Глава 12. Начало. Конец
Темный король. Белая королева. Сначала коронация, а мертвые потом. Мертвым уже некуда спешить. Сначала радость, а поскорбеть успеем.
- Народ Франкии, приветствуй своего правителя! - объявляет глашатай на площади, и толпа, вопреки ожиданиям, взрывается ликованием.
Маркус Ди Гриньон даже не представляет, какая проделана работа. Стараниями первого министра столица почти влюблена в своего темного короля. Каждый наслышан о его учености и поистине королевском благородстве. Стараниями людей канцлера Браенга, юную и такую трогательно-нежную в простом белом платье без всяких украшений королеву любят не меньше, а, пожалуй, даже и больше. Она и в самом деле прекрасна, будто невеста.
Маркус, по древнему обычаю, опускается на колени на деревянный помост. Вокруг толпа людей, они смотрят, смотрят... Ну да - король должен служить своему народу. Об этом ему при коронации и напоминают. Конечно, все понимают, что это лишь красивый обычай. Хотя короли думают иначе, они действительно служат. Работают. Не будут грамотно управлять королевством - оставят в наследство детям долги и нищету. У Маркуса не будет детей, но это не значит, что он собирается валять дурака. Напротив, в его планах много чего изменить - например, начать систематическое обучение некромантов. Они могут и должны служить на благо королевства. Нечего прятаться по старым замкам.
Кто о чем - а вшивый о бане. Некромантов ему подавай! Лучше уж подумал бы о техническом прогрессе. Пригласить механиков из Галлии, построить, как там, железные дороги - вот с чего стоит начинать. И аэростаты еще. Когда-то ему в руки попали чертежи одного безумца, который уверял, что люди могут летать - с помощью надутых летучим газом шаров и корзины под ним. Маркус еще тогда подумал, что корзина - слишком ненадежно. Нужна более прочная и устойчивая в воздухе конструкция, о чем он и сказал изобретателю. Дал ему денег и отправил учиться в технический университет Галлии. Надо бы узнать, что с ним стало, с этим безумцем. Но это потом, завтра.
А сейчас он стоит на коленях на помосте (спасибо тому, кто позаботился подложить подушечку, стоять еще долго) и, сделав умильное лицо, слушает напутственную речь старой королевы. Паучиха нарочно затягивает коронацию, вдохновенно перечисляя великие дела покойника (а правил он немало - почти сорок лет, достижений накопил). К счастью (или к несчастью - кто знает), у нового претендента на престол не так уж и много регалий - так, университет закончил, ну и вообще, красавец-мужчина, да еще и женатый.
Клятву доброй совестью служить своему народу и заботиться о каждом из подданных, как о своем собственном ребенке, пришлось повторять, стоя на коленях. Между прочим, молодая королева вообще сидела на заботливо подставленном стульчике и на колени вставала, только когда давала клятву.
По старинному же обычаю корону на черноволосую голову нового короля надел чей-то ребенок из толпы. На этот раз это был какой-то большеглазый чумазый мальчуган лет пяти. Возможно, это был переодетый сын кого-то из вельмож, а может, и в самом деле дернули первого попавшегося мальца - Маркусу было совершенно плевать. Только бы позволили уже подняться, ноги затекли.
Супругу короновал сам, все же поднявшись. Опустил золотой венец на пышные волосы, поднял ее и, не удержавшись, поцеловал в лоб. Этого не было в протоколе, но, кажется, народу понравилось. В конце концов, королевская семья - оплот морали и образец добродетели. Нежные чувства между ними только приветствовались.
- Давай сбежим? - прошептала Иванна чуть слышно, да еще улыбнулась лукаво, но увы -это было невозможно.
А хотелось бы, конечно. Все эти церемонии! Теперь королю несли младенцев со всей столицы, а то и из окрестных мест - и каждого он должен был коснуться и благословить. Никого даже не смущал его темный дар. Идиоты! Его подданные - идиоты! Ну какое от него благословение? Иванна, умница, выручила его. Каждому младенцу в ладошку она вкладывала серебряную монету. Для казны разорительно, для родителей - отличное благословение. Ну и репутация, разумеется.
Иванна же - сокровище, а не жена - шепотом велела принести королю стул, куда Маркус с облегчением опустился, и она же взмахом руки прервала церемонию благословения, громко объявив, что полагающуюся серебряную монету можно получить у казначея и без королевского прикосновения. Очередь родителей (а Маркус был уверен, что некоторых младенцев просто передавали из рук в руки где-то за поворотом, к примеру, эту девчушку с родинкой на щечке он точно уже держал) тут же поредела, а потом и вовсе плавно перетекла в другой угол площади.
А когда на помост выкатили бочки вина, про короля и королеву и вовсе все забыли.
- Вот теперь - бежим, - прошептал он и, хватая жену за руку, быстро тянул ее в сторону дворца, а придворным отвечал, - потом, всё потом, моя супруга утомилась.
Иванна только хихикала, когда он увлек ее в глубину сада к фонтану.
- О мои ноги, - простонал король, стягивая ботинки и задирая брюки.
- Марк, ты же не собираешься... - ахнула она. - Собираешься...
Король сидел на бортике фонтана, опустив босые ноги в воду.
- Иди сюда, - похлопал он по нагретому мрамору. - Не бойся, вода теплая.
- Я и не боюсь, - проворчала девушка. - Просто это совершенно неприлично.
- Мы теперь сами - приличия этой страны, - веско заявил Маркус. - Давай, снимай туфли.
- У меня ведь еще чулки, - жалобно закусила губу девушка.
- И чулки снимай. Или тебе помочь?
- Пожалуй, помочь.
Она поставила небольшую ножку в белом шелковом чулке рядом с его бедром, и некромант с протяжным вздохом скользнул руками под пышную юбку, ища завязки. Не удержавшись, прикоснулся к полоске голой кожи, хотел было подняться пальцами и выше, но не стал, вспомнив, чем кончилась последняя попытка соблазнения. Вообще-то стоит и вовсе держаться от нее подальше, а то ведь он серьезно мог в нее влюбиться - а это ему не нужно, и ей тоже не нужно. Быть друзьями гораздо удобнее. Поэтому он просто снял с нее чулки и посадил рядом, украдкой любуясь на ее ноги.
Похороны прошли куда быстрее и спокойнее. У старого короля уже извлекли сердце - его похоронят отдельно. Тело забальзамировали. Ночь оно стояло в дворцовом храме, где каждый мог с ним проститься - каждый из тех, кого пускали во дворец, разумеется. Потом тело похоронили на дворцовом кладбище - чинно и без каких-либо происшествий. Покойный вел себя очень достойно. Маркусу очень хотелось влить в усопшего родственника немного энергии и поглядеть, как поведет себя многочисленная знать, если Фенимор вдруг сядет в гробу и помашет им рукой, но увы - это было совершенно не по протоколу.
Пришлось терпеть, делать скорбное лицо и радоваться, что Иванна осталась в своих покоях, сославшись на страшную головную боль. Будь она рядом - он бы, наверное, не удержался. Это плохо. Она вытаскивала на свет какого-то другого Маркуса - безрассудного, юного, дерзкого. Раньше, еще мальчишкой, он любил подобные шутки, за что был нещадно порот дедом. Потом его и вовсе на похороны не звали, а он и не расстраивался.
Когда-то он считал, что некромантом быть весело: можно оживить жареную курицу или запеченного поросенка на столе, можно собрать дохлых мух и запустить их в комнату очередной фаворитки отца... Славные были времена.
Бертильда изо всех сил наступила ему на ногу острым каблучком и зашипела:
- Даже не думай, паразит!
- О чем? - удивился Маркус.
- О своих некромантских шуточках! Я помню этот взгляд!
- Извините, - сдавленно прошептал некромант. - Мне, кажется, нехорошо.
Он, растолкав толпу, забежал за куст и глубоко дышал, пытаясь успокоиться, но смех все равно рвался из него, даже не смех, а дикий гогот. Конечно, она знала его шуточки! Ведь это у нее на шее когда-то ожила шкурка от норки и, кажется, цапнула ее за ухо. А ведь никто даже не подозревал, как это было сложно! Попробуй-ка оживи пустую шкуру, да еще не самую свежую! Но он справился и до сих пор гордился своим маленьким достижением.
