Осада Кастеллакса (ЛП) - Вернер К. Л.

Орки только начали оправляться от первоначального шока, когда внезапно среди них оказался Родаан. Его цепной меч закружился в яростном танце расчленения и смерти. Пистолеты, топоры, мечи и дубины, весь грубый арсенал ревущих ксеносов не мог сравниться с убийственной точностью Железного Воина. Воющая толпа убийц-ксеносов распалась в кучу отрубленных конечностей и изувеченных тел, залитых кровью и мозгами.

Резня грозных орков повергла уцелевших гретчинов в полную панику. Визжа от ужаса, зеленокожие выбегали из укрытий, в полном беспорядке убегая через входные люки и погрузочные отсеки.

Узраал и Бельфегор не тратили время на бегущих тварей. Как только Родаан вступил в бой с орками, другие Рапторы бросились к пушке, доставая с поясов мельта-бомбы и прикрепляя магнитные заряды к казённику орудия.

— Почему мы теряем время на пушку? — проворчал Бельфегор. — Дай нам немного времени, и мы могли бы заминировать весь арсенал. Разнести эту мерзость обратно в Диргас!

— Это задержало бы атаку орков, — согласился Узраал, засовывая последнюю из своих бомб в механизм извлечения снарядов. — Дало бы жалким личинкам плоти больше времени на бегство.

— Выполняйте приказ, — отрезал Родаан.

Он на миг замер, прислушиваясь к звукам новых орков, мчащихся по коридорам боевой крепости. Судя по шуму, их на мгновение задержали толпы бегущих гретчинов. Родаан не рассчитывал, что это препятствие надолго их остановит.

— Установите заряды и убирайтесь, — приказал Родаан.

Соскочив с поднятой погрузочной платформы, он расправил свои полуорганические крылья, спланировав в изящном вираже к основанию пушки. Не теряя времени, он забрался обратно в ствол и, оказавшись внутри, включил турбины прыжкового ранца. Замкнутое пространство усилило мощь двигателей, выбросив его из пушки со скоростью, которая раздробила бы кости обычному человеку. Даже для легионера это испытание требовало предела выносливости. Он чувствовал, как лопаются кровеносные сосуды, как рвутся мягкие ткани ушей и носа, пока он стремительно вылетал в небо. Используя крылья, Родаан превратил подъём в штопор, что позволило ему следить за тем, как остальные бойцы его отряда один за другим вырывались из пушки.

Мгновение спустя брюхо боевой крепости содрогнулось. Густой чёрный дым повалил из пушки и корпуса вокруг неё. Взрыв мельта-бомб был сигналом, которого ждали Пазуриэль и Гомори. Взлетев со своих позиций на башнях, последние члены отряда «Кирит» поднялись с поражённого ксеносского исполина.

Уничтожить его было бы легко, размышлял Родаан. Бельфегор был прав в этом. Орочья армия в Аборо была бы парализована такой потерей. Но план Гамгина предусматривал полное уничтожение этого воинства, а не временное ослабление.

Взрывы вызвали ответ от железнодорожного терминала — последнего оплота человеческого сопротивления в Аборо. Все оставшиеся в городе осадные орудия и ракетные батареи открыли огонь, обрушивая залпы на боевую крепость. Непостижимо толстый корпус выдерживал даже самые мощные удары, а поле, зловеще напоминающее пустотный щит Титана, ожило, ослабляя атаку. Орочьи орудийные расчёты ответили на обстрел, и Родаану показалось, что он слышит, как орочий военачальник воет от разочарования из-за потери главного орудия.

Теперь орки будут в ярости, достаточно безумны, чтобы забыть обо всём, кроме мести. Достаточно безумны, чтобы отбросить то немногое, что их примитивные умы понимали в логике и стратегии.

Ловушка капитана Гамгина захлопнулась. Оставалось лишь убить добычу.

Глава IX

День I плюс шестьдесят пять

Пикт-экраны один за другим гасли, пока бронированный поезд мчался прочь из Аборо, покидая зону передачи Стальной Крови. Капитан Гамгин оставался у терминалов, наблюдая, как последнее изображение из города начало мерцать и искажаться. Сквозь оптику кибернетического черепа он видел, как огромный рой багги и боевых фургонов вырвался из руин. Холодная улыбка появилась на его лице, когда он заметил массивную тушу боевой крепости, из повреждённой пушки которой всё ещё поднимался дым, тяжело движущуюся по рельсам. Ядро орочьего воинства — каждая машина и единица брони, которую ксеносы смогли собрать, — неслось по пустыне в яростной погоне за людьми.

Офицеры-янычары были в ужасе от решения Гамгина отступать средь бела дня. Потребовалось четыре жестоких казни, чтобы заставить их замолчать. Страх перед воздушным превосходством орков пересилил их дисциплину. Им следовало бы знать, что не стоит оспаривать приказы Железного Воина.

По обычной логике, исход был бы самоубийственным. Орочьи самолёты расстреляли и разбомбили бы незащищённый поезд, превратив его в ничто. Это была здравая стратегия, которую принял бы любой рациональный командир. К счастью, разъярённый орк был далёк от рациональности. Снятие артиллерийского обстрела до полного подчинения города дало Гамгину понимание менталитета орочьего военачальника. Зверь был эгоистичен, он хотел присвоить себе славу уничтожения врага лично. Он не потерпел бы, чтобы его подчинённые украли это достижение.

В первый час после ухода из Аборо поезд подвергался неоднократным бомбардировкам и обстрелам. Эти атаки едва удавалось отбивать с помощью оружейных установок, размещённых на крышах вагонов. Сомнения начали закрадываться даже в разум Гамгина — кто мог с уверенностью сказать, как думает ксеносский мозг? Затем, через оптику Стальной Крови, он увидел момент, когда орочьи самолёты, отходя от очередной атаки, пролетели над наземными силами ксеносов. Самолёт за самолётом сбивались с неба их же войсками в яростном шквале ракет и пушечного огня. Покалеченные эскадрильи бежали на юг, держась подальше от своих обезумевших собратьев. Послание было достаточно ясным даже для орков. После этого братоубийственного обмена ни один орочий самолёт не появлялся над головой.

Военачальник гнался за приманкой, но Гамгин начинал беспокоиться. Лишь самые лёгкие и быстрые элементы воинства держали темп с поездом. Он хотел большего, прежде чем привести в действие свою ловушку. Ему нужно было больше, чтобы искупить свой провал у Ведьминой стены. Как и у ксеносского военачальника, у него была месть, которую требовалось утолить. Только уничтожение боевой крепости могло принести это удовлетворение.

Гамгин отвернулся от пикт-экрана, когда тот окончательно погас. Стены командного вагона дрожали от ударов крупнокалиберных пуль, трескотни стаббера или большого болтера. Человеческие техники и офицеры съёживались за своими рабочими станциями при каждом новом залпе, гремящем по тяжёлой броне поезда. Высоченный Железный Воин шагал мимо них, его лицо источало презрение. Есть ли что-то во вселенной слабее человека?

Рукавица космодесантника сомкнулась на плече техника, съёжившегося в своём кресле. С минимальным усилием он вырвал человека с его станции, ремни и пряжки кресла разорвались в клочья под силой Железного Воина. Человек рухнул на пол, крича, несколько его рёбер хрустнули, как ветки, от нападения Гамгина. Легионер не удостоил взглядом сломанного человека — Плоть была исключена из его расчётов, как только перестала мешать Железному Воину.

Случайное увечье янычара привлекло все взгляды в командном вагоне к Гамгину. Ужаснувшиеся люди смотрели, как гигант поднял тонкую палочку связи с терминала, выглядевшую игрушечной в руке космодесантника.

— Гамгин — машинисту, — прорычал он. — Снизить скорость. — Его лицо исказилось в выражении нечеловеческой злобы. — Не задавать вопросов. Повиноваться.

Гамгин отвернулся от терминала, бросив палочку связи. Под ошеломлёнными взглядами офицеров космодесантник подошёл к бронированной стене и отодвинул одну из титановых заслонок. Молча он смотрел на пустыню, кишащую машинами из металлолома и убийственными ксеносами. Ствол стаббера прошил броню смертельной татуировкой, несколько снарядов пробили окно из армопласта и отскочили от внутренней стены, прежде чем вонзиться в пол. Новые крики раздались от людей, оказавшихся под огнём.