Джеральд сказал нехорошее слово и нахмурился. Единственного короля Галлии представить себе пассажиром он пока не мог.
– Может, Алистер потерпит пару лет? – с надеждой спросил он. – Я не готов брать на себя такую ответственность.
– Ты помнишь, как рвался летать дядя Кир? – грустно произнес Оберлинг. – Так вот, его величество тоже… настаивает. И грозится урезать финансирование. Кажется, он полон решимости доказать всем старикам, что он – король прогрессивный. Готов даже сдать экзамен на второго пилота, он же огневик.
Нехорошее слово следом за Джеральдом сказал и Стерлинг. Причем не одно. А еще говорят, что аристократы не ругаются! Глупости, еще как ругаются – причем в высшей степени виртуозно.
– Вот это я называю настоящим испытанием, – буркнул Джеральд. – Ох, за что мне всё это?
– А мне за что? – спросил Оберлинг грустно. – Я ведь его сопровождать должен.
– Вы с братом, кажется, мечтали летать, – меланхолично заметил Яхор, ковыряющийся отверткой в протезе. – Вот и полетаете… А Аяз-дэ летать не мечтал, но без него не обойтись.
– Да уж, по протоколу с Алистером еще и целитель должен лететь. Яхо, не хочешь Беллу взять?
– А ты не хочешь Мелиссу взять? – парировал Яхо. – Или Софи, например?
Роберт Стерлинг бросил на Максимилиана острый взгляд, весь напрягшись. Он братьев не различал и все еще был уверен, что перед ним настоящий Максимилиан Оберлинг. Он и без того подозревал мужа сестры в адюльтере, а теперь убедился, что даже Яхор в курсе ситуации.
Когда “Макс”, еще немного поболтав с инженерами, вышел, Стерлинг под надуманным предлогом последовал за ним, и как раз вовремя: в мобиле Оберлинга сидела журналистка собственной персоной. Хоть она и пряталась под навесной крышей, не узнать эти кудри было невозможно. Оберлинг, перегнувшись через сиденье, жадно ее целовал, и Стерлинг понял, что они делают это далеко не в первый раз.
А ещё он понял, что дальше тянуть уже некуда и отправился прямиком к сестре в дом. Он застал там вполне идиллическую картину: Мелисса с Изабеллой пили чай с пирожными и весело болтали о весенней коллекции зонтиков мадмуазель Дюпрэ. На миг он даже заколебался, до того девушки были спокойными и хорошенькими. Может, не стоит?
Но Мелисса, завидев брата, приветственно отсалютовала ему чашкой и заявила:
– Роб, милый, как хорошо, что ты пришел! Макс обещал меня сводить в театр сегодня, но у него дела, да и мне уже, признаться не до театров. Я рада тебя видеть, братец!
Дела? Видел он, какие у него дела – с рыжими волосами, между прочим.
– Прости, Мел, но я должен тебе это сказать, – Роберт был бледен, но решителен. – Макс тебе изменяет.
– Что? – растерянно пискнула Мелисса, невольно хватаясь за живот.
30. Разоблачение
– Это правда. Я сам был свидетелем. Они с репортершей любовники.
– Роберт, ты идиот? – зло спросила Изабелла, подхватывая осевшую Мелиссу. – Она на сносях, а ты вываливаешь вот так. Подождать не мог? Ух, какая она тяжелая!
– Чего ждать, Бель? Когда она родит? Скажут, что молодую мать тревожить нельзя, что молоко пропадет, что младенец всё чувствует.
– Я погляжу, у тебя отличные познания в физиологии беременных женщин.
– Да уж имеются, у меня у приятелей в последнее время у всех дети народились. Только и разговоров про пеленки и колики.
– Мел, эй, Мел, – Белла прикладывает пальцы к вискам потерявшей сознание женщины. – Ты как?
– Как же так? – всхлипнула Мелисса, открывая глаза. – Я не могу поверить! Роберт, ты не мог ошибаться?
– К сожалению, нет. Я застал Макса и его любовницу в совершенно недвусмысленном виде.
– Где? – Мелисса подскочила с решительным видом. – Я должна сама увидеть женщину, на которую он меня променял! Бель, ты пойдешь со мной!
– Не стоит, Мел, – Изабелла виновато опустила глаза. – Я знаю, о ком говорит Роберт. Это репортерша Софи Доган.
– Ты знала? – с ужасом спросила Мелисса, снова бледнея.
– Мне кажется, все уже знают, Мел, – тихо сказал Стерлинг. – Она же постоянно в его управлении отирается. И он ее везде возит.
Мелисса неожиданно вздохнула и устало опустилась на диван, подкладывая под поясницу подушку.
– Боги, Роберт, ну зачем меня так пугать! Давно это началось?
– Пару недель назад.
Мелисса глубоко дышала, успокаивая сердцебиение. Слава небесам, а она-то уж подумала, что Макс и в самом деле ей изменяет, пользуясь тем, что не живет сейчас с ней! А это Тьен, всего лишь Тьен! Хотя, конечно, козел он, так брата подставлять. И ее. Как ей теперь объяснить Роберту, что не нужно раздувать скандал, и вообще болтать не нужно? В голову ничего не шло.
– Мел, солнышко, если ты хочешь развода…
– Нет, – заорала Мел. – Ни в коем случае!
– Нуда, после родов лучше…
– Никакого развода, – твердо сказала Мелисса, морщась от неожиданно прострелившей поясницу судороги. – Всё это глупости. Я люблю Макса, пусть все будет как есть.
– Милая, если ты боишься, что будет скандал…
– Роберт! – Мелисса гневно посмотрела на младшего брата. – Успокойся. Никакого скандала не будет. Я Максу доверяю.
– Ты дура? – не выдержал Стерлинг. – Я же тебе говорю, что видел лично!
– Хорошо, – рявкнула Мел. – Значит, я его прощаю. Всё? Вопрос закрыт?
– Прощаешь? – придушенно спросил Роберт. – Я догадывался, что ты поглупела, но чтоб настолько…
– Роберт, заткнись, – неожиданно приказала Изабелла. – Мел, ты что, рожать собралась?
– Нет, конечно, – фыркнула женщина. – Ты же сама говорила, что еще две недели есть.
– А схватки у тебя давно?
– Какие еще схватки? Живот у меня не болит.
– А спина?
– Ну, спину с утра потягивает, но у меня так бывает. Тяжело уже такое пузо таскать.
– Поздравляю, ты рожаешь.
– Нет! – Мелисса в панике подскочила и с ужасом поняла, что по ногам потекло что-то горячее. – Ой, да. Мамочки!
Робертс выпученными глазами уставился на сестру.
– Мел, сама до спальни дойдешь? Роберт, чего застыл, бегом в госпиталь за дадэ. Потом попробуй найти дядю Макса. Ой, и за Яхо съезди, пожалуйста.
О том, что роды ей самостоятельно принимать пока не приходилось, Изабелла благоразумно умолчала.
– Так господин Аяз с леди Викторией сегодня на прогулку за город уехали, – испуганно проблеял бледный как снег Стерлинг. – Где их искать-то?
Белла задумчиво посмотрела на него и пожала плечами. Ну, уехал. Ну, бывает. Перевела взгляд на Мелиссу, которая смотрела на нее с ненормально радостным видом.
– Мелисса, солнышко, не волнуйся, я целитель, я знаю, что делать, я справлюсь.
А Мелисса и не волновалась. Она готова была с криками восторга бежать в спальню едва ли не вперед Изабеллы. Рожать! Наконец-то! Она так устала от волнений, от своей неповоротливости, от глупой плаксивости и больной спины, от бессонных ночей и от рук, отекающих настолько, что ни одно кольцо не налезало, что готова была вытерпеть любую боль, только бы это закончилось. К тому же она знала, что Беллу учил сам Аяз, а он – лучший целитель из всех, кого она знала. Мелисса была свято уверена, что сейчас быстренько родит своего сына и снова станет красавицей, как раньше. Она молодая, здоровая, сильная – что может пойти не так?
То ли сработало ее спокойствие и уверенность в себе, то ли Белла, действительно, была отличным целителем, но роды шли буквально по учебнику, образцовые, легкие, без разрывов и осложнений.
Мелисса даже не кричала, лишь дышала тяжело и слушалась целителя, а Белле только и оставалось, что убирать боль и наблюдать: роженица сделала всё сама. К тому моменту, как в дом влетели бледный напуганный Оберлинг (Тьен, разумеется, потому что где сейчас настоящий муж Мелиссы, не знал никто) и не менее встревоженный Яхор, румяная и улыбающаяся Мелисса, обложенная подушками, с довольным лицом кормила грудью младенца. Пожалуй, Белла выглядела куда более уставшей, хоть и не менее довольной. Она смогла, справилась! Ее первые принятые роды!
