- Вас сожгут. Или отрубят голову - тут уж как повезёт. Смотря за что присудят смертную казнь. Если за черное колдовство - костёр. Если за убийства и заговор - госпожа гильотина.
- Если осмелятся, - мужчина ухмыльнулся, и его облик поплыл. Через мгновение перед дознавателем сидел Маркус ди Гриньон и криво улыбался. - Господа, это заговор против короны! Что скажет народ?
- Ух ты, здорово! - радостно воскликнул народ в лице черноглазого кудрявого аптекаря, сидевшего незаметно в углу. - Он силен! А тень не та. И руки по-другому держит. И его величество не так рубашку носит. У него всегда пуговица расстегнута.
Шарль ди Моро свистяще выругался и вдруг вскочил на ноги. В два прыжка он оказался рядом с аптекарем и уже занёс над ним кулаки, но Раиль и Карл повисли на его локтях и не позволили ударить столь наблюдательного свидетеля. С иллюзионистом приключилась натуральная истерика. Он ругался, брызгал слюной, вырывался и проклинал все на свете. Видимо, он надеялся еще выйти сухим из воды, но теперь понял, что это ему не удастся.
Иванна уютно расположилась на коленях у мужа. На казнь отца Маркуса они не пошли. Процесс и суд были закрытыми, и приговор приводили в исполнение не на главной площади, а непосредственно в тюрьме. Маркус не пожелал позорить свой род, да и беспорядков опасался. Кто знает, какую маску Шарль наденет напоследок. А больше
никому обвинений предъявлено не было, хотя было понятно, что любовница Шарля ди Моро была замешана в этом деле по уши. Но непосредственно к убийствам она руки не прикладывала, и ее наказание ограничилось пожизненной ссылкой в собственном замке. Анну-Марию отстранили от двора. Иванна охотно бы ее простила, но Маркус не позволил. Хотя девушка и действовала под давлением обстоятельств - у Аурелии в замке жила незаконнорожденная дочь фрейлины - но за свои проступки каждый несет ответственность самостоятельно. В конце концов, теперь Анна-Мария воссоединилась с дочерью и поселилась в городе. Ей еще предстоит найти работу или богатого мужа.
- Ты очень переживаешь, да? - шептала королева, гладя мужа по плечам. - Мне так жаль!
- Иви, со мной все хорошо, - мягко фыркал Маркус. - Он чужой мне человек. Я не переживаю. Мне вообще плевать.
- Ты можешь мне рассказать все-все. Я пойму.
- Все-все? - заинтересовался некромант. - Тогда я хочу рассказать о таможенных сборах. Смотри, у меня есть идея. Что если нам обложить налогом предметы роскоши, а для дешевого продовольствия, наоборот, снизить пошлину? Катайский рис, к примеру, или говядина из Галлии будут на внутреннем рынке дешевле...
- Марк! - стукнула его кулачком в плечо девушка. - Ты зануда!
- Я знаю. Это плохо?
- Это неважно, - ласково улыбнулась Иви. - Я тебя люблю таким, какой ты есть.
Глава 43. Шесса
Шесса лежала на неразобранной постели лицом к стене, прижимая коленки к груди и отчаянно страдая. Она никогда не думала, что это может случиться с ней. Она же сильная! Здоровая! Ей всегда казалось, что многие беременные женщины преувеличивают свое недомогание, притворяются, чтобы привлечь внимание. Иначе как объяснить, что кто-то порхает как птичка, совсем ни на что не жалуясь? Вон ведь грипп - все им болеют одинаково. Нет, беременность не болезнь, но организм у всех одинаково устроен. Впрочем, возможно, изнеженные девицы, которые всю жизнь только и делали, что гуляли по саду и нюхали цветочки, и позволяли себе слабость, но она-то, с детства скитавшаяся по стране и никогда не пренебрегавшая тренировками!
Оказалось, что она была не права. Ей было плохо. Целый день ее тошнило, и слабость жуткая. И, что невероятно, хотелось есть. Еды не было, сходить за ней в лавку казалось чем-то невероятно сложным. Впрочем, сходить - это полбеды. Приготовить - вот это проблема! Еда же пахнет... А ее от запахов просто выворачивало. С утра у соседей варилось что-то отвратительно неаппетитное, отчего она просто задыхалась и не отходила от тазика. А ведь она знала, как унять тошноту: травки всякие есть. Безопасные в ее положении. Вот только все склянки и запасы остались в медицинском коробе Раиля, а идти к нему на поклон после того, как сама же гордо махнула хвостом, было стыдно.
Такая долгожданная и радостная беременность вдруг стала для всегда здоровой и бодрой Шессы едва ли не проклятием. Она уже даже думала про себя, что не больно-то ей нужны дети...
Хлопнула дверь.
Шесса сжалась в комочек и тихонько заскулила. Никого она не ждала, и адрес свой никому не говорила, но она неплохо знала своего мужа: он упрямый. Захочет найти - найдет.
- О боги, Шесса! - раздался сердитый голос Раиля. - Ты зачем окна закрыла? Тут же дышать нечем!
Он промчался по комнате как вихрь - во всяком случае, воздух пришел в движение. Катаянка не поворачивалась, не шевелилась. Только услышала, как затрещали рассохшиеся деревянные рамы, и почувствовала, как в комнату хлынул поток свежего ветра. Признаваться, что ей банально не хватило сил, она не собиралась.
- Шесса? - в голосе степняка несвойственная ему нежность. - Что с тобой?
Он ласково гладил ее по волосам, и она не выдержала - повернулась. Смотрит встревоженно - ууу, притворщик!
- Так, - прищуривается Раиль. - Ты весь день так лежишь?
Он уже заметил и плохо вымытый тазик, и бледное осунувшееся лицо девушки, и ее унылый вид. В отличие от жены, он никогда не считал беременность чем-то незначительным, в конце концов, его сестра выносила и родила троих. А молчать Лили не любила и брата не щадила, щедро делясь подробностями своего состояния и буквально требуя, чтобы он ее консультировал по малейшему подозрению в недомогании.
Шессе явно беременность давалась тяжело. Он даже чувствовал себя виноватым - отчего не пришел раньше?
- Что болит? - строго спрашивал он, пробегаясь пальцами по ее груди и животу. - Сколько раз тошнит? Когда последний раз ела?
- Ничего не болит, только слабость и голова кружится, - неохотно отвечала Шесса. -Тошнило раз пять сегодня... ничего не ела.
- Плохо, Шесса. Ты же лекарь, сама знаешь, что это неправильно.
- Знаю, - уныло вздыхала она.
- Так, ты лежи, я за едой схожу. Что ты хочешь?
- Яблок хочу! И мяса! - оживилась девушка. - И рыбы! И огурцов, только сладких... с медом.
Раиль невольно улыбнулся - такой она ему показалась милой и, не удержавшись, быстро поцеловал жену в губы.
- Не скучай, я быстро.
Шесса от удивления даже приподнялась. Такой Раиль был для нее незнаком. Пожалуй, это даже пугало.
Потом она сидела на кровати, оперевшись на стену, и с изумлением наблюдала, как ее муж, что-то мурлыча себе под нос, раскладывал на подносе еду - в катайской манере, много всего в маленьких тарелочках. От такого зрелища даже тошнота куда-то отступила, и мясо в прикуску с яблоками и сладким пирогом показалось ей невероятно вкусным.
- А теперь полежи немного, - скомандовал мужчина, едва ли не силой укладывая ее в постель. - А я приберусь.
Боги, он моет пол! Ее гордый супруг ползает по комнате с тряпкой! Это было недопустимо, мужчина не должен! Шесса даже вскочила и попыталась вырвать у него ведро.
- А ну лежать! - рявкнул степняк. - Быстро в постель! Я рад, что тебе легче, но справлюсь без сопливых! Угомонись, я врач. Уж полы помыть у меня руки не отвалятся!
Шесса кусала губы и едва не плакала. Так неправильно! Это она должна! А потом Раиль и вовсе подхватил ее на руки и потащил в уборную, приговаривая, что в комнате Шесса теперь - самая грязная. Поставил ее в большую деревянную лохань и принялся стаскивать с нее одежду.
Не показалось. У его жены действительно увеличилась грудь и округлились бедра. Тело менялось - и, что странно, становилось красивее. Раиль был степняк, ему нравились женщины, похожие на женщин, а не на девочек-подростков. Он признавался себе, что жена его привлекала. Ее обнаженное тело возбуждало. Если бы не ее слабость, он бы, не раздумывая, разделся и залез к ней в лохань, но сейчас приходилось сдерживаться и только гладить мягкую грудь и наблюдать, как по ее телу скатываются капли воды. Ей было холодно. Темные соски заострились, по телу бегали мурашки. Он, не удержавшись, опускался на колени и повторял намыленными пальцами их путь, скользя по лодыжкам, бедрам и ягодицам.
