То, что им предстояло совершить, казалось невозможным и опасным. Прежде чем протиснуться в небольшое окно, Дарт отринул мысль о неудаче. Если и совершать безрассудные поступки, то с горячим сердцем и холодной головой.
Риз действовал именно так. Не думая об осторожности, он стоял на самом краю порога и мог потерять равновесие от одного случайного движения Пернатого дома. Но безлюдь застыл в воздухе, будто приколоченный. Удерживать его в таком положении было сложно, а потому им пришлось действовать быстро. Забравшись на подоконник, Дарт передал Флори в протянутые руки Риза. Он подхватил ее и затянул в спасительную глубину безлюдя.
Дарт выдохнул. С него будто груз свалился, когда он понял, что теперь Флори в безопасности. А следом предстояло выбраться самому. Инстинктивно он глянул вниз, словно примеряясь, как долго придется падать, и вдруг в ужасе отпрянул. Потому что только сейчас увидел на выступе у стены окаменевшую фигуру. Фигуру с детским лицом.
Риз окликнул его, заставляя вернуться в реальность и осознать свое положение. Он оставался в безлюде, который в любой момент мог обрушиться. Мешкать было нельзя. Риз все еще стоял на краю, рискуя собой, и чем дольше они тянули, тем больше испытывали судьбу. А потому Дарт заставил себя забыть о жуткой находке и сосредоточиться на том, как перебраться в Пернатый дом. Окажись оконный проем пошире, можно было бы встать на подоконник и просто шагнуть в распахнутую дверь. А на деле он, согнувшись пополам, пытался подготовиться к решающему прыжку.
Дарт призвал всю ловкость циркача и решительно подался вперед. Но внезапно какая‑то сила потянула его обратно. «Зацепился за гвоздь», – подумал он, ощутив что‑то острое, полоснувшее его по ноге. Не позволив этому пустяку сбить его с намеченной цели, он рванул со всей силы. В неуклюжем броске дотянулся до дверного проема и вцепился в деревянную плашку у порога. Это был совсем не тот маневр, что он ожидал, но Риз успел поймать его за шиворот и удержать от падения.
В следующий миг Пернатый дом резко отклонился назад, чтобы втянуть Дарта внутрь. Он проехался животом по полу и почти не почувствовал, как они приземлились. Просто в какой‑то момент безлюдь замер, а гул механизмов затих. Вокруг повисла пронзительная тишина.
Вскинув голову, Дарт увидел Флори, потом – кровь на ее ночной рубашке и не сумел вспомнить, была ли она раньше, или это он испачкал ее, когда прикасался. Его руки и ноги тряслись, отказывались слушаться. Он подполз к неподвижной Флори. Рядом уже хлопотала Илайн с целым арсеналом каких‑то пузырьков и флаконов, которые она судорожно доставала из саквояжа. Дарт взял Флори за запястье, обтянутое бинтами, но сквозь них слабому пульсу было не достучаться.
Он не допускал мысли, что ее сердце перестало биться, и сжимал ее ладонь в своей, словно надеялся, что этим прикосновением может отдать ей свои силы – все, что у него остались, лишь бы она жила.
В спину ударило холодом. Это распахнулась дверь, впустившая в дом Офелию. Она тихонько села рядом, боясь дотронуться до сестры, пока Илайн не поручила приподнять голову Флори.
Темная тень, нависшая сверху, принадлежала Ризу. Он спросил, чем помочь. Голос его звучал растерянно и глухо.
– Просто не мешайте! – раздраженно воскликнула Илайн.
Наконец, она нашла, что искала, и откупорила крышку, выпустив едкий запах. Потом поднесла склянку к лицу Флори. Несколько секунд ничего не происходило, и Дарт знал почему. Нюхательная смесь не могла привести ее в чувства. Илайн не была врачевателем и все делала неправильно. Тратила драгоценные секунды, уповая на какие‑то бесполезные микстуры…
– Она надышалась дымом, – сказал Дарт, – ей нужен кислород.
Он оттеснил Илайн плечом, чтобы добраться до Флори и помочь.
– Ри, убери его, иначе я ему врежу!
Почувствовав, как его тянут назад, Дарт попытался упереться, отмахнуться, объяснить, почему они не правы, но все его аргументы звучали как брань хмельного. Нервы были взвинчены до предела.
– Да заткнись! – одернул его Риз. – Дело не в дыме!
– Просто ты не видел того, что видели мы. Если, конечно, у тебя нет глаз на заднице, – проворчала Илайн.
Риз представил более полную версию сказанного ею.
– Это из-за связи с безлюдем. Он питал силы от нее и потому не хотел отпускать. То, что схватило тебя и пыталось помешать… – Он прервался на полуслове, потому что заметил, как веки Флори задрожали.
Все они замерли в тревожном ожидании. Она приходила в себя медленно, и Дарт ловил каждое движение ее ресниц. Наконец Флори открыла глаза и одними губами прошептала:
– Не прикасайся ко мне.
Его ошеломили ее слова.
– Флори, это я, – сказал он.
– Нельзя, опасно, – продолжила она, с трудом выговаривая слова. – Моя кожа… горит.
– Все в порядке, все уже позади, – ответил он, стараясь утешить.
Ее заблудившийся взгляд остановился на его лице. Стал более осмысленным.
– Ты меня нашел. – По ее обескровленным губам скользнула слабая улыбка.
Дарт хотел ответить, что это было их общей заслугой, но, чувствуя подступающий к горлу ком, промолчал, а мысленно приказал безделушнику и всем прочим сентиментальным нытикам скрыться подальше. В ответ он прижал ее ладонь к своим губам. Холодную, как ледышка.
– Призрак… – прошептала она в бреду, и вдруг рядом с ней возник пес. Огромный, будто сотканный из дыма, он опустился на пол и ткнул носом в щеку Флори.
– Откуда он здесь? – спросил Дарт, единственный, кто был удивлен его появлению.
– Это я нашел его, – ответил Риз. – В запертой комнате. Думал, Флори держат там, и открыл замок.
– Хоть где‑то мои микстуры пригодились, – хмыкнула Илайн.
– А я напоила его, и ему сразу полегчало, – подхватила Офелия. – Дым ему не страшен. Он и сам будто из него сделан. Правда, Призрак? – Она осторожно погладила его, как будто немного побаивалась.
Дарт почувствовал, что у него кружится голова. Возможно, ему следовало подышать нюхательной солью или выйти на свежий воздух, но он не хотел оставлять Флори, не теперь, когда они снова держались за руки, переплетясь пальцами. Как раньше.
Глава 26
Дом на краю шторма
Десмонд
Дес торопился. Шел быстро и решительно, преодолевая одну преграду за другой. Винтовую лестницу – вниз по штопору, на дно почтовой башни. Затем – налево, через узкий ход в просторный коридор, мимо гудящего от работы зала печатников. Следом – тяжелые двери, по счастливой случайности брошенные без караула, а после них финальный рывок по каменной тропе, спускающейся к морю. И все время ему казалось, что конверт за пазухой жжет кожу. С такой уликой нельзя попасться ищейкам, но еще опаснее было допустить, чтобы это письмо дошло до резиденции.
Береговые камни скользили под ногами, и он бы уже распластался на земле, не будь на нем форменных ботинок с грубой подошвой, что достались ему по службе. Оховцы знали толк в практичной одежде, способной выстоять перед условиями местной зимы.
На причале собралась целая толпа желающих посмотреть, как в море зреет шторм. Тяжелые тучи, гонимые тягучими порывами ветра, наползали с запада, и Дес направлялся туда, где их протыкала острая игла маяка, словно сшивая небо с землей. В сумерках одно было неотличимо от другого.
За то время что Дес не появлялся на маяке, тот еще больше оброс ракушками, но уже стараниями своей обитательницы. Повсюду на крючках висели целые гирлянды, сделанные руками Фран, прозябавшей здесь в одиночестве. Одну из таких побрякушек, прицепленную в дверном проеме, Дес едва не снес головой, когда поднялся на прожекторную площадку. Возможно, это и было бесхитростной ловушкой для незваных гостей. Услышав глухое перестукивание ракушек, Фран обернулась и встретила его язвительным вопросом:
– За настойкой притащился?
– У меня скверные новости.
Она сразу переменилась в лице и растерянно застыла, сжимая в руках общипанную булку, которой кормила чаек.
