Я так и не добрался до истины, не узнал, кто стоял за всей этой историей с внедрением искусственного интеллекта в МВД, вернее, со срывом этого самого внедрения. Кто и зачем решил стереть Ибицу? И Инга Беловская… если она жива, то ей сейчас нужна помощь.
А я стою здесь перед четырьмя головорезами. И вот-вот исчезну, а ей некому будет помочь.
Твари!
Ярость закипала, наполняя тело напряжением. Кирпич сделал шаг вперёд, ухмылка играла на его лице, он перекатывал нож в руке легко и привычно, будто любимую игрушку, всем своим видом показывая, что холодное оружие для него вовсе не экзотика, а словно бы продолжение собственной ладони. Судя по его досье, он действительно был умелым бойцом и опытным убийцей, и теперь это чувствовалось без всяких бумаг.
Надо было всё-таки его убить раньше. Что теперь? Что вообще можно сказать в такой момент… Оставался только один вариант — попытаться достать его лопатой, вложиться в удар, не думая о том, что будет дальше.
Боевики сейчас стояли расслабленно, словно на представлении, с ленивым любопытством наблюдая за разворачивающейся сценой. Представление, сука! Захватывающее, по их меркам, представление.
Кирпич не торопился, будто смакуя момент. Его веко дёрнулось — раз, другой, третий, потом снова раз, другой, третий, четвёртый. Никто этого не видел. Только я. Я разглядел этот тик ясно и отчётливо.
Быстрые подрагивания сменялись затяжными, потом снова короткие, и эта рваная последовательность вдруг сложилась в цепочку, от которого у меня внутри что-то щёлкнуло.
— Это азбука Морзе, — сказала Иби. — Перевожу. Он подаёт тебе сигнал. «Будь готов».
И в тот же миг произошло невозможное: моё собственное веко дёрнулось в ответ, само, без моего участия, будто тело решило действовать раньше сознания, и я понял, что послал ему ответный сигнал:
«Готов».
Видимо, Иби в критический момент перехватила управление этим крохотным мышечным движением. И как, черт возьми, это вообще возможно?
Но искать ответы было некогда, сейчас это не имело никакого значения.
Я был готов!
Глава 18
Кирпич резко развернулся, и в тот момент, когда он поравнялся с Седым, движение стало взрывным: нож вошёл Седому прямо в сердце, молниеносно и точно, с коротким замахом. В тот же миг Кирпич выдернул клинок и тем же движением, не останавливаясь, швырнул его в Медведя, и нож впился тому в грудь, войдя примерно на половину длины клинка. Для такого бугая это было почти ничто, Медведь зарычал от ярости и боли и начал стрелять, но застрявший в груди клинок сбивал ему движения, не давал прицелиться. И пока он переводил пистолет на Кирпича, тот успел нырнуть в сторону, выигрывая секунды, которых всё равно было слишком мало: ещё немного, и Медведь пристреляется.
Бах! Бах! Бах!
Лысый мелькнул где-то фоном, а я уже схватил лопату и рванулся вперёд. Резкий выпад, тычок, и острие лопаты вошло Медведю в горло.
А я почувствовал ладонями, как сопротивление вдруг ломается.
Медведь захрипел, захлёбываясь кровью, и начал валиться, медленно, тяжело, будто исполинское дерево, которое сначала не хочет падать, а потом всё-таки сдаётся и глухо бьётся о землю.
— Уйдёт! — крикнул Кирпич, подхватывая пистолет Седого и выскакивая из гаража.
Снаружи хлопнули выстрелы.
Бах-бах! Но почти сразу им вторил рёв двигателя внедорожника, и стало ясно, что лысый уже успел дать по газам.
Кирпич стрелял ему вслед, ещё раз и ещё, но звук мотора удалялся, унося с собой Серого.
Я подхватил пистолет Медведя и выскочил следом. Тёмный силуэт внедорожника с выключенными фарами уже маячил где-то вдалеке, растворяясь в ночи, я поднял ствол, удерживая его обеими руками, попытался поймать мушку, которая плясала от перенапряжения. Пальцы сжимали рукоять так, будто хотели смять металл, а внутри всё ещё клокотали злость и адреналин, не отпуская ни на секунду.
Бах!
Я нажал на спуск, но в этот самый момент внедорожник нырнул за угол и исчез.
— Сука! — плюнул Кирпич. — Ушёл Серый.
— Поехали за ним, — сказал я, всё ещё глядя в пустоту улицы.
— На чём? — усмехнулся он и кивнул в сторону моей «Волги». — На этом корыте? Не догонишь ты его на такой тачке.
Мы вернулись в гараж. Там лежали два тела, истекающие кровью.
— Спасибо, Григорий, — сказал я.
— Думаешь, я тебе помогал? — хмыкнул он. — Я себе помогал. Они бы меня всё равно завалили.
— Получается, мы теперь союзники, — сказал я. — Расскажешь, что за хрень вообще происходит?
— Думаешь, я знаю? — отозвался он. — Я ж ни хрена не помню.
Я посмотрел на него внимательнее.
— Погоди, — сказал я. — Ты же говорил, что всё вспомнил. И Медведю этому… Или опять придуриваешься?
— Да ни черта я не вспомнил, — буркнул он. — Услышал голоса этих пацанов — щёлкнуло, вот и узнал. Тебя услышал, как ты меня назвал, биографию прочитал — тоже щёлкнуло. То, что мне говорят, то я и помню. Начинаю вспоминать, что рядом, а чуть дальше словно отсекает.
Он развёл руками.
— Тьфу ты, блин, — с досадой плюнул я. — А это хоть кто был-то?
— Коллеги мои, — хмыкнул Кирпич. — Такие же, как и я. Перекати-поле, ни родины, ни флага. Числятся мёртвыми. Из бывших. А теперь выполняют грязную работу для одного человека.
— Какого человека? — спросил я. — Или тоже скажешь, что не помнишь?
— Там нечего помнить, — коротко ответил он. — Мы называли его шефом.
— Имя?
— Никто не знает. И кто он такой — тоже никто не знает. Между нами и им — хренова туча посредников. Через них и получали указания. Серый его, скорее всего, знает, а я нет.
— И какое указание получил ты? Последнее, — уточнил я.
— Убрать тебя и какую-то бабу.
— Какую? — спросил я.
— Не помню.
Я достал смартфон, открыл фотографию и показал ему.
— Её?
Он пригляделся, прищурился.
— Да. Точно. Её я должен был убрать.
— И где она сейчас?
— А я откуда знаю? — пожал он плечами. — Я её так и не нашёл.
— А кто она, ты хоть знаешь?
— Учёный, — сказал он неуверенно. — Какими-то научными разработками занималась. Да… — он вдруг кивнул. — Точно. Сотрудник «Нейросферы».
Я кивнул.
— Инга Беловская… Ну что ж, Гриша, — сказал я. — Хочешь ты этого или нет, теперь мы с тобой союзники. Мне тоже нужно найти эту девушку. Только чтобы спасти.
Золотарёв прищурился.
— А с хрена ли я буду тебе помогать? — прищурился он.
— Потому что только так мы выйдем на тех, кто за всем этим стоит, и узнаем правду. И только так сможем посадить их и обезопасить… тебя и меня.
— Посадить? — усмехнулся он. — Ты вообще понимаешь, кто там замешан?
Он поднял руку и показал уровень где-то над головой.
— Там ого-го. Шеф этот… как кукловод за ниточки дергает. Не-е-е. Через закон его не возьмёшь.
Он помолчал и добавил:
— Я бы его лучше завалил.
— Этот вариант меня тоже устраивает, — спокойно сказал я.
Я протянул ему открытую ладонь.
— Ну что, работаем?
Он секунду смотрел на меня, сощурившись, потом резко выдохнул.
— А пошло всё в жопу!
И размашисто хлопнул меня по руке, сжал ладонь крепко и по-мужски.
— Работаем, мент.
* * *
Оказалось, что Кирпич буквально специалист по ликвидации трупов. Для дела нам понадобилось совсем немного — полиэтиленовая плёнка и скотч, которые нашлись в гараже. Кровь затёрли как смогли, наскоро, понимая, что завтра всё равно придётся купить хлорку и как следует засыпать пятна.
Как сказала Иби, кровь — биологический объект, и при воздействии сильного окислителя она необратимо деградирует, после чего по следам уже невозможно будет провести какой-либо анализ, включая ДНК-исследование. В этот момент моя напарница звучала не как бездушный алгоритм, а как самая настоящая подельница. Хорошая она девочка, да.
Мы упаковали Медведя и Седого, погрузили в «Волгу» и вывезли в лес. Там, уже в темноте, по очереди копали яму отцовской лопатой, тяжёлой, но очень удобной.
