Риз не хотел, чтобы она ехала в Охо, убеждая остаться и поберечь себя, но Илайн настояла, заявив, что дышать горным воздухом полезно. На самом деле, она была рада снова видеть Риза, увлеченного работой. Он вернулся в свою стихию. В рубашке с карманами и закатанными рукавами, с карандашом за ухом, растрепанный и немного безумный, он выглядел точь-в‑точь как тот изобретатель, в которого она когда‑то влюбилась. Ей до сих пор не верилось, что Ризердайн – ее супруг, а она – госпожа Уолтон; но еще сложнее было представить, что она готовится произвести на свет их общего ребенка, который первым в роду Уолтонов всерьез претендовал на аристократическое имя. Им было дозволено целых десять букв. Узнав эту радостную весть, Ма стала ломать голову, периодически предлагая невообразимые, с трудом произносимые сочетания. Она тяготела к старым традиционным именам южан, находящих привлекательным звучание буквы «й», тогда как Илайн, памятуя о пяти своих братьях, имела другое мнение.
Она подумала о Нейте. С ним она столкнулась через пару недель после того, как «Делмар-Информер» выпустил благожелательную статью о госпоже Уолтон. Это явно было не тем, чего ожидал ее братец. Однако он мог утешиться фактом что редакция заплатила ему за предоставленные сведения. Как и хотел, он заработал на своем родстве. Илайн сочла, что это и есть ее помощь семье, хотя не сомневалась, что Нейт спустил заработанное на развлечения и возлияния, оправдываясь тем, что должен заглушить горечь поражения. Когда у него закончились деньги, он стал искать способ закрепиться в городе и не придумал ничего лучше, как связаться с удильщиками. Мелкой шайкой, что еще кормилась на окраинах Делмара, совершая редкие набеги на склады и торговые лавки.
Встреча брата и сестры произошла при содействии следящих. Нейта поймал уличный патруль, когда он в числе других бандитами пытался скрыться с награбленным. Арестованный, он гордо заявил, что состоит в родстве с госпожой Уолтон. Об этом сразу доложили Ризу. От него Илайн узнала новость и получила совет остаться в стороне. Однако она не послушала и в самом деле появилась в тюрьме, чтобы навестить брата.
Он выглядел как побитый пес, хотя никаких следов насилия на нем не было. Впрочем, Нейта пугала сама угроза оказаться за решеткой.
«Вытащи меня отсюда! – воскликнул он с отчаянием утопающего в зыбучих песках. – Я уже рассказал следящим все, что знал: от кого получал наводки, куда должен был переправить награбленное. Но меня все равно не отпустили».
«С чего ты взял, что меня они послушают? Я же не командир следящих».
«Зато твой муж – градоначальник. И ему ничего не стоит вытащить меня. Обещаю, что больше не стану рассказывать о тебе газетчикам».
Она помолчала, словно раздумывая над тем, как поступить.
«Пожалуйста, – заскулил Нейт. – Ты же всегда мне помогала, сестренка».
«И жалею об этом. Быть может, если бы ты сам выбирался из передряг, то не вырос таким слюнтяем».
«Оскорбляй меня. Называй как хочешь. Только вытащи меня отсюда».
Она снова выдержала долгую паузу, брезгливо глядя на Нейта. С трудом узнавая в нем того мальчишку, которого она, как старшая сестра, защищала и оберегала в детстве.
«Ты знаешь, с кем связался?»
«У-удильщики. Так сказали следящие».
«И ты знаешь, кто они?»
«Воровская шайка».
«Нет, Нейт. Это ублюдки. Головорезы, торговцы детьми, контрабандисты. И знаешь, что они делают с предателями вроде тебя? Теми, кто треплет языком и сдает их?»
Нейт обреченно покачал головой. Он не знал, но теперь догадывался.
«Они скармливают их рыбам. Вот что будет с тобой, если тебя выпустят на свободу. Так что считай мое решение проявлением сестринской заботы и молись, что за то время, пока ты будешь отсиживаться здесь, мой властный супруг прихлопнет оставшихся удильщиков, как тараканов». – Она выплеснула на него все, что хотела сказать, и стремительно вышла из камеры, где им устроили встречу.
Командир следящей гвардии ждал за дверью.
«Все в порядке, госпожа Уолтон?» – спросил он. Илайн кивнула, и вслед за ним направилась к выходу. Оказавшись в пустом коридоре, она обратилась к следящему:
«Командир, у меня будет только одна просьба. Сохраните ему жизнь. Я не отрицаю его вины и считаю, что он должен понести наказание по закону, но пусть он выйдет отсюда живым».
Позже она узнала, что Нейта оставили отбывать пятилетний срок в делмарской тюрьме. Новость о ее родстве с грабителем никуда не просочилась, и на этом история поутихла.
Илайн не вспоминала о ней до начала лета, пока не приехала на Ислу. Она ничуть не удивилась тому, что за долгое время ее отсутствия здесь ничего не изменилось. Все те же старые здания и покосившиеся дома, шумный порт и плантации, где, не разгибая спины, трудились сборщики островного табака. Она бы покривила душой, сказав, что скучала по родным краям.
Главная площадь, увенчанная памятником добытчикам туфа, была заполнена людьми: толпой женщин с редким вкраплением любопытных мужчин, пришедших поглазеть на островитянку, бросившую вызов традициям Ислу. И там, в гуще народа, была ее мать. Несколько раз Илайн встречалась с ней взглядом и возвращалась к нему – не потому, что искала поддержки, а потому что никак не могла разобрать, что он выражает.
Когда же знакомое лицо возникло рядом с помостом, Илайн встретила в глазах матери пылающую, неуемную ненависть. Прорвавшись вперед, она обратила на себя внимание, и тогда сделала то, ради чего пришла, ради чего преодолела столпотворение: приветствовала дочь смачным плевком в ее сторону.
«Это тебе за Нейта, дрянь!» – крикнула она, а в следующую секунду следящие подхватили ее под руки и увели прочь.
Выходка матери не принесла ни боли, ни разочарования. Илайн почувствовала облегчение, убедившись, что тогда, сбегая из дома, сделала единственно правильный выбор.
Над площадью пронесся рокот смятения. Зрители, видевшие все своими глазами, передавали это позади стоящим, и пересказ уплывал все дальше и дальше, как сор с берега, подхваченный волнами и унесенный в открытое море. Но стоило Илайн заговорить, и все внезапно затихли, заинтригованные больше, чем в начале.
«Я знаю, как трудно решиться на изменения и не сломаться перед обстоятельствами. Вас могут порицать, презирать и ненавидеть за вашу смелость. Но это не повод отказываться от своих стремлений. Поэтому если вы хотите изменить свою жизнь, не бойтесь шагнуть за пределы Ислу. И, как говорят островитяне, с берега не узнать моря». – И когда в толпе один за другим вспыхнули одобрительные возгласы, Илайн мысленно поблагодарила советника Бейли за идею.
Спустившись, она облегченно выдохнула и заметила, как людской поток направляется к помосту, где раздавали листовки. Женщины жадно хватали их, тут же, не отходя, читали и начинали обсуждать. Илайн не надеялась, что инициативу примут сразу, но ее опасения были напрасными. За первые же недели в Делмар прибыло несколько десятков островитянок, которых приняли дом милосердия и приют. Илайн считала, что общественным мнением умело управляли газетчики, а Риз настаивал, что это ее личная заслуга. Так или иначе, они наблюдали первые успехи и не собирались останавливаться на достигнутом.
Что же касалось дел Риза, то всю весну он готовился к строительству безлюдя, обещанного Вихо. Вначале был период бесконечных чертежей и заметок. И пока Риз пропадал в кабинете, изобретая новые схемы, просчитывая все возможные варианты и детали, Флинн занимался поисками подходящих по силе хартрумов и способа, как безопасно извлечь из них нужный элемент. Он исколесил весь юг ради восьми безлюдей и отыскал намного больше, прежде чем уладил вопросы и получил доступ к хартрумам. А затем, объединив опыт врачевателя и домолога, он решил и другую сложную задачу. Его идея состояла в том, чтобы погрузить безлюдя в сон, осторожно извлечь из хартрума нужный элемент и поставить такой же, новый. Это было все равно что заменять старую, обкатанную деталь механизма. Благодаря микстурам, над которыми работала Илайн, безлюди безболезненно переживали их вмешательство, а они получали необходимый строительный материал.
