Степан посмотрел на них холодным, оценивающим взглядом.
— На кого он работает? — спросил лысый.
— Сами пока не знаем, — ответил Разумовский. — Но это те, кто ставит нам палки в колёса.
Он сделал паузу и продолжил:
— И вот ещё что. Система «Интеллект», которая изначально готовилась к внедрению в МВД, не уничтожена. Датчики фиксируют активность. Она входит в базы данных, включает камеры и скачивает информацию из сети, пользуясь доступами к Wi-Fi-модулям, подбирая новые пароли. Использует вышки сотовой связи. Мы пытались её заглушить, но прибор подавления был уничтожен. Его сожгли неизвестные сегодня ночью.
— Ну а мы при чём? — пробурчал Серый.
— При том, что активность искусственного интеллекта фиксировалась примерно в том же квадрате, где находился Фомин, — холодно сказал Разумовский. — Это доказывает его причастность, и таких доказательств нам вполне достаточно для выводов.
— Хм, — задумчиво проговорила Ирма. — На учёного, конструктора или там айтишника он явно не похож. Я вообще думала, что он настоящий полицейский. Какие ему базы? Как такое может быть?
— Ты думаешь, это он активирует искусственный интеллект? — спросил лысый Разумовского.
— Не знаю, — ответил Степан. — Мы это пока не выяснили. Ваша задача — выяснить. Наблюдайте за ним аккуратно. Так, чтобы он ничего не понял.
— Легко сказать, — пробурчал Серый.
— Ваш хозяин, — сказал Степан и тут же поправился: — вернее, наш хозяин платит хорошие деньги. И ваша задача — отрабатывать. Меня не волнует, как вы это сделаете, но его приказы обязательны к исполнению.
— Да я говорю, этого Фомина проще грохнуть, — возразил Серый. — Он, сука, моих напарников пришил. Они с Кирпичом их положили.
Он сжал челюсти.
— Я столько с ними прошёл… Особенно с Медведем. И вот на тот свет отправили. Падлы.
Но на Разумовского, кажется, эта тирада не подействовала. Он упёрся в лысого взглядом и с напором произнёс:
— Ты слышал приказ?
— Приказ — не трогать. Следить. Выяснить, есть ли связь с искусственным интеллектом, — нехотя повторил Серый.
Взгляд он не опускал, но спорить не пытался.
— Как выясним, найдём систему и уничтожим, — добавил Степан.
— То вы внедряете систему, то уничтожаете, — скептически бросил Серый. — В чём смысл?
— Тебе не нужно понимать смысл, — отрезал Разумовский. — Тебе нужно выполнять приказ.
— А я бы всё-таки его пришил, — упрямо сказал Серый, правда, уже куда-то не то в потолок, не то в стену. — Если его убрать, думаю, и искусственный интеллект накроется. Разве нет?
— Нет, конечно, — усмехнулся Разумовский. — Она же не у него в голове живёт. Господи, ну что за страна непуганых идиотов.
— Ну да, — буркнул Серый. — Такого быть не может.
Тем временем Разумовский открыл сумку и достал сверток.
— Вот вам на расходы. Рассчитывайтесь только наличными. И не вздумайте пользоваться банкоматами, там на каждом камеры. По пустякам из дома не выходить. И водку не жрать. Это к тебе относится.
Он перевёл взгляд на лысого, посверлил несколько секунд и добавил:
— Если есть пожелания по оружию…
— Мне моего пистолета хватит, — буркнул Серый.
— А я огнестрельным не пользуюсь, — добавила Ирма, поигрывая ножом в пальцах.
Разумовский кивнул, развернулся и вышел.
— Ну что, — Серый кивнул нежеланной напарнице на деньги. — Считай.
— Почему это я должна считать? — фыркнула Ирма.
— У меня пальцы под другое заточены, — заржал Серый. — У тебя вон какие тонкие, ну вот и считай. И всё-таки я хочу завалить этого Фомина, — добавил он, уже серьёзно.
— Ты разве не слышал приказ? — холодно сказала Ирма.
— Плевать мне на приказы. Завалю и скажу, что нечаянно получилось. Сам, мол, напоролся. Работа у нас… ненормированная, дорогуша.
— Нет, — отрезала она. — Мы должны чётко следовать указаниям.
— И что, настучишь на меня? — Серый медленно повернулся к ней, поглаживая пистолет.
— Только дёрнись, — спокойно сказала Ирма.
Она перехватила нож двумя пальцами за клинок и слегка подняла руку, всем своим видом давая понять, что готова метнуть его в любой момент.
Глава 7
— Вызывали, товарищ подполковник? — постучав, я приоткрыл дверь кабинета начальника ОВД.
Еремеев, развалившись в кресле, дул на кружку чая, которую держал в руке.
— Да-да, Фомин, заходи, — приветливо кивнул он. — Садись.
Широким жестом указал на стул напротив, отставил кружку, взял со стола бумаги и протянул мне.
— Вот, на-ка, возьми.
— Это что? — спросил я, поднявшись и подойдя ближе.
— Направление на ЦПД. Полиграф, тестирование. Всё по полной. Надо быстренько пройти и на должность вставать.
— Хм… Какую должность? — удивился я.
— Ну как же, что, забыл? Старший опер.
— Так я рапорт ещё не писал.
Начальник поджал губы.
— Так иди в кадры и пиши. Я не понял, Фомин… Ты что, не рад?
— Ну… неожиданно как-то. Да, конечно, рад, — сказал я после паузы.
Прозвучало не слишком-то приподнято, но Еремеев не стал на это обращать внимания. Он явно был человек деловой и не слишком отвлекался на вопросы настроения.
— Ну и хорошо. Только имей в виду: ответственности больше, работы больше. Ну и сам понимаешь, потолок майорский, вместо четырех маленьких звездочек одну большую на погон получишь. Опять же таки, зэпэшка больше, — он потер большой и указательный пальцы. — Не намного, но все же. Но впахивать больше придется, это уж верняк.
— Работой меня не напугать, — сдержанно ухмыльнулся я.
— Молодец, — кивнул Еремеев. — Я в тебе не ошибся, Фомин. Так что, давай по-быстренькому решай дела. А вот на полиграф надо прямо сегодня смотаться.
— Сегодня?
— В главк. В Центр психологической диагностики МВД. В медико-санитарной части, сам знаешь где. В общем, там пройдёшь тестирование. Чтобы дело пошло уже, давай, давай.
Я нахмурился.
— А на старшего опера разве нужно проходить полиграф? Вроде, это для руководящих должностей. Не помню, чтобы кто-то из наших проходил.
— Теперь нужно, — спокойно сказал он. — Новое правило. Порядки такие, всё время что-то меняется. А тебе, между прочим, вдвойне нужно, с прицелом, так сказать, на будущее. Пройдёшь сейчас — потом не придётся. Если срок не вышел.
— На какое будущее? — снова удивился я.
Еремеев внимательно посмотрел на меня и вдруг спросил:
— А как тебе вообще Румянцев, Владимир Степанович?
— В каком смысле?
— Ну как начальник, — снова удивительно спокойно пояснил тот. — Как работник. Как коллега.
— Да нормально, — ответил я. — Мировой мужик. А что?
Подполковник чуть поморщился.
— А мне вот что-то он не нравится.
Еремеев постучал ногтем по столу, будто бы в задумчивости, но я пока не понял, вправду ли он над чем-то размышляет или уже всё решил.
— Вот у него и возраст предельный уже, — проговорил он не торопясь. — Каждый год теперь продлевать надо, с моего разрешения. Вот сижу и думаю… подписывать ему рапорт на продление или нет. Мм?
И, вроде бы, спросил, а вроде бы — просто думает человек вслух. Я понял, что он хотел бы знать моё мнение, но при этом не нарушает не только субординации, но и вежливости, приличий. Ведь если подписать, то нам с Румянцевым ещё служить и служить вместе.
— Подписывайте, конечно, — заверил я. — Я его давно знаю, с самого начала службы своей. Нет, даже раньше. Он ещё с моим отцом раньше работал. И отец…
— Раньше мы все другие были, — задумчиво произнёс Еремеев, в этот раз не заметив, что меня перебил. — Но я смотрю и на тебя, и на него и вижу: хватку Румянцев теряет. Как говорится, Акела промахнулся.
Он помолчал и добавил:
— Вот и выходит… На пенсию, наверное, буду отправлять.
— Ну так кого же тогда вместо него ставить? — возразил я. — Некого ведь.
— Как это некого? — хитро прищурился подполковник. — Вот станешь старшим опером, а там, глядишь, если оправдаешь мои надежды и будешь так же работать, и начальником УГРО поставим.
