Раиль решительно убрал ее ладонь со своей груди. Она, кажется, не так его поняла, потому что склонилась к нему еще ниже, почти соприкасаясь с ним носами. Пришлось взять ее за плечи и отодвинуть от себя.
- Юми, ты только что родила ребенка, - напомнил он. - С кем ты его оставила?
- С нянькой, - рассеянно ответила катаянка, осторожно расстегивая рубашку и проводя холодными пальцами по его ключицам. - Там и кормилица есть. Здесь не Катай, здесь можно просто родить, а дальше ребенком займется кто-то другой.
- Зачем ты тогда рожала, если не кормишь и не нянчишь?
- Муж хотел сына, - пожала она плечами, дальше расстегивая его пуговицы.
- Хватит, - рявкнул Раиль внезапно. Он терпеть не мог, когда женщины вешались на него. Подобные вольности позволялись только Шессе. - Юми, я женат.
- И что? - удивилась она. - Кого это останавливало?
Внезапно ему стало противно. Стать очередным трофеем в ее списке? Увольте. Он согласился бы стать последним, единственным, а может быть, теперь и не согласился бы, но крохи ее внимания были просто унизительны, к тому же никакого влечения к ней он уже не испытывал, мгновенно вспоминая ее в родах.
- Я перерос свои юношеские увлечения, Оюми, - твердо сказал он, глядя ей в глаза. - И Шесса не заслужила подобного отношения.
- Ты ее любишь? - подняла тонкие черные брови катаянка.
- Нет, - честно ответил Раиль. - Но я ее выбрал, она моя жена, а значит, не уважая ее, я не буду уважать себя.
- Достойно, - кивнула Оюми. - Ты прекрасен, Раиль. Я, наверное, ошиблась, не дав нам шанса.
Она отошла в сторону, растворяясь в темноте, а Раиль вдруг с насмешкой подумал, что всё равно у них бы ничего не вышло - она же родила недавно, организм еще не восстановился в полной мере. Как целитель, он категорически запретил бы ей подобные шалости.
Шесса не спала. Она ждала его в комнате, стоя у открытого окна, и твердо намеревалась поговорить и расставить все по своим местам. Ей хотелось скандала.
«Я живой человек, - думала она. - Разве можно так меня унижать? Любишь ты другую, хочешь с ней жить - ну и люби ее, пожалуйста. Просто имей мужество признаться в этом». Она до конца не верила, что Раиль действительно ей изменяет. При всех своих недостатках, он был до высокомерия честным с людьми. Это тоже была гордость - он не опускался до того, чтобы придумывать себе какие-то оправдания. Если бы он изменил ей и скрыл это - она, чего доброго, подумала бы, что он ей действительно дорожит и не хочет терять. Так что все пока было не так уж плохо. Но Шесса хотела раз и навсегда избавиться от своей больной любви, а для этого ей был нужна жестокая правда из его уст. Она устала жить иллюзиями. Решено! Пусть уматывает к своей Юми. Не будет она больше его женой.
К тому же она теперь была абсолютно уверена в своей беременности.
- Где ты был? - ровно спросила она, подмечая и его полурасстегнутую рубашку, и лихорадочно блестевшие глаза.
- У Маркуса и Иви, - честно ответил он. - Шесса... иди ко мне.
- Нам надо поговорить, - несколько растерялась от его напора девушка. Она не могла понять, что с ним происходит.
- Потом поговорим, - шептал он, приближаясь и опуская горячие ладони на ее бедра.
Шесса дернулась. Она очень редко видела мужа таким откровенно возбужденным. Он тяжело дышал и глядел на нее так пристально, что у нее самой перехватывало дыхание. Раиль прижал ее к себе, и она ощутила его желание так остро, что по телу прошлась сладкая волна предвкушения. Со вздохом он прильнул к ее губам, запуская руки в тяжелые черные волосы и растрепывая их. Могла ли она устоять? Да она даже думать ни о чем не могла, тут же поддаваясь его напору.
Раиль рванул на ней ночную рубашку, принялся целовать тонкую шею и ключицы. Ему было очень нужно избавиться от тошнотворного привкуса, оставшегося после разговора с Юми, и почему-то казалось, что именно Шесса и ее губы обязательно в этом помогут. Шесса - она искренняя, не притворяется, не обманывает его. Шесса единственная, кто знает его настоящего, со всеми недостатками и стремлениями. Она знает - и все равно любит его. А любовь женщины - это глубокое озеро, куда хочется погружаться снова и снова.
Раиль посадил жену на подоконник, избавляя от обрывков рубашки, снова поймал ее губы, целуя не так, как всегда - а неторопливо и мучительно нежно. Он хотел насытиться ими, хотел, чтобы она извивалась в его руках, стонала и умоляла взять ее. Ему сейчас было не так важно свое удовольствие, хотелось лишь давать. не брать. Подобное было для него внове. Раиль был эгоистичен, прекрасно это осознавал и даже гордился. Ничего и никогда он не делал просто так, от чистого сердца, во всем искал выгоду (разве что для семьи делал исключение, и то редко). Сейчас он спускался горячими поцелуями по трепещущему женскому животу тоже для себя - то ли желая оправдаться за свое безобразное отношение к Шессе, то ли просто наслаждаясь происходящим - он и сам не понимал. Не извиняться же ему за мысли, о которых она не знает, в самом деле!
- Что ты делаешь? - в панике шептала Шесса, пытаясь сдвинуть колени, когда мужские губы спустились так низко, что коснулись жестких волосков внизу живота. - Ты с ума сошел!
- Тише, окно открыто, - отвечал он, с силой разводя ее ноги. - Хочу так.
- Но ты же никогда... ты всегда говорил... - Шесса вся тряслась, не понимая, что на него нашло.
- Помолчи, женщина. Разве твои «Руководства» не учат жену подчиняться мужу?
Ей пришлось согласится; испокон веков мужчина главенствует во всем. Что, всё же, вообще происходит? Что с ним случилось? Она хотела бы об этом подумать, но его горячее дыхание почти обжигало, а когда он скользнул языком по влажной промежности, ее тело выгнулось, а изо рта сам собой вырвался всхлип. Она зажала рот руками, почти плача от незнакомых, слишком ярких ощущений, а Раиль только шире разводил ее ноги, с непонятным самому любопытством лаская ее губами и языком, собирая капли сока, ловя зубами горошину клитора и чуть ее посасывая. Он добился своего - Шесса вся дрожала, стонала сквозь пальцы, ерзала, то пытаясь увернуться от его прикосновений, то подаваясь ему навстречу бедрами. Она, кажется, уже не осознавала, где находится, и Раилю это страшно нравилось. Не всё же ей доводить его до изнеможения. Она вскрикнула протяжно и отчаянно, как птица, запульсировала под его пальцами, и он все же не сдержался. Сдернул ее с подоконника, лихорадочно дернул свой ремень, стягивая узкие модные брюки и тут же, уже не сдерживаясь, рывком проник в горячее мягкое лоно.
Заглянул ей в лицо: Шесса смотрела на него совершенно безумными круглыми глазами, на щеках красные пятна. Почему он все время забывает, какая она красивая? Самая красивая женщина Катая, а, может быть, и Франкии. уж точно - самая страстная. Она тянула его за волосы, целуя, закидывая ноги ему на талию и двигаясь под ним, но он никак не мог позволить ей быть главной, и потому прижимал ее к полу всей тяжестью своего тела. Как и все мужчины его рода, Раиль никогда не отличался ни ростом, ни развитой мускулатурой, он был, конечно, крепким, но скорее, жилистым, чем коренастым. Но Шесса была совсем малышка, даже ниже ростом, чем он. С ней он ощущал себя настоящим мужчиной, а не недомерком, хотя и понимал, что она сильная и ловкая, и если нужно - и его легко побьет. Но она снова и снова покорялась ему, его порывам, его желаниям, его рукам и телу. Его женщина, его жена.
Глава 35. Похмелье
Кто пропустись главу? Я пропустись главу! В общем, сегодня как-то так вышло.
Сразу две.
Шесса растерянно глядела на спящего Раиля. Что это вообще было? Он был так нежен, так щедр на ласку, так требователен! Он словно не мог насытиться ей. Такое уже было однажды, в самом начале их отношений, когда он буквально дорвался до любовных игр. В те времена он просто сходил с ума от ее тела, исследовал, изучал, зажимая ее в каждом углу, так что даже дед ее не выдержал и уехал на пару месяцев из дворца, видя, что у внучки никаких сил на лекарское мастерство не остаётся.
