нечто большее, чем верность подданного. Что-то личное, тёплое, такое дорогое, что захватывало дух.
Они медленно разорвали объятия, но руки ещё долго не хотели отпускать друг друга.
— Завтра начнём воплощать планы? — спросила она.
— Завтра, — согласился он. — А сегодня просто побудем счастливы от того, что справедливость восторжествовала.
И в свете догорающих свечей, в тишине замка, освобождённого от рабства, они чувствовали, что впереди их ждёт не просто совместная работа.
Глава 16
День семьдесят восьмой. Утренние лучи солнца пробивались сквозь витражи замка Кровавого Волка, окрашивая мраморный пол приёмного зала в золотистые и багровые тона. Графиня Элизабет Ольфария Вальд сидела за массивным дубовым столом, покрытым зелёным сукном, перебирая стопку писем, которые прибыли с утренней почтой.
— Ваша светлость, — почтительно произнёс камердинер, входя в зал с серебряным подносом, — прибыла очередная партия корреспонденции. Курьеры не прекращают прибывать с самого рассвета.
Ольфария подняла взгляд от письма, которое только что прочитала, и улыбнулась уголками губ. За последние сутки весть о её браке с графом Вальденком разнеслась по всему королевству быстрее степного пожара.
— Поставьте сюда, Генрих, — кивнула она на край стола. — И попросите мастера Фелиция присоединиться ко мне. Полагаю, ему будет интересно узнать реакцию местных светил.
Через несколько минут в зал вошёл Гиперион в своём обличье торговца. Чёрный камзол с серебряными пуговицами сидел на нём безупречно, а седые волосы были аккуратно зачёсаны назад.
— Доброе утро, моя дорогая графиня, — произнёс он с лёгким поклоном. — Вижу, наши соседи не теряют времени даром.
— Послушайте только, — Ольфария взяла письмо с гербовой печатью. — «Его светлость граф Альдрих фон Вольфенштейн шлёт сердечные поздравления по случаю счастливого бракосочетания…» — она сделала театральную паузу. — «…и выражает надежду на плодотворное сотрудничество в торговых делах, особенно учитывая репутацию графства Вальденк в вопросах… поставок рабочей силы».
Гиперион фыркнул.
— Дипломатично. Очевидно, граф Альдрих рассчитывает на продолжение работорговли в прежних объёмах.
— А вот это ещё лучше, — Ольфария развернула следующее послание. — Баронесса Катарина фон Шварценбург пишет: «Искренне поздравляю с удачным замужеством. Надеюсь, что новая графиня сохранит традиционные ценности нашего региона и не поддастся модным веяниям столичных либералов».
— Традиционные ценности, — повторил Гиперион с усмешкой. — Полагаю, она имеет в виду кандалы и плети.
