Осада Кастеллакса (ЛП) - Вернер К. Л.

— А что с архибогохульником Ориаксом? — потребовал ответа Ацестес. — Его шпионы не следят за вами?

Странное ощущение коснулось разума Геродитуса при этом вопросе. Ему потребовалась секунда, чтобы понять, что его мозг посылает импульс, чтобы заставить лицо улыбнуться… как будто там ещё осталось достаточно органической плоти для такого выражения.

— Мы отработали логарифмы, которые обманут Стальную Кровь, — пояснил он. — Под литаниями очищения и умиротворения, освящающими богохульную разборку, мы распространяем логарифмы и сбиваем с толку сенсоры сервиторов Ориакса. Фабрикатор видит лишь то, что мы ему позволяем. Всех наших, кого мы подозреваем в службе ему, мы удалили. Бешеный темп расписания Ипоса привёл к множеству несчастных случаев. Предатели не заметили тех, что мы устроили.

— Это хорошо, — провозгласил Ацестес, — но никогда не позволяйте своей бдительности ослабнуть. Любой из наших братьев может быть развращён и потерять свой дух, поддавшись еретической догме предателей. Мы не можем этого допустить. Слишком много работы ещё предстоит. Мы не должны провалить этот долг, возложенный на нас Омниссией.

— Мы не подведём, — пообещал Геродитус. — Мы были прилежны в нашем отвратительном труде. Никогда не берём больше, чем можно скрыть. Из каждого из десяти мы берём лишь то, что не будет замечено. Хотя это осквернение священного шаблона, мы обошли предохранители и избыточности, чтобы механизмы оставались функциональными.

Инженер замолчал, ощущая отвращение, пробежавшее по его нейронам, когда он подумал о мерзких нарушениях, в которых участвовал. Он мог лишь надеяться, что машинные духи оскорблённого вооружения простят его за содеянное.

— Проблема в Лартиус Максимусе, — продолжил Геродитус. — Нам пришлось удалить системы без избыточностей, почтенный Логис, машинный дух повреждён. Боеприпас не будет функционировать.

Ацестес обдумал мрачное откровение. Он повернулся и посмотрел на механизмы, уже собранные на дамбе, его оптика сфокусировалась на огромном цилиндрическом корпусе, формирующемся в тенях.

— Когда предатели узнают о его неисправности? — спросил он.

— Если Омниссия улыбнётся нашему труду, они ничего не узнают, пока не попытаются активировать боеприпас, — ответил Геродитус, его оптические сенсоры благоговейно смотрели на корпус, который строили сервиторы. — Думаю, только один из наших или архибогохульник Ориакс мог бы понять упущения в Лартитус Максимусе. Если Ориакс не вмешается, к тому времени, как предатели узнают, будет уже поздно. К тому времени Лартиус Максимус будет потерян за линией наступления ксеносов.

Голос Логиса Ацестеса перешёл в тонкий шёпот.

— Тогда будем молиться, чтобы Омниссия благословил нас и удержал Ориакса в его святилище.

Огромные глыбы феррокрита взметались в мутное небо, подброшенные на десятки километров неумолимым обстрелом орочьей артиллерии. Город Аборо пылал, целые кварталы были охвачены пламенем, когда загорались запасы топлива и промышленные отходы. Пожар ревел, словно голодный зверь, пожирая заводы и перерабатывающие предприятия, поглощая само сердце города своими багровыми клыками.

Капитан Родаан наблюдал за этим адом из укрытия феррокритового дота, одного из сотен, возведенных вдоль улиц Аборо. На его спине, предвкушая кровопролитие, дрожала Эвридика. Железные Воины бросили в Аборо полмиллиона войск вместе с артиллерией и бронетехникой поддержки. Даже ослабленная Воздушная Когорта Моракса сыграла свою роль, вступив в ожесточённые воздушные бои, чтобы не дать врагу получить превосходство в небе. Улица за улицей, квартал за кварталом люди защищали свой город, ослабляя импульс орочьего натиска, заставляя тварей сражаться за каждый сантиметр земли.

Родаан был уверен, что янычары сражаются под иллюзией героизма и достижения. Такие фантазии были частью неустанных тренировок Гамгина, вросших в психику раба-солдата. Они всегда были там, таясь в подсознании, ожидая, чтобы их использовали.

Плоть будет повиноваться — это всё, на что она годна. Пусть верят, что битва имеет значение. Пусть остаются в неведении, что Кузнец войны Андрааз решил отдать Аборо врагу ещё недели назад. Знание лишь притупило бы их эффективность. При всей их хрупкости и слабости люди цеплялись за веру, что их жизни имеют ценность. Если это заставит их сражаться упорнее, Родаан был готов позволить им их маленькую фантазию.

Оборона Аборо сама по себе была несущественна. Удержание города лишь ослабило бы ресурсы, доступные для защиты Вораго. Но если Железные Воины не могли удержать южный город, они всё ещё могли использовать его гибель. Устроив мощное сопротивление в Аборо, они привлекли полное внимание захватчиков. Колонны врага, отвлёкшись от набегов на севере, устремились в битву, игнорируя лёгкие цели в своём диком вожделении достойного боя. Жертва Аборо дала передышку десяткам аванпостов и лагерей, время для эвакуации их ресурсов в Вораго.

Теперь бои в Аборо достигли критической стадии. Орочий военачальник, устав от кровавой мясорубки по уничтожению человеческих защитников, наконец решил завершить дело в типично жестокой манере. Каждая пушка в орочьем воинстве была обращена против Аборо, обрушивая беспощадный обстрел без передышки последние три дня. Казалось, варбосса не беспокоило, что тысячи его собственных бойцов и техники всё ещё сражаются в руинах. Город стал раздражителем, помехой великому замыслу военачальника. Поэтому он должен быть уничтожен.

Родаан улыбнулся внутри керамитового гроба своего шлема. Всё шло по плану.

Пыль сыпалась с потолка, когда Родаан спускался по ступеням из дота в пещерообразный зал, служивший конечной станцией главной маглев-магистрали Аборо. Металлическая полоса маглев-плит тянулась в подземную необъятность, поблёскивая зеленоватым светом в неровном освещении подвесных прожекторов. С каждым новым залпом орочьей артиллерии, с каждым толчком, что гудел по туннелю, свет мигал, погружая проход в мгновенную тьму.

Туннель кишел Плотью — янычары и рабы лихорадочно загружали припасы в грузовые вагоны чудовищного поезда. Несмотря на обстрел, несмотря на ужас, блестевший в глазах каждого человека, Плоть действовала с дисциплиной и сдержанностью. Безумное отчаяние других эвакуаций здесь не находило места. Потому что здесь, в этом туннеле, Плоть была в присутствии своих господ. Рапторы отряда «Кирит» шли вдоль погрузочных рамп, линзы их жутких шлемов следили за толпой, выискивая малейший намёк на панику. Малейший признак, малейшее подозрение — и Железные Воины действовали, рубя нарушителя, прежде чем он мог заразить своим непослушанием окружающих. Это была обязанность, которую космодесантники уже несколько раз исполняли, небрежно бросая изуродованные останки жертв в ожидающие грузовые вагоны.

Родаан ответил на салют Пазуриэля, проходя по рампе.

— Орочий обстрел начинает слабеть, — сообщил он своему подчинённому. — Скоро грязные ксеносы начнут новый штурм.

Пазуриэль кивнул.

— Мы будем готовы, — сказал он, переводя взгляд на рабов. — Плоть будет направлена на подготовленные позиции. Те секции, назначенные для защиты поезда, будут загружены в гарнизонные вагоны. Всё будет следовать плану капитана Гамгина.

Эвридика дёрнулась, уловив раздражение Родаана.

— Ни один план не точен, — напомнил он Пазуриэлю. — Он остаётся совершенным лишь до встречи с врагом. Помни это, брат. Всегда будь готов к неожиданностям. Особенно когда враг так непредсказуем, как орки.

— Но ксеносская мразь действует точно как предсказано, — возразил Пазуриэль.

— Да, — согласился Родаан. Он резко развернулся, его бронированная рукавица ударила в лицо янычара, осмелившегося шагнуть в тень Железного Воина. Поражённый человек рухнул, его ноша из протеиновой пасты разлилась по рампе. Пустые глаза слепо уставились в дрожащий потолок. Удар Родаана сломал шею несчастному. Остальная Плоть поблизости поспешно рассеялась, оттесняя толпу своих товарищей, пока не расширила периметр вокруг позиции Раптора.