"Фантастика 2026-86". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Юркина Женя

Наконец, формальности были соблюдены, и горъюст отошел в сторону, чтобы они могли обменяться кольцами и произнести клятвы.

По той же тропинке, что и она, к алтарю прошел Бо. Как воспитанный пес, осознающий, что ему доверили важное дело, он пронес в зубах маленькую корзинку с кольцами и передал в руки хозяину, за что удостоился почесывания за ухом. Флори мельком взглянула на сестру: Офелия сияла от гордости за то, что ее подопечный выполнил все как положено.

По традиции влюбленные должны были обменяться кольцами с камнями, повторяющими цвет глаз друг друга. «Мой взор прикован к тебе, как и твой взор прикован ко мне. Где бы мы ни были и что бы ни делали, мы под присмотром и защитой любящего. Отныне и навсегда», – гласили свадебные клятвы. Произнеся их, они надели кольца, украшенные зеленым и почти черным, как ночное небо, камнями. А после служитель с лицом и голосом блаженного произнес проникновенную речь, завершив ее тем, что позволил супругам поцеловаться.

И с этого момента с них будто спали оковы. Вечерний сад наполнился теплыми разговорами, музыкой и танцами. С упоением в сердце Флори наблюдала за весельем сестры, играющим на гитаре Десом и смеющимся господином-занудой-Эверрайном. Оказалось, что избавление от злых чар, наложенных на него, наступало после пары-тройки бокалов вина. И вот он уже не корчил кислое лицо в ответ на шутки Деса, не отсиживался за столом и живо общался с гостями. А потом он неожиданно для всех пригласил Бильяну на танец. Флори впервые видела ее смущенной, а Рина – таким расслабленным и веселым.

Вслед за ними Дарт увлек Флори танцевать, несмотря на то что она была совершенно безнадежна и чувствовала себя неуклюжей всякий раз, когда пыталась двигаться под музыку. Однако стоило ей довериться ему, и скованность исчезла.

– Гляди-ка, – шепнул он, прижав ее к себе, – ты еще не оттоптала мне ноги.

– А ты ни разу не наступил на мое платье, – похвалила Флори в ответ.

Вокруг них мелькали огни и радостные лица. На миг ей показалось, что она видела среди танцующих Деса и Фран, но, когда музыка остановилась, они исчезли и больше не попадались ей на глаза – ни вместе, ни порознь. Вначале она подумала, что их отвлекло какое‑то дело, где требовались крепкие мужские руки и командирские замашки Фран. Затем, вспомнив, какими взглядами они встретили друг друга, Флори встревожилась, что они разругались и ушли, чтобы не портить праздник остальным, а потому задалась целью найти их.

– Не знаете, куда подевались Дес и Фран? – спросила она, подойдя к Рину и Ризу, подпитывающих беседу вином и приятельскими шутками. Не похоже, что они обсуждали безлюдей или дела.

– Не думаю, что они хотят быть найденными, – загадочно ответил Эверрайн и, одарив ее осоловелой улыбкой, допил очередной бокал, который мог стать для него фатальным.

Решив загадку с исчезновением пары гостей, Флори ни о чем больше не беспокоилась и наслаждалась праздником.

В тот вечер был самый красивый закат. Стеклянный купол оранжереи ослепительно сверкал в золотых лучах, словно солнце опускалось прямо на крышу дома. А когда оно, настоящее, погасло, над садом развернулся ночной шатер, и его полог, усыпанный звездами, казался бесконечно далеким и бездонным.

– Добро пожаловать домой, госпожа Холфильд! – объявил Дарт, когда дверь перед ними распахнулась.

Безлюдь встретил их торжественным гулом стен, и на миг Флори почувствовала себя важной персоной, в честь которой прогудели фанфары.

– Слышал новости, приятель? – крикнул Дарт в потолок. – Ты снова стал фамильным домом Холфильдов.

Над их головами раздался стрекот, похожий на трещотку. Преисполненный радости, безлюдь звучал как целый оркестр. У Флори защемило сердце, когда она осознала, что у нее появился настоящий дом. Сегодня они обрели друг друга и негласно обменялись клятвами о взаимной заботе.

Чувствуя себя полноправными хозяевами, они поднялись по лестнице и разделились. В спальню Флори вошла одна, пока Дарт набирал ванну, о которой они мечтали по дороге домой.

Гул водопроводных труб и плеск воды были похожи на далекие отголоски праздничного веселья, настигшего их и здесь. Казалось, если выглянуть в окно, можно увидеть все тот же сад, украшенный кружевными лентами, цветущее облако гортензий и танцующих гостей. Но это уже стало счастливым воспоминанием, запечатленным в сердце.

Флори зажгла лампу и села перед зеркалом, чтобы расплести прическу. Бильяна долго колдовала над ней, прибегнув к своей силе, чтобы придать волосам здоровый блеск и прежнюю густоту. И пусть она так и не признала свое вмешательство, Флори видела его доказательство в отражении.

Мысли унесли ее в прошлое, к тем мрачным тяжелым дням, проведенным взаперти. Сейчас они казались кошмаром, длившимся не одну ночь. Она просто слишком долго спала. И все‑таки следы на теле напоминали об этом каждый раз, стоило ей взглянуть на себя, на отпечатки, оставленные безлюдем.

Флори подняла взгляд в зеркало и вздрогнула, заметив за спиной силуэт.

– Прости, не хотел тебя напугать, – сказал Дарт.

– Я не слышала, как ты вошел.

– О чем задумалась?

– Зря ты спросил, – вздохнула Флори. Они условились не заговаривать о том, что было, и не вскрывать свежие раны, чтобы позволить им затянуться и утихнуть. Она сама так захотела, а теперь сама же и нарушила данное обещание. – Просто нахлынули чувства.

– Что‑то не так? – Он посмотрел на нее с оттенком беспокойства.

– Знаешь, живя на границе жизни и смерти, невольно задумываешься о том и другом. И там, в безлюде, я часто возвращалась к мысли, что будет, если мы больше не встретимся. Что, если последним нашим воспоминанием останется та нелепая ссора. – Она выдержала паузу, чтобы подобрать слова. – Тогда все случилось так внезапно, что я испугалась. И знал бы ты, сколько раз я пожалела о своем ответе после…

– Ты поступила правильно, Фло, – без тени сомнения на лице сказал он. – Потому что я не заслуживал твоего согласия.

– Ну что за глупости! – с горячностью воскликнула она, потрясенная, какие мысли внушил Дарту тот разговор, полный непонимания и обиды. – Даже думать о таком не смей!

– Больше не буду, – заверил Дарт и хотел что‑то добавить, но тут, внезапно расслышав гул водопроводных труб, Флори подскочила:

– Ванна! – И в ту же секунду представила картину бедствия: как пол затопило горячей водой, а комнату затуманило паром.

– Не переживай, я попросил безлюдя закрыть вентили, когда ванна наберется.

– С каких пор он такой послушный?

– Только сегодня. В качестве свадебного подарка.

С ее губ сорвался смешок, и Флори, успокоившись, вернулась к шпилькам. Несколько секунд Дарт молча наблюдал, как она расплетает прическу, а потом спросил:

– Можно я?

– Если хочешь.

Он избавил ее от последних шпилек, потом взял гребень и провел по волосам – медленно и бережно, словно те были тонки, как шелковые нити. Флори не торопила, любуясь его сосредоточенным лицом в отражении. А после, уже не спрашивая дозволения, он принялся расстегивать пуговицы на платье. Его пальцы ловко справились с петлями и так же легко расшнуровали корсет, который упал на ее колени.

В зеркале Флори уловила его взгляд, – огонь желания, смягченный безграничной нежностью. И тогда она увидела со стороны, как выглядит его любовь.

Глава 33

Дом заблудших сердец

Риндфейн

Невзирая на то что дядюшка Арчибальд был сомнительной персоной и давал такие же сомнительные советы, Рин прислушался к нему и остался в Пьер-э-Метале, дожидаясь, пока история речного инспектора не покроется пылью, а его лицо – лицо Риндфейна Эверрайна – не сотрется из памяти тех, кто знал его под другим именем.

Спасаясь от одной тюрьмы, он угодил в другую. Заключенный в городе, Рин изнывал от бездействия, тревоги и чувства собственной никчемности, которое укреплялось в нем всякий раз, когда от его помощи отворачивались. Так поступил Ризердайн, решивший, что в одиночку способен справиться с Охо; Дарт, отказавшийся поместить Флори в частную лечебницу, что предлагал он; а после и отец, не поддержавший инициативу сына вернуться в семейное дело. И хотя за отказом последовало объяснение, что сделано это из соображений безопасности и с заботой о нем, Рин понимал, что отец до сих пор злится. Такое с ним случалось редко, но не настолько, чтобы удивляться.