Одиночка. Том V (СИ) - Лим Дмитрий

Боль утихала, заменяясь жгучей концентрацией. Я наблюдал. Эльф не использовал ярких навыков. Его движения были экономичными, точными и смертоносными. Катя отвечала тем же: её стиль был чистым, практичным, без лишнего пафоса. Они кружили вокруг друг друга, превращая площадку в арену быстрых, почти беззвучных взрывов скорости.

Клинок Кати встречался с доспехом эльфа, оставляя лишь лёгкие царапины на непонятном металле. Его ответные удары она парировала или избегала, но каждый такой манёвр требовал от нее всё больше энергии. Они стоили друг друга в навыке, но не в силе. Эльф был фундаментом — незыблемым и холодным. Катя — молнией, быстрой и истощаемой.

Вдруг она изменила тактику. Вместо очередного отскока она бросилась вперёд, её кинжал был нацелен не на тело, а на лицо эльфа. Это был отвлекающий маневр.

Она знала: пробить доспех нереально. Но глаза, лицо — уязвимы у любого гуманоида. Эльф инстинктивно отклонил голову, и в этот момент её свободная рука метнула в пол у его ног гранату ослепления — нелетальную, но стандартную в арсенале рейдеров для смены позиции. Яркая вспышка, раскатистый хлопок, облако дыма. Она использовала его же приём: отвлечение.

Но эльф не был гуманоидом. Не совсем. Он даже не моргнул. Вместо того чтобы отступить, он шагнул прямо в дым, его рука, обтянутая перчаткой из того же странного белого металла, что и доспех, пронзила пелену с невероятной точностью. Пальцы сомкнулись на её запястье, держащем кинжал. Раздался хруст — не кости, а чего-то иного, может, защитного поля навыка, которое лопнуло под давлением. Катя вскрикнула от неожиданной боли и выпустила оружие.

В следующий миг он ударил её. Не кулаком, а открытой ладонью в центр груди. Удар был тихим, почти нежным, но звук вышел глухим, будто бьют по туго натянутой коже барабана. Катю отбросило через всю площадку. Она врезалась в стену с такой силой, что кирпичная кладка треснула сеткой паутины, и осела на пол, кашляя. В её глазах помутилось от шока и боли.

«Охренеть, что ушастый творит!»

Эльф медленно подошёл к ней, подняв с пола её же кинжал. Он вертел его в пальцах, изучая.

— Эффективно. Утилитарно. Лишено изящества, — произнёс он тем же хрустальным бесстрастным голосом. — Как и всё человеческое. Вы боретесь за выживание, но не понимаете, что сама борьба — уже поражение. Вы соглашаетесь на их правила. На их ограничения.

Он наклонился над ней. Катя пыталась подняться, но её тело не слушалось, из уголка рта стекала алая нить.

— А теперь, марионетка, — эльф поднял кинжал, нацеливаясь в основание её шеи, — пора вернуться в небытие. Передай своему хозяину-системе, что его время тоже подходит к…

Он не договорил.

— … концу, — додумал я за него, потому что именно в этот момент Катя, которую все уже списали со счетов, выплюнула ему в лицо сгусток крови, смешанный с осколком зуба.

Эльф, с его безупречной эстетикой, инстинктивно отпрянул — не от боли, а от брезгливости. Это чисто человеческое, животное, «низкое» действие оказалось настолько неожиданным и идиотским в своей эффективности, что на долю секунды нарушило его концентрацию. Этой доли хватило.

Катя не стала хватать свой кинжал. Вместо этого её рука, всё ещё свободная, рванулась к поясу, где висела не граната, а маленький, похожий на авторучку цилиндр: одноразовый шокер ближнего действия, «пырка», презренный инструмент уличной драки, который ни один уважающий себя охотник даже в руки не возьмёт. Она ткнула его эльфу прямо в незащищённый доспехом шов на шее и нажала кнопку.

Я такого от неё просто не ожидал. Ну… это уже какая-то дворовая драка!

Раздался не громкий хлопок, а противный булькающий треск. По телу эльфа пробежали судороги. Его прекрасное надменное лицо исказила гримаса не боли, а глубочайшего, неподдельного изумления. Он отшатнулся, роняя кинжал, и Катя, собрав последние силы, выкрикнула, хрипя и захлёбываясь:

— Засранец… пафосный! Своими… речами только… время тянешь!

Затем её глаза закатились, и она потеряла сознание, свалившись обратно в пыль. Но дело было сделано. Эльф стоял, слегка пошатываясь, дымок поднимался от точки попадания. Его доспех, непробиваемый для магических атак и стальных клинков, оказался уязвим для примитивного высокого напряжения. Ирония была настолько идеальной, что я чуть не рассмеялся.

— Твоя очередь, — произнёс он, и в его голосе не осталось ни капли хрустального звона. Только плоский металлический холод. — Я всё сделал, что смог.

Я оттолкнулся от кирпичей и встал во весь рост. Полоска здоровья дрогнула где-то на 70%, адреналин выжег остатки слабости.

Система молчала, но я её и не ждал.

Эльф стоял, глядя на дымящееся пятно на своём доспехе с таким выражением, будто его оскорбили на глубинном, философском уровне. Не магией, не легендарным клинком, а какой-то контрабандной электрозажигалкой для костра. Он медленно повернул ко мне голову.

— Полагаю, — сказал он, и его голос теперь напоминал скрежет льдин, — что элегантность окончательно скомпрометирована. Твоя очередь, хозяин. Я нейтрализовал прямую угрозу. Дальше — твоя зона ответственности. Мои обязательства выполнены.

Он сделал шаг назад и начал таять, растворяясь в том же серебристом мареве, из которого и появился. Видимо, вид его безупречной брони, обожжённой дешёвым шокером, был для него невыносимым эстетическим кошмаром. Я остался один на опустевшей площадке с двумя проблемами: первая — без сознания, но дышащая Катя, вторая — моральная дилемма размером с целый мир.

«Либо ты её, либо система её», — эльф, уходя, оставил мне эту мысль, как неприятное послевкусие.

Я подошёл к Кате. Она лежала в пыли, выглядела хрупкой и разбитой. Совсем не как грозный охотник, который минуту назад пытался меня превратить в лужу. Я вздохнул.

Убить её? Блин, после всего, что произошло… Это было бы верхом идиотизма. Но и оставлять в живую ходячую систему самоуничтожения, нацеленную на мою персону, тоже как-то не комильфо.

Я потыкал её ботинком. Никакой реакции. Тогда я присел на корточки и начал её обыскивать с практичностью дворового хулигана. Из потайных карманов пошло всякое интересное: ещё две «пырки», три гранаты непонятного назначения, пачка стимуляторов, лицензия охотника. Всё.

Вздохнув, я отстегнул от её пояса пустой подсумок и начал совать туда все её опасные игрушки. Система, к слову, молчала как рыба об лед. Видимо, наблюдала за моим цирком с бородой и сейчас решала, засчитывать ли это как победу или как моральное падение.

Закончив с обыском, я уселся на груду кирпичей рядом с её бездыханным телом и задумался. Убивать её — идиотизм. Во-первых, после всей этой драматургии с пафосным эльфом и шокером в шею, это выглядело бы грязно и мелко. Во-вторых, она мне, если честно, даже начала нравиться своим упрямством. Но и отпускать, конечно, было нельзя. Она проснётся, придёт в себя и с новыми силами продолжит выполнять свой долбаный квест. Нужно было что-то среднее. Что-то очень хитрое.

Пока я ломал голову, раздались тяжёлые торопливые шаги. Из проема в стене, ведущего в основную часть Кротова, повалили люди. Много людей. Впереди бежал сам Дима, его лицо было перекошено яростью. За ним — десяток охранников с серьёзным железом. Они окружили площадку, стволы направив то на меня, то на Катю. Дима, запыхавшись, уставился на меня, потом на трещину в стене, в которую впечатали Катю, потом обратно на меня.

— Ты живой? — выдохнул он. — Что здесь, бл… произошло?

— Ну, она напала на меня, — пожав плечами, ответил я. — Ты-то как здесь оказался?

— Васька… — он обернулся, кивнул на одного из охранников, — говорит, видел, как какая-то стерва в чёрном проскочила на сектор. Убила двоих наших. А потом здесь всё загрохотало.

Он посмотрел на Катю таким холодным, беспощадным взглядом, что стало ясно: вопрос о ее дальнейшей судьбе для него решён.

— Она, — буркнул я, кивнув на бесчувственное тело. — Охотница S-ранга. Екатерина Капризова. Помнишь такую⁈

— Ещё одна⁈ — Крога явно напрягало моё положение. — За сутки второй! Саша, короче, плевал я на твои хотелки, но давай-ка тебя в «ОГО» сдадим. Пускай защищает государство такого ценного охотника.