Одиночка. Том IV (СИ) - Лим Дмитрий

А глаза…

В них светилась опасная хищная глубина, которой раньше не было.

Он был безумно, вызывающе красив, и это новое качество отдавало в Анне внутренним тревожным звонком.

«Какого чёрта он здесь делает?»

Войнов не был дворянином, у него не было ни малейших связей в этом кругу. Единственным логичным объяснением была его собственная глубокая «легенда», о которой ей, лейтенанту Васильевой, не было известно.

Войнов медленно повернул голову, и его взгляд встретился с её.

Ни тени удивления, ни намёка на узнавание. Только холодная оценивающая внимательность, будто он видел её в первый раз.

Он кивнул ей, как кивают незнакомой даме, едва заметно, и вернулся к созерцанию зала. Этот взгляд обжёг Анну сильнее, чем открытая насмешка Светланы.

Он был здесь своим. Более того — он играл в какую-то свою, отдельную игру, правила которой ей были неизвестны. Всё внутри неё сжалось. Задание мгновенно усложнилось в геометрической прогрессии.

Теперь, помимо возможного «инцидента», чопорных аристократов, язвительной Покайло и нервного сержанта, ей предстояло ещё и гадать, какую именно роль в этом спектакле отвели Войнову, и чьи интересы он в действительности представляет.

Светлана, проплывавшая мимо с бокалом шампанского, уловила её застывший взгляд и еле слышно фыркнула.

— Какого чёрта, — прошептала она, следуя за направлением взгляда Анны. Голос её потерял сладость, став почти деловым. — Этот… он не дворянин! Почему он здесь, Васильева?

Анна заставила себя отвести взгляд от Войнова, но ощущение, будто на её висок навели прицел, не исчезло.

«Позже, — прошипела она мысленно, адресуя угрозу и ему, и самой себе. — Разберёмся позже».

— Почему он здесь? — повторила она шёпотом, имитируя лёгкий зевок за перчаткой. — Хороший вопрос. Но наш приоритет — аукцион и потенциальный инцидент. Войнов… пока является грифом «вне зоны». Наблюдаем, но не вступаем в контакт. И ради всего святого, Светлана, не пытайтесь его «обработать». Я понимаю, что он тебе как бельмо на глазу, но бал не место для твоих разборок.

— Боюсь, ты права, — неожиданно легко согласилась Покайло, её взгляд скользнул по фигуре Войнова с профессиональным, почти аптекарским интересом. — Это уже не тот замурзанный охотник Е-ранга. Это… готовый продукт. И очень дорогой. Интересно, кто его заказал?

Их диалог был прерван сержантом Петровым, который, похоже, пытался раствориться в ближайшей портьере, но был выловлен пожилой дамой в тиаре и перьях.

— Молодой человек, вы, я вижу, из тверских? — проскрипела она, в упор разглядывая его мундир. — А правда ли, что у вас там медведи по улицам ходят?

Егор замер, и Анна мысленно похоронила все надежды на незаметность. Но, к её изумлению, лицо сержанта обрело выражение трагической скорби.

— Сударыня, — выдавил он хриплым шёпотом. — После пожаров в далеком 1812 году… медведи… они стали редки. Только призраки их, бывает, бродят. В фамильном склепе. — Он тяжело вздохнул и безнадёжно посмотрел на люстру.

Дама отшатнулась, прошептав:

— Бедный, бедный мальчик! — и поспешила прочь, к спасительной компании каких-то охотников. Егор, поймав одобрительный кивок Светланы, вытер со лба выступивший пот.

— Видишь, — прошептала Покайло на ухо Анне, — а ты говорила «без протокола три слова не свяжет». У него талант. Напустить такую гнетущую тоску, что любой светский болтун предпочтёт бежать. Неплохая тактика, между прочим.

В этот момент оркестр сменил вальс на более ритмичную мелодию, и толпа гостей оживилась, задвигалась. Анна использовала момент, чтобы занять позицию у высокой колонны с хорошим обзором на вход в зал, где должен был начаться аукцион. Её пальцы автоматически нащупали под складками платья холодный корпус миниатюрной рации. Всё было в порядке. Но её внимание снова и снова, словно компас, упрямо возвращалось к Войнову.

Он теперь разговаривал с седовласым мужчиной в дипломатическом мундире — известным коллекционером и, по неподтвержденным данным, посредником в тёмных сделках. Войнов слушал, слегка склонив голову, и его поза выражала почтительное внимание, но уголки его губ были подняты в едва уловимой надменной усмешке. Он не просто играл роль. Он наслаждался ею. И это было пугающе.

Внезапно Светлана материализовалась рядом, словно из воздуха.

— Слушай сюда, — её голос потерял всякую сладость, став сухим и деловым. — Только что от «коктейльного источника». Ходят слухи, что жемчужиной аукциона будет мана-камень S-рангового портала из Сибири. И ещё. Видела, как к графу Орлову подошёл человек с лицом бухгалтера и руками громилы. Передал записку. Граф прочёл, побледнел прилично, а потом сжёг её в камине, сделав вид, что поправляет огонь. Твой мерзкий ухажёр явно не в восторге от новостей.

— Он не мой ухажёр, — злобно ответила Анна, мозг лихорадочно обрабатывал информацию. — Следи за Орловым. А я…

Она не договорила. Войнов, закончив беседу, сделал несколько шагов в её сторону, чтобы взять бокал с подноса у проносившего мимо слуги. Проходя на расстоянии вытянутой руки, он едва слышно, лишь движением губ, произнёс:

— Лейтенант, у вас на правой перчатке у запястья расходится шов. Неряшливо.

И прошёл дальше, не оглядываясь. Анна инстинктивно взглянула на перчатку.

— Заметил, — злобно пробормотала Светлана. — Узнал нас. Сукин сын.

Подготовка к балу заняла весь день. Деньги, большие деньги, я получил ещё утром — перевод от моего скупщика прошёл без заминок. А вот предметы, которые я решил монетизировать из кредитов в отечественную валюту, требовали особого покупателя.

Попасть в Губернаторский дворец оказалось проще простого. Мне нужно было только показать лицензию охотника, чтобы мою фамилию считали в планшете. И усё, я на месте! Спасибо Крогу за это.

Хотя стоило отметить удивление охраны, когда они увидели мой ранг и оценили стоимость костюма на мне.

Вскоре я успешно провёл предварительные переговоры с одним типёрским князьком из Пензы, желавшим приобрести для себя пару тех самых системных колец с усиленной гравировкой. Из системного магазина, разумеется. Всё шло по плану.

И вот я стою в банкетном зале, наблюдаю, как слуги разносят закуски, а оркестр выдаёт бесконечные вариации вальса. Я давно заметил Покайло и Васильеву. Они думали, что маскируются, но их профессиональная сдержанность, этот оценивающий взгляд, выдают их с головой даже в этой толпе павлинов. Когда мой «покупатель колец» удалился, довольный сделкой, я позволил себе маленькую дерзость.

Проходя мимо Васильевой, я бросил ей вполголоса фразу про шов на перчатке. Пусть побеспокоятся.

Анна не дрогнула, лишь едва заметно прижала руку к боку, будто поправляя складки платья. Я дал понять, что вижу их. Но я же и показал, что не намерен — пока — срывать их прикрытие.

Мне было почти скучно, пока мой взгляд не наткнулся на Машу Романову.

Она стояла поодаль, в кругу каких-то размалёванных девиц, но казалась среди них инородным телом — слишком прямая осанка, слишком ясный, несветский взгляд. И в тот же миг я увидел кое-кого. Дворянина, который чуть ли не срался под себя от злобы.

Он топорщился, как индюк, в мундире с гербом Баранова, и его лицо искажала плохо скрываемая злость. Он что-то шипел своей даме, косясь на Машу, а затем подозвал одного из уполномоченных по организации бала — жирного мужчину с влажными глазами. Я неспешно двинулся в их сторону, делая вид, что рассматриваю гобелен. Обрывки фраз долетели до меня:

— … сделайте! Мой род софинансирует ваш проект, не забывайте. Она должна удалиться с позором…

Организатор закивал, как марионетка, и поспешно направился к группе, где стояла Романова.

Интерес к «огошникам» моментально испарился. Баранов задумал какую-то пакость, и это касалось её. Я видел, как тот же организатор, подобострастно улыбаясь, что-то говорил Маше, указывая рукой в сторону малой гостиной.

Её лицо оставалось спокойным, но я заметил, как напряглись её пальцы, сжимавшие веер. Она кивнула и направилась, куда ей указали. Баранов с плотоядной усмешкой наблюдал за этим. Меня это взбесило. Я отставил бокал и пошёл за ней, отстав на несколько шагов, растворяясь в потоке гостей, перемещавшихся к аукционным лотам.