В середине лета, когда все части хартрума были собраны, их тайно переправили в Охо. К тому времени Риз уже подготовил основу для будущего безлюдя – дом в тени Сумеречного утеса, дорогу к которому знал не каждый местный житель. Оказалось, что к нему вел тайный ход через резиденцию. Здесь их принимали как почетных гостей, хотя они почти не появлялись в комнатах, предоставленных им.
Риз был занят на стройке, а Илайн и Флинн работали в городе, чтобы добыть материал, скрепляющий части хартрумов воедино, – человеческую кровь. Для этого пришлось задействовать ресурсы города.
Оховцам объявили, что их вожак серьезно болен и нуждается в помощи. Он сделал это сам, впервые за долгое время показавшись людям и открыто признав свой недуг. Тогда Илайн увидела Вихо – высохшего, как гербарий, мужчину. Казалось, он долго пролежал в одном из пыльных томов, а теперь, извлеченный оттуда, мог рассыпаться в прах от малейшего прикосновения. Болезнь пожирала его и, будто чувствуя, что он готовится получить исцеляющее средство, пыталась измучить его до предела.
Весь город откликнулся на призыв вожака, и к штабу шпионов, где добровольцев принимал Флинн, выстроилась огромная очередь. Среди них были замечены беглые лютины из Марбра, которые наравне с остальными жителями хотели выразить уважение и признательность. Когда к Флинну подошла рыжеволосая лютина с бледной веснушчатой кожей, он вмиг зарделся и растерялся, словно впервые встретил кого‑то, похожего на себя.
Через два дня в Охо прибыли Дарт и Флори. Она – как единственная, кому удалось построить подобного безлюдя, а он в качестве сопроводителя и верного оруженосца; вернее, носильщика саквояжа с микстурами, приготовленными по рецептам Илайн.
И вот теперь, пройдя длинный путь, они собрались у подножия Сумеречного утеса, чтобы провести завершающий этап строительства. Риз, Дарт и Флори находились внутри, Илайн дежурила снаружи с арсеналом микстур, хотя понимала, что они не понадобятся. От нее попросту избавились, выдумав бесполезное занятие, какие она поначалу давала Офелии в лаборатории. Флинн стоял в стороне, готовя инструменты и самого себя. Понимая, как много от него зависит, он пытался совладать с нервами и настроиться на работу. Илайн его не беспокоила и сидела в гордом одиночестве, пока к ней не присоединился Вихо в своем передвижном кресле.
Он явился раньше, чтобы застать последние приготовления, но чаще поглядывал на нее, нежели на стройку. Илайн делала вид, что не замечает оказанного ей внимания. В конце концов, Вихо был здесь вожаком, поэтому мог распоряжаться целым городом и своим взглядом, как заблагорассудится.
Спустя четверть часа он не выдержал.
– Рад знакомству с вами, госпожа Уолтон.
– Благодарю, господин Бласс.
– Меня здесь никто так не называет.
– Не прячьтесь от себя. Ничем хорошим это не заканчивается. Рано или поздно все возвращается к истокам.
– Я слышал, вы тоже с Ислу?
– Да.
– Говорят, на суровой земле рождаются сильные люди.
Она пожала плечами:
– Как повезет.
Вихо пропустил мимо ушей ее слова и продолжил развивать свою мысль:
– Я читал о вашей поездке на Ислу. Вдохновленный вашим примером, я помог нескольким лютинам. Предоставил им убежище в Охо. Домограф Марбра трижды подавал прошение выдать беглянок. И я трижды ему отказал. Несчастные, измученные создания… – Вихо покачал головой. – И после этого Ризердайн пытается убедить меня, будто живые дома безобидны?
– Их пленяли и клеймили не безлюди, – ответила Илайн. – Возможно, спрятавшись в горах и за стенами резиденции можно не заметить, что самые жестокие монстры – люди. Но, уверяю, так оно и есть.
Вихо смерил ее внимательным, цепким взглядом хищника.
– А вы именно такая, какой я представлял вас со слов Ризердайна.
– Он говорил обо мне? С вами? – Илайн не смогла скрыть удивления.
– Однажды. Можно сказать, я вынудил его. Стыдно признать, из любопытства. Я сказал, что вас считают красавицей, и в ответ услышал, что это лишь одно из ваших достоинств. Он прав. За минуту разговора с вами я подметил как минимум пять. Если наша беседа продлится дольше, я могу влюбиться в вас.
– Тогда давайте помолчим.
Вихо усмехнулся и затих. Однако пауза не продлилась долго.
– Слышал, Ризердайну удалось внести изменения в Пакт, – начал он, выбрав более безопасную тему. – Как я понимаю, деятельность, связанная с безлюдями, официально признана частью рынка и регулируется его законами. Это большой шаг, нет, даже скачок, вперед. Потому что вслед за рыночными нормами начнут действовать правовые. Ризердайн вовлек их в изобретательную ловушку, которая поможет отменить Протокол на всех территориях. Вероятно, ваш ребенок будет жить уже в новом мире – более справедливом и прогрессивном, чем тот, что достался нам.
– Мне хочется в это верить. И быть к тому причастной.
Вихо одобрительно кивнул, и между ними снова выстроилась стена молчания. На этот раз никто из них не пытался преодолеть ее. Они просто сидели в ожидании, когда дверь безлюдя отворится – и Риз объявит, что все готово к началу работы. Однако в наступившем моменте не было ни торжественности, ни радости, какую изобретатель переживает после успешных испытаний. Риз сухо сообщил факт и отошел в сторону, осознавая, что самое трудное предстоит впереди.
Вихо тоже это понимал. На несколько секунд он позволил страху взять над ним верх перед лицом безлюдя, который поглотил и его, и Флинна, шагнувшего следом. Дверь захлопнулась за ними, и всем оставалось только ждать снаружи, черпая надежду в том, во что верил каждый: в Хранителя, безлюдей или способности и силы человека.
Тревожную картину дополняла огромная туча, нависавшая над Сумеречным утесом, и такие же мрачные оховцы, стоящие в карауле, – не более чем декорация для событий, разворачивающихся за их широкими спинами, вне видимости. Бросив взгляд на дом, Илайн вообразила, что происходит в его хартруме, и подумала, что не хотела бы наблюдать это воочию. Вида запертой двери и горящего окна было вполне достаточно, остальное она домыслила сама.
– Почему так долго? – пробормотал Риз спустя некоторое время.
– Потому что это не так просто сделать, – ответил Дарт. – Ты когда‑нибудь вживлял под кожу ключ от безлюдя?
– Нет. Но Саймон рассказывал, что приятного в этом мало.
– Да уж, – подтвердил Дарт и похлопал себя по груди, где должен был остаться шрам.
Илайн невольно задалась вопросом, насколько отчаянным и безрассудным нужно быть, чтобы сотворить с собой такое. А затем поразилась и тому, как человек, боровшийся за освобождение лютенов, смог обратить оключение во благо; как способ, придуманный для ограничения свободы, стал средством для освобождения.
За все время ожидания Флори не проронила ни слова. Она держалась стойко и уверенно, наравне с остальными, хотя Илайн понимала, как трудно ей дается эта работа.
Минуло еще четверть часа, прежде чем их ожиданию пришел конец. Из дома показался Флинн, а следом и Вихо, который ради спасения рискнул стать лютеном и вживить себе под кожу ключ, чтобы сила безлюдя сопровождала и питала его, где бы он ни был. Качаясь на слабых ногах, вожак перешагнул порог, и здесь его встретили радостные, потрясенные, восторженные оховцы. Они бросились к нему, готовые подхватить его, если потребуется. А все, кто были причастны к этому чуду, хранили молчание. В нем была смесь гордости и облегчения от того, что их усилия оказались ненапрасными.
Медленно, будто прощупывая почву под ногами, Вихо двинулся к ним.
Риз шагнул ему навстречу:
– Как себя чувствуете?
– Как рыба, – признался он. – Будто гарпун в тело вонзили.
– Привыкните.
– Уж лучше так, чем чувствовать, будто болезнь выгоняет мой дух из тела.
– Поживите неделю-другую в безлюде, наберитесь сил.
– Я и сейчас как никогда здоров. Мои ноги снова держат меня. Это так же невероятно, как если бы рыбы научились ходить.
– Думаю, и такой безлюдь когда‑нибудь изобретут, если потребуется, – усмехнулся Риз, и вожак ответил ему сдержанной улыбкой.
