На похороны он так и не вернулся, потому что успокоиться не смог. Стоило сделать шаг в сторону кладбища - и из груди вырывался совершенно неуместный, почти истерический смех. Ну и ладно. Фенимору уже плевать, а что касается остальных - ди Оливьеро что-нибудь наврет. В конце концов, в его обязанности входит прикрывать костлявую задницу своего сюзерена именно в подобных неловких случаях.
Глава 13. Сын рыбака
Карл Рюссоле был сыном рыбака из маленькой деревушки на побережье Солнечного моря. Места там были богатые рыбой, а жизнь неторопливая и спокойная. Мужчины уходили в море, женщины сажали овощи и выращивали фрукты и зелень, старики торговали на рынке. Еды всегда было вдоволь, а то, что одежда на детишках была худая и бегали они босиком -кому это в детстве важно? Главное, что есть семья, дом и ласковое море. Работы, конечно, и детям хватало: сети починить, рыбу почистить, дом помыть, за малышней присмотреть. Но все так жили, и никто не жаловался. Зимой, когда море замерзало, рыбачили через лунки, выдолбленные во льду, уже не на продажу, для себя, а торговали рыбой соленой. Когда холодно было, собирались большой семьей дома, у печки, а бабушка рассказывала сказки о том, что в ее молодости франкийцы строили большие корабли и уплывали в Катай воевать, и многие не возвращались. Так и ее отец не вернулся, оставив мать вдовой с кучей ребятишек.
Карл любил своих родителей, любил море, любил виноград, росший в их дворе, а еще он любил читать. Детей здесь читать не учили - незачем им, так он сам бегал в дом к священнику, который отпевал умерших и вершил свадебные обряды. Старик с удовольствием учил шустрого мальчишку всему, что знал сам. Он же потом сходил к его родителям и предложил отдать Карла в школу при монастыре. Обещал, что его будут там кормить и одевать бесплатно. Родители подумали и согласились: если один из восьми детей будет ученым, они ничего не потеряют. Хочется мальчишке учиться - почему бы и нет.
Школа Карлу не понравилась. Скучно и уроки глупые. Он быстро сбежал оттуда, рванул в город, где довольно быстро нашел работу при рыбной лавке. В рыбе он разбирался лучше хозяина, читать и писать умел, деньги считал без обмана. А когда на соседней улице произошло убийство почтенного торговца пряностями, и арестовали сначала его сына, он был глубоко возмущен. В невиновности сына Карл был уверен, он всегда хорошо разбирался в людях. Двенадцатилетний мальчишка до хрипоты спорил с полицейскими и приводил совершенно нелепые доказательства, а потом вдруг оказался прав. Главный полицмейстер его запомнил, переманил на службу - сначала посыльным, потом внештатным агентом, а потом и вовсе отправил в столичный университет учиться.
В столице карьера Карла Рюссоле стремительно пошла вверх, в тридцать он был уже главным дознавателем одного из полицейских управлений, которое занималось расследованием убийств. Впрочем, в подчинении у него было всего шестеро человек, зато здесь сам Маркус ди Гриньон числился внештатным сотрудником и даже получал зарплату.
После коронации, кстати, он вызывал Карла к себе и хотел назначить его главой полицейского департамента Франкии, но встретил неожиданно бурное сопротивление. Переходить на бумажную работу Карл отказался с негодованием, заявив, что его призвание - искоренять преступность, а не управлять людьми.
Рюссоле магом не был, да и откуда мог взяться маг в семье рыбака? Но чутье у него, было, очевидно, врожденное, а за годы работы в полиции он его отточил, как карандаш. То, что происходило в столице, ему не нравилось настолько, что он на месте усидеть не мог, только кружил по кабинету, а потом и вовсе выбежал прочь.
День был прекрасен: солнце, воздух, легкий ветерок. Можно было бы забрать, наконец, сына и погулять с ним в парке. Он давно уже обещал парню. Но вместо этого, хоть и терзаясь угрызениями совести, Карл прошелся по борделям, как официальным, так и подпольным. Ему необходимо было знать, нет ли среди "девочек" жертв неизвестных болезней или внезапных смертей.
Как остро он сейчас нуждался в специалисте! Врача бы... химика, целителя, да любого мага жизни! Любого, кому он мог бы доверять.
В борделях все было спокойно, все в пределах нормы. Дурные болезни, драки, клиенты с разными наклонностями, подпольные аборты... ничего нового. И это тоже было плохо.
- Клянусь, сударь, все в полном порядке, - уверяла мадам Везье. - Ничего такого, о чем вы спрашиваете. Если вдруг что случится, непременно вам сообщу, уж будьте уверены! Кстати, не желаете ли отдохнуть? У меня девочки чистенькие, свеженькие... как майские розы!
- Спасибо, но мне уже пора, - покачал головой Карл. - Да и на службе я.
- Брезгуете? - прищурилась мадам. - А другие не брезгуют. Не уважаете вы нашу службу, а между тем...
- Знаю, знаю, древнейшая профессия, польза обществу, профилактика насилия против женщины, - поднял руки Рюссоле, сдаваясь. - Но я всё же воздержусь. У меня, знаете ли, жена.
- Ой, да все знают, - мстительно ухмыльнулась мадам Везье. - Ушла от вас с сыном, потому что чувствовала себя любовницей и говорила, что вы женаты на работе.
- Именно так. Прощайте.
Карл надвинул на лоб шляпу, нахмурил лоб и вышел. Это был последний публичный дом. И здесь пусто. А это значит, что кто-то очень хорошо подготовился.
На улице небо уже хмурилось, того и гляди, дождь пойдет. Может быть, главой полицейского департамента быть не так уж и плохо? Ему бы предоставили служебный мобиль... с крышей. И шофером. Это однозначно бы упростило все передвижения по городу. И сыну бы точно понравилось. Можно было бы выбирать себе самые интересные дела, а бумажки писать - на это замы есть. Зря отказался. Посмела бы эта шалава таким тоном разговаривать с главой департамента! Да и Жаклин бы, возможно, по-другому на него смотрела. Быть женой второго человека в городе почетно.
Рюссоле поправил шляпу и нырнул под ближайший козырек крыши, прячась от хлынувшего дождя. Конечно, Жаклин плевать на его должность и деньги. Ей нужен он сам и, желательно, в безраздельное пользование. Но как ей объяснить, что его работа - важнее всего?
В нос ударил запах корицы и свежих яблок, он, наконец, огляделся и грустно улыбнулся. Улица Вальгера, дом 2 - куда ж еще его могли занести ноги? Это судьба. Съежился и перебежал через улицу, врываясь в маленькую кондитерскую, будто дождевая туча -мокрый и шумный. Большие стекла витрины покрылись испариной, в зале на два столика было пусто - рано еще. Конечно, только он на рассвете шатается по улицам. Ему по службе положено: бордели работают по ночам, а днем их обитательницы спят. Совсем, как он.
- Господин Рюссоле, сударь! Так рано! - выглянул из-за двери высокий полный мужчина в белоснежном фартуке. - Не ждали! На рассвете к нам только девицы из ближайшего борделя заглядывают, да еще его величество. Он тоже ранняя пташка.
- Его величество? И когда он последний раз был?
- Ох, надо вспомнить! До коронации, точно говорю! Тогда, получается, не его величество, а его высочество... Хм..
- Когда?
- Когда? Да разве ж я упомню? Это ж Элли еще работала! Ой, не смотрите на меня так страшно, сударь, я сейчас посчитаю. Это было. Это было. О! помните, когда девочку булочника нашли? Вот тогда. Точно помню, Элли еще плакала весь день.
Рюссоле кивнул. Совершенно логично, что Маркус, выйдя от него, заглянул сюда. Он всегда хвалил здешние пирожки.
- Расскажите мне еще раз про Элису, - попросил он. - Может, я что упустил в прошлый раз.
- Ох, да что рассказывать, - тут же потемнел лицом кондитер. - Всё уж рассказал. Я утром пришел, а она в подсобке. мертвая. Лежит на мешках с мукой, и лицо такое светлое, счастливое. Это уж потом дознаватели сказали, что без белья она была, а на теле эти. физические жидкости.
- Физиологические.
- Да-да. Стало быть, амуры она крутила в лавке моей. И то сказать, а где ей еще крутить-то было? Дома-то родители да брат с сестрёнкой. Муку я, правда, выкинул. Да и узнал бы раньше - не поздоровилось бы ей. А сейчас что уж говорить.
