Осада Кастеллакса (ЛП) - Вернер К. Л.

— Ксеносы ведут себя точно так, как предсказали Ипос и Ориакс, — продолжил Родаан, повернувшись спиной к убитому солдату. — Поэтому я хочу, чтобы ты был готов к любым сюрпризам.

Он не высказал вслух свою уверенность, что опасаться следует не только орков. Обер-капитан Валлакс и его отряд «Видарна» были слишком великодушны, предоставив отряду «Кирит» честь проведения операции в Аборо. Такая щедрость от командира вызывала у Родаана подозрения.

Шагая по рампе, с его доспехов сыпались пыль и бетонная крошка, рабы торопились убраться с его пути. Родаан приблизился к командному центру капитана Гамгина в штабном вагоне, расположенном сразу за огромным маг-двигателем поезда. Вагон был громоздким скоплением бронеплит и оружейных башен, с крыши торчал лес антенн. Одна сторона вагона была открыта, титановые двери привязаны к крюкам, вделанным в основание каркаса. Открытый интерьер не имел перегородок — единое помещение, заполненное терминалами и рабочими станциями. Десятки пикт-экранов показывали различные виды Аборо, множество когитаторов гудели и трещали, анализируя доклады, поступающие с вокс-передатчиков. Толпы офицеров-янычар, их плечи украшены шнурами тесьмы и латуни, суетились в командном центре, их темп становился всё более лихорадочным, переходя от одной станции к другой. Каждый доклад ясно указывал, что полный крах обороны города неминуем.

Сквозь всё это, словно первобытный бог, шагала огромная фигура капитана Гамгина. Железный Воин держал шлем под мышкой, обнажая покрытое шрамами лицо и угрюмое выражение. Его лицо оставалось непроницаемым, пока он читал доклады и изучал передаваемые изображения. Среди едва сдерживаемой паники Плоти Гамгин был скалой спокойного расчёта, обдумывая каждый новый доклад, прежде чем отдавать приказы голосом, холодным как сталь.

Родаан не обманывался кажущейся неуязвимостью Гамгина, его бесстрастной логикой и тщательным расчётом. Он сам был легионером и знал странную алхимию долга и чести, управляющую разумом Железного Воина. Лишённые страха за собственную жизнь, абсолютно лишённые сочувствия к жертвам других, Железные Воины заботились лишь об одном: о Легионе. Подвести Легион, опозорить Третью Великую Роту — вот тайный ужас, тлевший глубоко в их сердцах. Гамгин не смог удержать Ведьмину стену, не смог сдержать орков на дальнем берегу Моря Оссиус. Это был позор, пылающий в нём с интенсивностью звёздного огня. Родаан почти видел его, горящий в глазах Гамгина. Искупить свой провал, восстановить честь — вот что теперь имело значение для Гамгина, а не оборона Аборо или жизни полумиллиона рабов.

— Лорд-капитан, — прорычал голос Родаана из вокс-передатчиков его шлема. Он ударил кулаком по нагруднику в салюте, когда Гамгин отвернулся от ряда пикт-экранов и посмотрел на Раптора.

— Час настал, — объявил Гамгин. Он махнул бронированной рукой на пикт-экраны. — Стальная Кровь продолжает своё бдение. Орки проигнорировали тридцать семь процентов из них, оставив многих передавать данные далеко за линией врага. — Лицо космодесантника исказилось в презрительной усмешке. — Простые твари, не способные оценить ценность разведки!

Он указал на один из пикт-экранов, его палец ткнул в передаваемое изображение, словно вонзая меч. Для Гамгина это изображение было столь же знакомым, сколь и ненавистным.

— Артиллерийский обстрел прекращается, — сказал Гамгин. — Орки готовятся к финальному рывку, подтягивая одну из своих боевых крепостей. — Глаза Железного Воина заблестели холодным светом. — Их военачальник хочет лично участвовать в убийстве.

— Они всё ещё могут использовать свои большие пушки, — предостерёг Родаан, изучая гротескную орочью машину. Больше, чем ударный крейсер, огромное сооружение двигалось по железнодорожным путям, используя маг-плиты для помощи в движении. Мамонтовый ствол орбитальной пушки торчал из передней части корпуса машины. Именно такие орудия разрушили Ведьмину Стену и превратили линию Харибды в пыль. С дальностью в несколько сотен километров, оно всё ещё могло стать непреодолимым препятствием для их планов.

Гамгин кивнул, понимая.

— Пора отряду «Кирит» сыграть свою роль, — сказал он. Он повернулся и указал на подробную карту Аборо, где подземные сети служебных туннелей и промышленных канализаций были ясно обозначены неоновыми лентами золота и лазури. — Боевая крепость движется через квадрант альфа-семь. Когда она перейдёт в альфа-девять, то будет в пятидесяти метрах от этой подстанции. — Палец Гамгина указал на багровое пятно, связанное с одной из золотых линий.

— Орки стали самоуверенными в своём наступлении, — продолжил Гамгин. — Убеждённые, что сокрушили всё, кроме символического сопротивления, они забыли даже самые элементарные протоколы безопасности.

Родаан сжал руку в кулак.

— Я дам им повод пожалеть о своей самоуверенности. Пушка будет выведена из строя.

— Не повредив скорости врага, — предостерёг Гамгин.

Напоминание вызвало усмешку на губах Родаана.

— Я не полукровка, — прошипел он в ответ. — Я не забываю приказы. Я не подведу.

Последний укол вызвал вспышку краски на лице Гамгина.

— Твои способности должны соответствовать твоему хвастовству, — прорычал он, — потому что я буду ждать тебя в Оке!

Родаан ударил кулаком по груди в салюте.

— Ждать придётся недолго, брат, — прорычал он, поворачиваясь спиной к командному вагону. Шагая обратно по рампе, он корил себя за гнев. Гамгин не имел значения. Его карьера была окончена.

Тратить ненависть на мёртвого было расточительно.

Пересечение квадрантов альфа-семь и альфа-девять было сценой разрушения и запустения. Огонь бушевал бесконтрольно, стоки пузырились из разорванных труб, отработанные газы вырывались из разбитых сборных чанов. Обугленный остов рекультивационной башни опасно накренился к сгоревшим обломкам рудодробильного комплекса. Скелетный каркас серво-крана лежал разбросанным по улице, его кибернетический оператор всё ещё бессмысленно царапал обугленный пульт управления.

— Ксеносы хорошо поработали, сровняв этот сектор, — заметил брат Гомори, его рука перетекла в подобие тесака, подражая образу. Странные отражения играли на заражённой массе плоти и металла, слишком похожие на связные образы, чтобы быть просто игрой теней и пламени.

Скорчившись в открытом подвале разрушенного склада, космодесантники отряда «Кирит» отстранились от Гомори, чувствуя неловкость от этого напоминания о недуге их боевого брата. Порча была символом необузданной, дикой природы Хаоса. Это было напоминанием об угрозе, таящейся внутри каждого из них, о неуправляемой силе, которая могла восстать и поглотить их разум и тело. Это было предупреждением о том, что значит подвести Легион, быть поглощённым слабостью простой человечности. Человечество было добычей таких сил, только космодесантник обладал силой воли, чтобы сопротивляться и сдерживать такую мощь. Хаос был силой, которую должны обуздать те, у кого есть сила и видение, чтобы использовать её. Но каждый из них знал, что даже среди космодесантников мало кто обладает такой силой. Гомори был примером того, что даже среди Железных Воинов есть слабость.

— Неэффективно, — с презрением проворчал Бельфегор, отводя взгляд от руки Гомори. — С тем количеством боеприпасов, что они выпустили, мы могли бы сокрушить целый мир.

— Может, тебе стоит предложить свои услуги ксеносам в качестве военного советника, — усмехнулся Узраал. — Они, наверное, сделали бы тебя генералом, полукровка. Если бы не пристрелили сразу за твоё бесконечное нытьё!

Бельфегор ощетинился от оскорбления, его рука крепко сжала рукоять мельтагана.

— Нам нужно будет обсудить это снова, брат. В более подходящее время.

Узраал наклонился к лицу другого космодесантника.

— Жду с нетерпением, — прошипел он. — Ты в моих глазах не больше, чем личинка плоти.

— Не дай оркам подстрелить тебя, брат, — прорычал Бельфегор в ответ, наслаждаясь тем, как Узраал напрягся, когда упомянули их братство. — Мне было бы обидно, если бы меня обошли из-за твоей неуклюжести.