Я перевел взгляд на Плесецкого. Профессор опустился в кресло и уставился в бокал с остатками коньяка. Он не сказал ни слова. Ни мне, ни Кудасову. Просто сидел и молчал.
Понятно.
– Слушаюсь, – сказал я ровно.
Я развернулся и прошел через кабинет. Спокойно, не торопясь. По пути не удержался, и бросил взгляд на стену. Тяжелый стакан прилетел точно в центр стеклянного логотипа «ГенТек» и расколол его на две части. В месте раскола, прямо по стилизованному стеблю, вплетенному в микросхему, стекала густая темная капля.
Как символично…
Я потянул за ручку, открыл двери и вышел, спокойно закрыв ее за собой.
Идя к лифту я достал телефон и разблокировал экран. Я получил от визита то, что хотел – холодную уверенность, которая только крепла во мне с каждой секундой. Открыв секретный чат, я отбил абоненту с пустым аватаром и бессмысленным набором символов вместо имени короткое сообщение.
«Нужно встретиться. Срочно».
Нажав на кнопку «Отправить», я убрал телефон в карман и вызвал лифт.
Почему‑то мне казалось, что сейчас я принял правильное решение.
Единственное правильное из всех возможных.
Глава 24
В ангаре стоял плотный запах солярки, сырого бетона и, внезапно, падали – как будто где‑то в углу сдохла гигантская крыса. Или несколько. Два промышленных прожектора лупили с потолка, превращая помещение в черно‑белую фотографию: резкий белый свет, длинные тени, каждая складка на одежде – как под софитами. Уютненько, ничего не скажешь.
Посреди ангара стоял белый микроавтобус с логотипом «ТехноСервис Плюс» на борту. Одна из сотен мелких подрядных контор, обслуживающих объекты «ГенТек» по всей Москве и области – сервис, монтаж, плановое ТО. Логотип наклеили свежий, поверх заводской краски, и при близком рассмотрении было заметно, что края пленки слегка топорщатся. Но при близком рассмотрении его, надеюсь, никто разглядывать не будет. Потому что если кто‑то полезет рассматривать – весь этот цирк закончится, не начавшись. И закончится он, скорее всего, не в нашу пользу.
Рядом с автобусом расположились восемь человек. Кто стоял, привалившись к борту, кто сидел на деревянных ящиках, деловито проверяя снаряжение. Без нервной суеты, без болтовни, без предбоевого трепа – вообще без эмоций. Как роботы на сборочной линии: каждый занят своим делом и в окружающих не нуждается. Черная тактическая одежда, разгрузки, электрошоковые комплексы – здоровенные штуковины, похожие на укороченные дробовики, только вместо ствола – толстый раструб, стреляющий направленным электрическим разрядом. Эффективная дрянь на короткой дистанции: вырубает человека моментально. Это если попасть в корпус. Если в голову – последствия непредсказуемые. У каждого, помимо электрошока, на ремнях висели короткие автоматы. На всякий пожарный, как полагаю. Хотя определение «всякого пожарного» в данных обстоятельствах казалось мне довольно размытым.
Ли стоял у раскладного стола, на который был брошен планшет с картой объекта. Выглядел он ровно так же, как при нашей последней встрече в забегаловке – неприметная темная одежда, спокойное, ничего не выражающее лицо и часы на запястье, которые стоили побольше, чем весь этот ангар вместе с содержимым. Даже очки снимать не стал. Пижон.
– Внимание, – произнес он негромко, и все бойцы тут же повернулись к нему. Дисциплина. И, что характерно, дисциплина не армейская, не показушная, а та, которая вбивается годами реальной работы. Интересные у вас ребята, господин Ли. Где таких берут?
– Итак, слушаем вводные. Цель – дата‑центр корпорации «ГенТек», промышленная зона «Северная». Задача – проникновение и уничтожение серверной инфраструктуры объекта. Приоритет – нелетальные методы. Охрана объекта – живые люди, которые просто делают свою работу. По возможности не убивать. По невозможности – решайте на месте, но потом объясните мне лично, почему не получилось иначе.
Пауза. Никто не шевельнулся, не переглянулся. Приняли к сведению.
– Это, – Ли кивнул в мою сторону, – Антей. Он – действующий начальник охраны данного объекта. Он проведет вас внутрь, обеспечит проход и вырубит системы безопасности. Слушайте его и делайте, что скажет. Вопросы?
Восемь пар глаз уставились на меня. Оценивающие, спокойные, абсолютно ничего не выражающие. Как оптические датчики – сканируют, считывают, не делают никаких выводов. Я ответил тем же взглядом. Что ж вы за люди такие, ребята, а? Впрочем, какая мне разница… Через пару часов мы либо сделаем то, зачем собрались, либо нет. И в обоих случаях поближе знакомиться ни к чему.
– Охрана серьезная, – сказал я. – Вооруженная, хорошо обученная, но у нас фактор внезапности. Автобус внесен в базу объекта как плановый рейс подрядчика. КПП пропустит без вопросов. Внутри я заблокирую зону и выключу охранную систему – камеры, датчики периметра, тревожные кнопки. На мониторах у дежурной смены встанет картинка. Дальше – надеваем маски и работаем. Лица не светим ни при каких обстоятельствах. Вопросы?
Вопросов ни у кого не было. И я даже не знал, хорошо это, или плохо.
* * *
Автобус выкатился из ангара и набрал скорость, вливаясь в послеобеденный московский трафик. Я сидел в салоне, откинувшись затылком на стенку и прикрыв глаза, и пытался не думать о том, что делаю, куда еду и зачем. Получалось так себе.
За тонированными окнами ползла обычная дневная Москва. Часов пять вечера, автоматика разводила потоки по полосам, на тротуарах шуршали прохожие… Обычный вечер обычного рабочего дня. Для всех, кроме одного мудака в фургоне сервисного микроавтобуса, который вместо того чтобы ехать домой, как нормальный человек, едет взрывать объект собственного работодателя в компании восьми незнакомых мужиков в черном. Карьерный рост, мать его. Стремительный, я бы сказал. О таком меня на собеседовании не предупреждали.
Ли вчера ответил практически моментально – и уже через полтора часа мы с ним встретились в каком‑то складском помещении на отшибе – холодном, пустом, пахнущем сыростью и мышиным дерьмом. Ли пришел один. Ни свиты, ни охраны, ни записывающих устройств. По крайней мере, видимых.
– Значит, ты все же посмотрел файлы Войлова? – холодно посмотрел он на меня сквозь стекла очков.
– Посмотрел, – коротко кивнул я. Погружать в подробности я не стал. Ни к чему им знать о том, что произошло в кабинете Плесецкого. На дело оно все равно никак не повлияет.
– И сейчас согласен с тем, что «Эдем» опасен и должен быть уничтожен?
Я вскинул брови. Уничтожен? Ребята, да у вас ресурсов на это хватит?
– Основное ядро Эдема находится в Сколково, – сказал я. – В защищенном бункере, под тремя уровнями бетона и бог знает чего еще. Если вы рассчитываете до него добраться – забудьте.
– Сколково мы не потянем, – Ли качнул головой с таким выражением лица, будто речь шла не о штурме стратегического объекта, а о переносе дачного барбекю из‑за дождя. – Проще бомбардировку устроить, чем штурмовать. Но есть другой вариант. Дата‑центр в промзоне «Северная». Один из ключевых узлов, связывающих модули системы между собой. Узлы маршрутизации, резервные копии, калибровочные данные нейросети. Без них полный запуск невозможен – если мы это уничтожим, «ГенТек» откатится на годы. Может, на десятилетия.
Промзона «Северная». Я знал этот объект. Плесецкий туда часто ездил. Охраной на объекте занимался не я, но представление о системе безопасности имел. Как и имел в нее доступ. Пока что имел. В том, что вчерашний демарш в офисе Плесецкого не останется без последствий, я практически не сомневался. Потому следовало поспешить.
– Когда? – спросил я.
– Завтра.
– Завтра?.. – я посмотрел на него. – Вы серьезно? За сутки? – несмотря на то, что я сам только что думал о том, что времени мало, рвение Ли меня удивило.
– У нас все готово, Антон. Люди, снаряжение, транспорт. Не хватало одного элемента – человека изнутри.
