Ольфария кивнула и продолжила просматривать корреспонденцию. Большинство писем носило формальный характер — местные бароны, графы и богатые купцы спешили выразить свои поздравления новой графине, одновременно осторожно выясняя, изменится ли что-то в устоявшихся торговых отношениях. Но два письма резко выделялись среди прочих.
— Гиперион, — позвала она, держа в руках конверт с королевской печатью. — Вот это уже серьёзно.
Она аккуратно вскрыла сургучную печать и развернула пергамент. По мере чтения её брови поднимались всё выше.
— Что пишет его величество? — поинтересовался Гиперион, подходя ближе.
— «Его королевское величество Альбертус Третий шлёт благословение новобрачным и выражает удовлетворение столь удачным союзом», — начала читать Ольфария. — А дальше интереснее: «Принимая во внимание важность графства Вальденк для экономики королевства, его величество проявляет особый интерес к планам новой администрации относительно развития региона. В связи с этим король намеревается направить своих представителей для ознакомления с текущим положением дел».
Гиперион нахмурился.
— Ревизоры?
— Похоже на то. Но это ещё не всё, — Ольфария продолжила чтение. — «Особое внимание будет уделено вопросам, касающимся традиционных отраслей хозяйства графства, включая управление трудовыми ресурсами и поддержание социального порядка. Его величество выражает уверенность, что мудрость новой графини позволит избежать любых потрясений, способных нарушить стабильность региона».
— Иными словами, — подытожил Гиперион, — король ожидает, что рабы будут продолжать работать, а деньги — поступать в казну. И он весьма обеспокоен возможными изменениями.
— Именно так. А теперь послушайте герцога Равенскрофта, — Ольфария взяла второе важное письмо. — Здесь тон совсем другой.
«Дорогая графиня», — начала она читать. — «Герцог Максимилиан фон Равенскрофт спешит поздравить вас с бракосочетанием и выразить искреннее восхищение стремительностью, с которой вы обрели столь влиятельное положение в нашем обществе. Должен признать, что обстоятельства нашего знакомства на приёме у графа произвели на меня неизгладимое впечатление».
Гиперион усмехнулся.
— Помнится, герцог был весьма заинтересован в наших услугах.
— Да, но дальше становится интереснее, — Ольфария продолжила. — «За годы службы короне я научился распознавать людей исключительных способностей. Ваша супруга, граф Вальденк, несомненно, относится к их числу. Её познания в медицине и… других областях могли бы оказаться весьма полезными для некоторых деликатных проектов, которые я курирую по поручению его величества».
— Деликатные проекты? — переспросил Гиперион.
— Он продолжает: «В частности, меня интересуют возможности практического применения редких талантов в области… скажем так, нестандартных методов воздействия на человеческий организм. Полагаю, что графиня, обладающая столь обширными знаниями, могла бы внести значительный вклад в исследования, проводимые под эгидой королевской академии наук».
Ольфария подняла взгляд на Гиперiona.
— Он предлагает мне должность придворного палача-экспериментатора?
— Не исключено. Или что-то в этом роде. Герцог Равенскрофт известен своими… необычными интересами в области изучения человеческой природы.
Ольфария продолжила чтение:
— «Само собой разумеется, подобное сотрудничество было бы щедро вознаграждено не только в материальном плане, но и открыло бы двери в самые влиятельные круги столицы. Я был бы счастлив обсудить детали при личной встрече. В качестве первого шага позволю себе пригласить вас и графа на приём в моём столичном особняке через две недели. Уверен, что у нас найдётся множество тем для увлекательной беседы».
Гиперион задумчиво потёр подбородок.
— Герцог чует возможности. Он понимает, что вы не обычная аристократка, и пытается переманить вас на службу короне, прежде чем другие поймут, с кем имеют дело.
— А другие пока что в растерянности, — Ольфария жестом указала на стопку обычных писем. — Послушайте барона Эрнста фон Грюневальда: «Слухи о переменах в графстве вызывают некоторое беспокойство среди торговых партнёров. Надеюсь, что новая графиня сохранит разумный подход к ведению дел и не станет поддаваться сентиментальным порывам».
— Сентиментальные порывы, — повторил Гиперион с иронией. — Он имеет в виду освобождение рабов.
— Или вот граф Отто фон Мекленбург пишет: «Поговаривают о каких-то нововведениях в управлении поместьями. Искренне надеюсь, что это всего лишь сплетни, поскольку резкие изменения могут негативно сказаться на стабильности всего региона».
Ольфария отложила письма и откинулась в кресле.
— Они боятся, Гиперион. Боятся, что отмена рабства в нашем графстве создаст прецедент. Что их собственные рабы начнут требовать свободы.
— И правильно боятся, — кивнул он. — Мы действительно создали прецедент. Вопрос в том, как долго нам удастся его защищать.
— Пока мы контролируем ситуацию магически, угрозы нет, — Ольфария встала и подошла к окну. — Но король и герцог — это уже другой уровень. Они обладают ресурсами, которые могут стать проблемой даже для нас.
Гиперион присоединился к ней у окна. Внизу, во дворе замка, группа орков под руководством сержанта отрабатывала строевые приёмы. Их новые доспехи блестели на солнце.
— Что предлагаете? — спросил он.
— Играем в их игру, — ответила Ольфария, не отрываясь от созерцания тренировки. — Соглашаемся на приём у герцога. Посмотрим, что он предложит. А королевским ревизорам устроим экскурсию, которая покажет нашу «эффективность» в новых условиях.
— Рискованно.
— Но необходимо. Мы не можем позволить себе открытую конфронтацию с короной. По крайней мере, пока не укрепимся окончательно.
Ольфария повернулась к столу и взяла последнее письмо — от маркиза де Бофора.
— А вот этот джентльмен предлагает нечто любопытное: «Слухи о необычных способностях новой графини дошли и до наших краёв. Если эти слухи соответствуют действительности, то возможно взаимовыгодное сотрудничество в решении некоторых… деликатных семейных проблем. Готов щедро заплатить за консультацию специалиста подобного уровня».
— Медицинские услуги? — уточнил Гиперион.
— Судя по всему. Видимо, у маркиза в семье кто-то серьёзно болен, а местные лекари бессильны.
Ольфария аккуратно сложила все письма в стопку.
— Знаете что, Гиперион? Мне кажется, мы недооценили скорость, с которой новости разносятся в этом мире. Через неделю о нас будет знать вся страна.
