Одиночка. Том V (СИ) - Лим Дмитрий

Кинжал дёргался в его ослабевших пальцах, будто живой. Саша хрипел, силясь поднять голову. В его взгляде сквозь туман боли промелькнуло непонимание, а затем — острое, обжигающее прозрение. Он узнал её.

— Капризова… какого хера? — выдавил он, и из уголка его рта потекла струйка крови.

Катя опустилась на корточки перед ним, сохраняя дистанцию. Её навык работал безотказно, вытягивая из него нити жизненной силы. Но она чувствовала, как его собственная энергия, дикая и плотная, оказывает сопротивление. Он не должен был продержаться и минуты, а он всё ещё был в сознании.

— Это не личное, — сказала она, и в этом была правда. Её взгляд скользнул к амулету, зажатому в его левой руке. Камень в центре пульсировал тусклым зловещим светом. — Просто штраф. Моя жизнь — или твоя. Система так решила.

Внезапно кинжал в его руке вспыхнул яростнее. Фиолетовое зарево на мгновение отбросило тени, и ледяные оковы «Вытеснения» дрогнули. Катя инстинктивно отпрянула. Это была не атака — это был чистый, отчаянный выброс воли. Саша вгрызся зубами в собственное предплечье, чтобы не закричать, и через силу перевёл взгляд на амулет. Его губы прошептали неслышное слово.

«Вытеснение» споткнулось. Связь между ней и целью на долю секунды исказилась, стала рыхлой. И в этот миг Громов двинулся. Не встал — его тело было слишком разбито. Он совершил короткий, судорожный бросок в сторону, откатившись от неё, и навык, сорвавшись с прицела, болезненно щёлкнул в её собственном сознании, отозвавшись резью в висках.

Теперь он лежал в трёх метрах, прижавшись спиной к груде старых кирпичей. Его грудь судорожно вздымалась. Кинжал всё так же был в его руке, но свет его стал неровным, мигающим.

Он выдохнул всё, что у него было, на этот единственный шанс.

Катерина медленно поднялась. Лёгкое раздражение сменилось холодной профессиональной концентрацией. Дебафф сорвался. Перезарядка — шесть часов. Значит, всё по старинке. Она достала из инвентаря свой кинжал: длинный, узкий, без украшений, созданный для одного удара.

— Напрасно, — тихо сказала она, делая шаг вперёд. — Это только продлит твои мучения.

Но в его глазах, смотрящих на неё теперь поверх лезвия, не было страха. Там была та самая чужая глубина, которую заметил Михеев. И ярость. Тихая, беззвучная, как дно океана.

— Ну, сама напросилась.

Давление было физическим и абсолютным, будто на грудь мне положили бетонную плиту размером со всю эту проклятую территорию Крога. Я не мог пошевелить ни пальцем, только наблюдал, как полоска здоровья методично раз в две секунды сокращается на солидный кусок. Катя стояла в метре, её лицо было бледным от напряжения, а в глазах читалось что-то среднее между ужасом и решимостью. Её руки были вытянуты в мою сторону, пальцы сведены судорогой: видимо, так и работал этот дебафф «Вытеснение».

«Шарик! К ноге!» — мысленно, со всей яростью, на которую был способен, я рванул на себя связь с своим потусторонним компаньоном.

В ответ — тишина. Только ледяной ожог чёрных прожилок под кожей и всепоглощающая тяжесть, вдавливающая меня в пол. Система, словно издеваясь, мигнула едва заметным сообщением на периферии зрения:

«Невозможно выполнить. Действие подавлено эффектом „Вытеснение“».

Катя сделала шаг ближе.

— Прости, — повторила она шёпотом, больше похожим на стон. — У меня нет выбора…

Отчаяние, холодное и острое, сменилось внезапным, почти безумным спокойствием. Если Чогот недоступен… оставался ещё один вариант.

«Ну что ж, эльф… — пронеслась мысль, — похоже, ты своего добьёшься. Твой хозяин вот-вот превратится в лужицу. Весьма неэлегантный конец, да?»

Время, как мне показалось, замедлилось. Точнее, оно стало вязким, как мёд. Падение полоски здоровья растянулось, каждый щелчок теперь длился вечность. Катя замерла в полушаге, её волосы застыли в воздухе. А затем в трёх шагах от нас начало клубиться марево — серебристо-серое, как дым от сигареты в солнечный день.

Из него проступил он. Высокий, невозмутимый, в своём безупречном доспехе. Эльф склонил голову, разглядывая меня с научным интересом, будто редкий постыдный экземпляр жука.

«О-о-о, — его голос прозвучал прямо в сознании, звонко и ядовито. — Какая трогательная картина. Победитель Башни, герой, поглотивший свою тень… и теперь просто коврик для ног одной взволнованной девицы. Прекрасная ирония, не находишь?»

Его мысленный взгляд скользнул к Кате.

«И как мило с её стороны обеспечить мне такой зрелищный финал. Правда, несколько поспешный. Я рассчитывал на более… продолжительные страдания».

Я пытался что-то мысленно выдать в ответ, но мог лишь наблюдать, как его призрачный силуэт обходит нас по кругу, словно зритель на выставке.

«Интересно, — продолжал он, — она понимает, что ты сильнее её? Хотя… в таком виде — что ты ей сможешь сделать? Совершенно нетоварный вид».

Он остановился, его лицо с тонкими чертами выразило преувеличенную задумчивость. Время всё ещё еле текло.

«Система заставила, говорит она? — Эльф усмехнулся. — Какая покорная марионетка. Но в каждом правиле есть лазейка, дорогой хозяин. Особенно когда в игру вступает внешняя, не прописанная в их уставах… сила. Долг обязывает».

Эльф щёлкнул пальцами. Звука не было, но всё вокруг дрогнуло. Давящая тяжесть исчезла мгновенно, будто её и не было. Я судорожно вдохнул полной грудью, катаясь на бетоне. Полоска здоровья замерла на опасной отметке, перестав уменьшаться. Катя ахнула, отшатнувшись, её собственные руки упали вдоль тела, а на лице отразился шок от того, что её навык был просто… отключён.

Времени на раздумья не было. Я рванул в сторону, вжимаясь в холодный бетон, лишь чтобы она не успела снова нацелить на меня свой навык. Дебафф был сорван, но Катя всё ещё держала в руках тот безликий кинжал, и её глаза уже не выражали жалости — только холодный расчет.

— Напрасно, — тихо сказала она, делая шаг в мою сторону. — Это только продлит твои мучения.

Эльф не просто появился. Он материализовался, словно вырезанный из самого пространства. Сначала был лишь силуэт в серебристом мареве, но теперь он стоял рядом с Катей во всей своей неприкрытой леденящей красе. Его доспех, казавшийся ранее иллюзией, отбрасывал настоящие блики под тусклым светом разлома, который как-то долговато закрывался. И только-только начал меркнуть, исчезая.

Он не смотрел на меня. Его внимание, подобное острию иглы, было полностью сосредоточено на Катерине.

— Марионетка, — произнёс он, и это было уже не мысленное послание, а голос, звучащий, как лёгкий звон хрусталя. — Вы так доверчиво играете по правилам системы. Это делает вас предсказуемой. А предсказуемость — это смерть.

Катя отреагировала мгновенно. Её тело, тренированное годами в подземельях, сгруппировалось для броска. Но она не атаковала. Она сделала шаг назад, оценивая нового противника. Их взгляды встретились: человеческий, полный трезвой оценки угрозы, и эльфийский, наполненный бесконечным, почти академическим интересом к её неизбежному поражению.

— Это ещё… кто⁈ — искренне удивилась она.

Бой начался не с удара, а с движения. Эльф просто исчез с точки, где стоял, и оказался уже за её спиной, его рука, свободная от доспеха, тянулась к её шее. Катя не видела его, но почувствовала. Она бросилась вниз, делая низкий кувырок, и её кинжал в её руках вспыхнул короткой ядовито-зелёной искрой — явно навык на мгновенное усиление скорости.

Лезвие прошло в миллиметрах от его запястья. Эльф не отступил. Он изменил траекторию, и его пальцы, словно пять отдельных когтей, вонзились в бетон у её головы, вырвав кусок покрытия. Катя откатилась, уже стоя на ногах, её дыхание было ровным, но в глазах появилась первая трещина: понимание, что этот противник не подчиняется обычной физике.

Я, прижавшись к груде кирпичей, чувствовал, как жизненная сила медленно возвращается в тело. Система регистрировала восстановление: полоска здоровья тянулась назад, наполняясь до половины.