Каждый день командир уходил в разведку, и каждый раз возвращался всё мрачнее. Никого и ничего он не находил, кроме новых растерзанных тел. Часто там были все вперемежку – человеческие и монстров. Но об этом Сергей Александрович рассказывал только Ленке, утром на крылечке, пока они слушали, как снова и снова, монотонно и заунывно звонил колокол.
На пятое утро, такое же туманное, как все предыдущие, звон на колокольне не раздался. Колокол молчал. Похоже, кто‑то понял, что попытки дозвониться до Бога не увенчаются успехом.
* * *
– Все за меня! – скомандовал я, прикидывая в уме скорость движения противника.
С учётом того, как резко усилился поток из коридора, тот, кто пёр на нас, ускорился. Если поезд метро выталкивая воздух из тоннеля, двигается примерно сорок – пятьдесят километров в час, то здесь не меньше восьмидесяти. Чёрт! Это очень быстро. Нас просто снесёт на фиг.
Я постарался вспомнить, были ли ответвления коридора. Нет. Прямоугольная кишка чуть петляла, но была единственных проходом. Зато были комнаты. Отлично! Но последнюю мы миновали минут пять назад, если не больше.
В мутной темноте впереди что‑то прояснялось, будто бы наметилось движение. Чёрт! Не успеем. Точно.
Я ринулся по коридору, расталкивая товарищей, так чтобы оказаться между отрядом и врагом. Наклонился вперёд, упёрся ногами, выставил руку с мечом вперёд, второй с силой ткнул в стену. Кулак провалился сантиметров на десять. Заякорился. Мелькнула мысль, может пробить стену, но не факт, что за ней есть пустое помещение.
– Да без толку это!
Кан подбежал ко мне и призвал своё хранилище, стал в нём что‑то искать.
Точно! Хранилище!
– Таха, сюда!
Девочка подбежала, готовая сделать всё, что я прикажу.
– Призывай хранилище. Встань так, чтобы оно возникло впереди меня справа.
Сам я сделал то же самое, но чуть левее.
Это примет на себя часть импульса. А может, и полностью остановил надвигающееся на нас тело.
– Отходи! – скомандовал я Тахе, и та отбежала назад.
– Стой, не двигайся! – крикнул мне Кан. – Я закреплю тебя. Это на сдвиг. Рванёшь ногу строго вверх и будешь свободен.
Я кивнул, прикидывая далеко ли враг.
Послышались гулкие хлопки. Гном что‑то делал с моими ногами. Точнее, с ногами скелетоника. Я попытался протолкнуть стопу вперёд и понял, что никак. Намертво прилип к полу.
– Вот так‑то! – кровожадно ухмыльнувшись, произнёс Кан и встал рядом.
Своё хранилище он тоже выставил впереди, и оно стало чётко между Тахиным и моим.
– Все готовы?
Кажется, Кану было весело, он даже начал насвистывать что‑то себе под нос.
Дариан и Оля прижались к стенам по разные стороны коридора. Таха с медоедом устроились рядом с Олей. Молодцы!
Чернота впереди вдруг ожила.
За доли секунды по центру коридора словно раскрылась чёрная дыра, оказавшаяся пастью, наполненной сотнями огромных острых зубов. Я успел заметить только зубы.
Тварь, несущаяся на нас со скоростью поезда, врезалась в шестигранники хранилищ.
Мгновенно коридор наполнился визгом и вонью.
Запах водорослей и йода резко усилился, а потом вдруг превратился в жуткий амбре разложения.
Бах!
Шестигранники вспыхнули. Сквозь щели между ними, пока хранилища ещё держались, продавилось и начало сочиться что‑то чёрное. Будто кожа твари не выдержала удара и лопнула.
Я тут же почувствовал, как на меч нанизывается что‑то плотное, но податливое, как мягкая резина.
Хранилища исчезли, и я понял, что монстр занимает весь коридор. Круглая зубастая пасть раскрывается сфинктеров по центру, а по краям тысячи скребущих по бетонным стенам когтей. Или крохотных костяных ножек? Чёрт! Жуткая штука.
И тут меня ударило в полную силу.
Те доли секунды, которые тварь скользила по мечу, мне казалось, что она замедляется. Но это не так.
Мне в грудь словно паровоз врезался, выбил воздух, я только и смог крякнуть.
Бац!
Думал опрокинет, но ноги, закреплённые к полу Каном, выдержали, хоть боль была невыносимой. Мне показалось, что ни скелетоник, ни мои кости не переживут этого удара.
И тут расцвела пушка гнома. Единым стволом, одной огромной синей молнией, ударила в пасть. В свете выстрела я успел разглядеть, как внутри твари словно жернова вращаются. В центре которых таилась чернота – глотка.
– А‑а‑а‑а! – заорал где‑то позади Дариан, и бок твари окрасился оранжевым, по нему растёкся липкий огонь, выжигая чёрную кожу и мягкое, словно гниющее мясо.
Скелетоник заскрипел от натуги, руку прижало суставом к броне. Я почувствовал сильное давление на живот, и одновременно, что вот‑вот меня повалит на спину.
Тварь верещала, но двигалась вперёд, наседала. Её словно и не брали вовсе наши выстрелы.
Центр тяжести уже был за положением ног. Я рванул правую ногу вверх, и она «отстрелилась» от пола. По крайней мере, звук был очень похож.
Отшагнув назад, я снова упёрся в пол. Налёг плечами на чуть пружинившего, как резина врага.
Тварь продавливалась сквозь меня в прямом смысле. Я видел, как вокруг щёлкают клыки.
Кан снова выстрелил.
Кусок мяса в пасти оторвало вместе с несколькими зубами, и они отправились внутрь твари сквозь жернова.
Дариан подскочил ко мне, орудуя кинжалами с двух рук. Он ревел как раненый зверь. Я видел, что его рвут зубы твари, но раны тут же начинали затягиваться.
Я успел обернуться и заметил, что Таха в полутрансе висит на руках у Оли. Похоже, наш лекарь работал на пределе.
Высвободив руку из крепёжных ремней, я выхватил нагинату и принялся орудовать ей, лишая тварь по десятку килограммов плоти и паре зубов за раз.
Монстр с удовольствием пожирал сам себя, но двигался вперёд.
Та часть его туши, которую кромсал Дариан, уже протолкнулась на полметра. И сейчас наш берсерк полностью оказался внутри монстра, как и мы с Каном.
Теке тоже не бездействовал – рвал когтями и зубами чудовище, не давая ему приблизиться к Оле с Тахой на руках. Похоже, медоед увлёкся, и довольно быстро углубился в тело противника, не замечая, что отдаляется от хозяйки.
Но все наши усилия и выеденного яйца не стоили. Тварь, даже лишаясь части тела, поглощала нас.
– Дар, херачь её огнём! Выжигай! – закричал я, доставая пистолет пришельцев.
Голос звучал тягуче, словно под водой. Внутренности твари глушили звуки.
Не знаю, поможет пистолет или нет, услышал ли меня Дариан, но делать что‑то было нужно.
Первый выстрел прожёг дыру в твари диаметром с метр и глубиной с два. Надо ли говорить, что я ожидал эффекта в разы сильнее?
Ткнув ствол пистолета в щель между пластинами брони, я полез за новыми батарейками. При этом второй рукой я орудовал мечом. Огромный клинок сек тварь достаточно сильно, чтобы казалось, что это замедляет продвижение.
Дариан был уже метра на полтора внутри.
Воняло так, что нос отказывался втягивать воздух. Приходилось дышать ртом.
Тьма вокруг сгустилась настолько, что силуэты товарищей казались призраками, тенями где‑то по другую сторону реальности.
Кан что‑то перестроил в своей пушке, и его новый выстрел тоже проделал дыру в теле монстра. Чуть меньшую, чем мой пистолет, но весьма внушительную.
Мы, как термиты, прогрызали себе путь сквозь тело чудовища. С одной лишь разницей – сразу за спиной туша твари смыкалась сама с собой, словно дыры зарастали.
Таха лечила уже не только Дариана, но и Кана. Гному тоже нехило досталось от зубов. Из него текла кровь, как из дырявого решета.
Оля сделала несколько выстрелов из арбалета, но болты унеслись куда‑то в никуда, не причинив противнику никакого урона. Похоже, наш кузнец сейчас был совершенно бесполезен. Ну, хоть Таху поддерживала.
Хотя нет! Оля выхватила молот и сносила по одному зубу за удар. Да, зубы у твари были огроменные – с клык древнего саблезубого тигра.
Броня скелетоника стонала от ударов этих клыков, но держала.
