Вне сценария: Чужой канон (СИ) - "Kanon_Off"

Мир взорвался болью и мучениями. Гравитация, которая всегда была моей служанкой и лучшей подругой внезапно и предала меня. Я пролетел через весь ангар, снося верстаки и стальные шкафы, пока моя спина не встретилась с бетонной колонной. Бетон лопнул, арматура выгнулась, а из моих легких выбило весь воздух.

Я сполз на пол, сплевывая кровь. В глазах двоилось. Этот один удар ощущался как лобовое столкновение с грузовиком… Да кто тебя создал такого, а?!?!?

— Ты сильный, малец. Намного сильнее тех щенков, которых Фиск присылал раньше, — Гробовщик шел ко мне, не торопясь. Его шаги вбивали пыль в бетон. — Но ты не первый такой. Ты думаешь, что твоя сила делает тебя особенным? Нет. Она просто делает твое падение громче.

— Да да да, я говно, а ты зефирка в шоколаде, сказал кряхтя и морщась от боли…

Я рванулся вперед, сокращая дистанцию. Теперь это был не бой по правилам. Это была грязная бойня, яростная схватка.

Я вцепился в его горло, пытаясь продавить кадык, бил головой в его лоб, надеясь найти хоть одну микротрещину… И… и нихрена, да какого…..

Гробовщик перехватил мои руки, и я услышал, как затрещали мои лучевые кости. Его хватка была как у гидравлического пресса холодная и неумолимая.

Он прижал меня к полу, наваливаясь всем своим невероятным весом. Я пытался использовать рывок, чтобы выскользнуть, но он использовал свою массу, лишая меня пространства. Я бил его коленями в суставы, целил пальцами в глаза — его веки были такими же твердыми, как и остальное тело.

— Да ты ахринел, — прохрипел я, упираясь ногами в пол и пытаясь сбросить его с себя. — отвали, ща всеку!

— Можешь бить сколько угодно спокойно согласился Гробовщик, глядя мне в глаза с расстояния в несколько сантиметров. От него пахло формалином и старой пылью. — Но ты не можешь меня сломать, а тем более убить… Знаешь, почему? Потому что я уже мертв внутри. А ты еще цепляешься за жизнь. За этих людей в лесу. За свои принципы. Ты слаб, ты мелочь. И я тебе это докажу.

Он поднял меня за шиворот, как нашкодившего котенка, и с силой впечатал обратно в пол.

— Фиск платит мне не за победу над тобой, Малек, Лонни выпрямился, возвышаясь надо мной, как надгробный памятник.

— Он платит за то, чтобы ты запомнил этот день и чтобы ты сломался. Чтобы каждый раз, когда ты заносил кулак над его империей, ты чувствовал, как ноет твоя грудная клетка. Чтобы ты знал: есть вещи, которые не прошибить ничем. Я сломаю твою волю и характер, а так же все твои кости в твоём слабом и хилом тельце…

— Вот тут прошу заметить… мне было очень обидно, я не хилый, и довольно таки взбитый и подкачанный, или он сравнивает наши размер между нами, тогда конечно, я по сравнению с этим грёбаным стероидным некрофилом франкенштейном просто мелкая букашка…

Опять, он швырнул меня в дальнюю часть здания..

Я лежал в обломках, чувствуя, как уверенность, которая вела меня всё это время, начинает давать трещины. Жёсткие удары способные сокрушить все на своем пути… Сверхзвуковая скорость. И всё это разбилось о спокойный, серый бетон человека по имени Гробовщик.

Я поднял взгляд. Он стоял в центре ангара, неподвижный и уверенный в себе. И впервые с момента перемещения в этот мир мне стало по-настоящему страшно. Не за себя. За то, что я мог оказаться недостаточно сильным для этой встречи…

— Хватит сопли распускать, сказал я сам себе, надо наказать его, и нужно для этого сделать всё.

Я встал, нихрена некрасиво и не изящно. Ноги дрожали, не желая держать вес, который внезапно стал казаться неподъемным. Зрение плыло мир вокруг превратился в мешанину серых пятен. В ушах стоял не звон, а низкий, вибрирующий гул, исходящий откуда-то из самого основания черепа.

Энергия внутри больше не зудела. Она жгла. Раскаленная плазма вместо крови, которая требовала выхода, угрожая испепелить меня изнутри.

Видишь? голос Гробовщика доносился словно из-под толщи воды. Твое тело сдается. Ты всего лишь человек, который хрен знает откуда получил силу. Ты слаб!!!!!

Я не ответил. Я чувствовал, как в груди, там, где кулак Лонни оставил вмятину, горело адской болью, но в то же время это придавало мне сил двигаться дальше… Это не было просто силой мышц. Это было что то вроде болевого двигателя, больно, значит жив, жив, значит есть шанс его уничтожить…

И я снова сделал рывок. Но в этот раз мир не просто замер он застонал. Воздух вокруг меня превратился в плотный кисель, который я разрывал своим телом. Вложил практически все что было в разгон.

Я не целился в челюсть. Я целился в саму суть этой серой скалы.

УДАР.

Это не был звук кулака о плоть. Это был звук расколовшегося мира.

В момент контакта высвободилась вся энергия, которую я копил и сдерживал неделями. Взрывная волна, рожденная этим ударом, была такой силы, что ангар просто перестал существовать. Стены разлетелись в пыль, стальную крышу скрутило, как лист бумаги, и унесло в ночное небо.

Звук этого удара раскатился по Монтане, как гром в ясный день. За десятки километров отсюда, в ближайших городках, в домах вылетали оконные стекла, а люди в ужасе вскакивали с кроватей, думая, что началась война.

Эпицентр боя превратился в выжженный кратер.

Здание в котором мы были снесло до основания, а его куски шрапнелью разметало по всей округе, я на долю секунды задумался о Касле с людьми которые должны были уйти, надеюсь их не задело…

Гробовщик пошатнулся. Впервые за всю его долгую, мертвую жизнь его ноги оторвались от земли, не слишком высоко его лишь протянуло инерцией. Он пролетел несколько метров, вспахивая спиной остатки бетона. Когда пыль осела, я увидел невероятное: на его каменной щеке, от самого глаза до подбородка, зияла рваная трещина. Из неё не шла кровь там была лишь сухая, темная пустота.

Лонни медленно поднял руку к лицу, коснувшись разлома. Его глаза, всегда пустые, на мгновение расширились от подлинного, глубокого удивления.

— Значит… в тебе всё-таки есть что-то помимо кулаков, прохрипел он, и его голос теперь звучал как скрежет металла по камню. Ты заставил меня почувствовать… Боль???… Спасибо…. но…Жаль, что это тебя не спасет.

Он выпрямился, и я увидел, как всё его тело напряглось, аккумулируя ответную мощь. Я приготовился, нужно увернуться и контратаковать, но было поздно… Он не стал бежать. Он моментально сократил дистанцию одним смазанным движением.

Его удар был лишен изящества и какое-либо техники, но в нем была тяжесть всей планеты. Кулак Гробовщика врезался мне прямо в солнечное сплетение.

Я не почувствовал боли. Боль это слишком слабое слово для того, что произошло. Мои ребра не просто сломались, они превратились в пыль. Я почувствовал, как меня вырывает из реальности.

Я пробил собой остатки стены, пролетел через весь двор и скрылся в густых зарослях леса, ломая вековые сосны, как спички. Каждое столкновение с деревом отдавалось в теле глухим эхом, пока, наконец, я не замер в глубоком овраге, заваленный ветками и землей.

Зрение окончательно погасло. Последнее, что я услышал до того, как тьма поглотила сознание это тихий, размеренный стук сердца Гробовщика.

Ту-дум… Ту-дум…

И тишину леса, нарушаемую только треском горящих обломков лесопилки. Я отрубился….

Темнота не была пустой. Она была наполнена образами, которые я пытался похоронить. Ослепительное солнце моей родины, смех сестры, запах пыли и полыни. И лицо Макса — моего друга с шараги, с которым мы пошли вместе служить, и который остался там, в тех чертовых окопах, навсегда…

Я видел его глаза в последние секунды. Но теперь в его глазах не было жизни, в них был жар. Невыносимый, первобытный огонь, который прожигал саму ткань пространства. Этот зной плавил молекулы воздуха, превращая реальность в текучее золото. Жар в моем сне стал жаром в моих глазах.