Осада Кастеллакса (ЛП) - Вернер К. Л.

Не меняя своего положения, Минчжоу приказала Таофану встать. Охваченный чувством ужаса, янычар поднялся и встал рядом с ней. Когда снайперша наклонила лицо к винтовке, он прижался щекой к теплому стволу и прищурился в прицел. Встроенные в прибор фильтры прорезали путаницу дыма и пыли, а увеличение давало возможность четко видеть улицу. В конце переулка лежал отвратительный труп огромного орка, лоб которого был прожжен насквозь. За трупом Таофан разглядел других чужаков, пробирающихся сквозь мрак.

Таофан поспешно скрылся. Минчжоу плавно прислонила голову к винтовке. Почти сразу же её палец снова нажал на курок.

— У них плохое зрение, — сказала она. — Пока держится дым, они не смогут определить наше местонахождение.

Таофан взял в руки свой лазерный пистолет и с сомнением уставился на коричневое облако пыли.

«А что будет, когда оно рассеется?» — размышлял он вслух.

Минчжоу сделала ещё один выстрел, затем оторвала взгляд от прицела и посмотрела на Таофана.

— Лучше не находиться поблизости, — сказала она, кивнув в сторону укрывшихся техножреца и механика. — Присматривай за этими двумя, — посоветовала она. — Единственный способ выбраться отсюда — поезд. Полковник не сможет вывести всех, когда даст сигнал к отступлению. Если мы будем держать этих двоих рядом, нас не оставят.

Янычар мрачно кивнул и повернул оружие в сторону механика.

— Думаю, я могу гарантировать, что наши новые друзья и не подумают нас бросить.

Когда каждого раба выводили из подземных жил-загонах, вырубленных в проржавевшем склоне горы, он в ужасе смотрел на крышу центра обработки. Некогда грозный вид их префекта, единственного получеловека-мутанта по имени Спайдер, теперь казался абсурдным и несущественным рядом с монстрами, стоявшими рядом с ним. Облаченные в броню из керамита и пластали, космические десантники излучали ауру жестокости и тирании, превосходящую все, что могли себе представить шахтеры. При одном взгляде на них они поспешно отводили глаза, чтобы не навлечь на себя внимание столь ужасающих проявлений Зла. До этого дня рабы трудились в темноте шахт, позволяя себе забыть о том, что они — лишь малая часть большого целого. Знание о том, что станция Эпсилон — лишь маленький винтик в огромной машине Кастеллакса, стало несущественным для их ежедневного труда и страданий. Теперь, когда они шли мимо центра обработки к железнодорожному двору, им напоминали об их месте в мире и о сверхчеловеческих дьяволах, которым принадлежат их жизни, их мысли и их души.

Железные воины.

Префект Спайдер удовлетворенно потирал свои чешуйчатые руки, наблюдая за тем, как рабов загоняют в железнодорожный двор. Садистская улыбка расплывалась на его широком лице каждый раз, когда кто-нибудь из надсмотрщиков пускал в ход кнут против какого-нибудь медлительного ничтожества.

— Эвакуация проходит быстрее, чем я предполагал, — усмехнулся он, взъерошив шерсть на шее. И тут же пожалел о своём замечании, прижавшись к стене, когда почувствовал на себе взгляды своих хозяев. В этих линзах было обещание смерти, и не больше, чем в красных глазах, которые смотрели с обеих сторон шлема капитана Родаана модели Корвус.

— Приемлемо, — прорычал голос капитана Родаана, обращаясь к префекту, — только если сделать поправку на Плоть. Пять секунд, чтобы их глаза привыкли к солнцу. Ещё три — чтобы они заметили наше присутствие. Ещё пять секунд на то, чтобы их убогие умы перешли от страха к повиновению.

Полуорганические крылья на прыжковом ранце Железного Воина затрепетали в спазме психо-симпатического раздражения.

— Легион не допускает слабости. Все ресурсы с этого форпоста переводятся в Вораго. График не будет изменен. — Рычащий клюв шлема Родаана наклонился, чтобы взглянуть на колонну истощенных рабочих. — Если Плоть нарушит график, они станут не ресурсом, а обузой.

Чешуйчатое лицо Спайдера отпрянуло в тень кожаного капюшона, который он носил.

— Но, Лорд Ужаса, эти люди работали всю ночь! Приказ об эвакуации дошел до нас только сегодня утром…

— Послушание не требует оправданий, — прорычал Родан, в каждом слове слышалась угроза. — Через пять минут остатки Плоти отправятся в путь. Все, кого придётся оставить, будут загонять обратно в загоны.

— Но… шахты были подготовлены для… — протест мутанта замер на губах, его глаза-бусинки выпучились, когда он понял, что Железные воины уже все просчитали. Такое преднамеренное уничтожение оскорбляло чувство материализма Спайдера. Годы наблюдения за станцией Эпсилон дали ему возможность понять, сколько стоит каждый раб, как правильно расходовать провизию, чтобы шахта работала с максимальной эффективностью. Видеть, как это так легко и бездушно выбрасывается на ветер, оскорбляло его на духовном уровне и вызывало холодок страха в душе. Как и рабы, он понял, кто такие хозяева Кастеллакса.

— Кузнец Войны отдал приказ о выжженной земле, — объявил Родаан. — Не должно остаться ничего, что могло бы пригодиться врагу. Шахты будут уничтожены. Все ресурсы, которые нельзя вывезти, также будут уничтожены.

Крылья Родаана затрепетали с легким раздражением. Объяснять все это этому существу было пустой тратой дыхания. Долг префекта заключался в том, чтобы подчиняться, а не задавать вопросы. Он давно усвоил, что так поступают низшие животные, отбросы, называющие себя человечеством. Им не хватало зрения, чтобы видеть дальше своих насущных потребностей, не хватало сил, чтобы выдержать те испытания, которые от них требовались. Если Лжеимператор и сделал что-то правильное, так это создал нечто лучшее, чем человечество. Его ошибка заключалась в том, что он не смог понять, что созданные им существа — не хранители человечества, а его замена.

Железный Воин повернулся и посмотрел на своих товарищей — космических десантников. С первого взгляда было видно, что они разделяют его раздражение. Эта задача была ниже их достоинства — присматривать за толпой рабов, когда их загоняли в транспортные повозки. Стратегия лишения всего региона ресурсов раздражала Родаана. Какой бы продуманной ни была тактика, его воинскую гордость оскорбляло уступать что-либо такому низменному врагу, как орки, даже землю, превращенную в пустыню и бесплодие. Гордость за Легион была высшей идеей в сердце Железного Воина. Отнимите у него это — и вы лишите его самой души.

Родаан прошелся по крыше центра, настраивая оптику на шлеме, чтобы сфокусироваться на железнодорожном дворе. Он видел, как ополченцы Спайдера загоняли рабов в похожие на ящики транспортные вагоны, заставляя их лежать плашмя, чтобы их можно было уложить в шахматном порядке на дно вагона. Тех, кто находился внизу, постепенно раздавливали, поскольку масса плоти все плотнее укладывалась в машину. После закрытия дверей их ждала смерть от удушья. Девять из десяти умрут к тому времени, когда поезд достигнет Вораго, но для Родаана это не имело значения. Его приказ был ясен: забрать все движимые ресурсы со станции Эпсилон и отправить их на Вораго. В каком бы состоянии ни прибыла Плоть, его работа будет выполнена.

Раптор развернулся и окинул взглядом загрязненную пустошь за станцией Эпсилон. Он видел, как шлак растекается по расщелинам, пронизывающим загубленную землю, и наблюдал жуткое мерцание токсинов, исходящее от отвратительной поверхности курганов. Где-то там, за пределами пустыни, находились орки. Как он жаждал найти их, каждая молекула в его теле взывала дать бой захватчику. Лишь дисциплина и верность тренировкам сдерживали его, не позволяя покинуть жалкий форпост Спайдера и повести свои войска на битву, к которой они стремились.

Они должны быть в Диргасе. Громить орков в их грязном гнезде, а не ускользать и ждать пришельцев за Ведьминой стеной! Кузнец Войны Андрааз был неправ, уступая ксенопаразитам даже миллиметр земли. Честь Третьей Великой роты рушилась под бременем бездействия. Они должны нанести удар, быстрый и стремительный, с беспощадной жестокостью. Научить пришельцев испытывать страх.

Долг заглушил мысли, бушевавшие в голове Родаана. В первую очередь он был обязан подчиняться Легиону и своему командиру, а не велениям собственного сердца. Когда придёт время, битвы будет достаточно. Андрааз не был трусом. Как бы тяжело ему ни было, Родаан должен был доверять стратегии Кузнеца Войны.