Одиночка. Том VII (СИ) - Лим Дмитрий

— Сорок семь километров, — Игнатий произнёс это так, будто решал математическую задачу. — Это направление на…

— На Ладогу. На точку, где был «Ладога-1». Я знаю.

— Ты знаешь, или ты догадываешься?

— Я видел карту. Одиннадцать аномальных точек вокруг Новгорода. Ладога — одна из них. Если кто-то призвал Араниса именно там, значит, это не случайно.

— Не случайно, — согласился Игнатий. — Ничего в этой ситуации не случайно. Ты — центр. Точки — орбита. Кто-то использует орбиту, чтобы добраться до центра.

— Через моего эльфа.

— Через твоего эльфа, — кивнул Игнатий, хотя я не видел его кивка, но чувствовал. — Вопрос: кто?

— Вот это я и хочу узнать.

— Тогда нужно действовать прямо сейчас.

— Вы предлагаете мне отозвать его?

— Я предлагаю тебе не быть идиотом. Если ты отзовёшь его сейчас, ты никогда не узнаешь, кто его призвал и зачем. Если ты поедешь туда сам, ты узнаешь. Но рискнёшь. Выбор за тобой.

Я посмотрел на телефон. Потом на чемоданы с документами. Потом на окно, за которым темнел Новгород.

— Тогда я еду.

— Громов.

— Да?

— Не умирай. Ты мне ещё нужен.

Он отключился. Я убрал телефон в карман и вышел из кабинета.

Машина Васи мчалась по ночной дороге, и я смотрел в окно.

Темнота. Снег. Фонари, которые мелькали, как светлячки. Деревья, которые стояли вдоль дороги, как свидетели чего-то, что им было непонятно. Небо было чёрным, без звёзд, без луны — как будто кто-то закрыл их чёрным экраном.

Вася не задавал вопросов. Просто вёл. Быстро, уверенно, как человек, который давно перестал удивляться тому, что его босс ездит по ночам в неизвестных направлениях с лицом, похожим на приговорённого к казни.

— Вася, — сказал я.

— Да, господин.

— Ты когда-нибудь чувствовал, что за тобой наблюдают?

Пауза. Короткая, но я заметил, как Вася чуть крепче сжал руль.

— Иногда, — ответил он. — Обычно после того, как мы едем в неизвестном направлении ночью.

— Умно. А сейчас?

— Сейчас — да. Но не так, как обычно. Обычно это чувство шкуры: кто-то смотрит, и шкура дыбит. А сейчас — внутри. Как будто не снаружи смотрят, а изнутри. Это хуже?

— Это хуже, — подтвердил я, и в следующий миг что-то кольнуло внутри.

«Резонанс сработал?»

Навык, который я получил после убийства роя. Навык, который позволял чувствовать существ, связанных со мной. И сейчас он работал: я чувствовал Араниса. Не его местоположение, не его состояние, а просто его. Как будто внутри меня была нить, которая тянулась куда-то вдаль, и на конце этой нити был он. Мой эльф. Мой навык. Моя ответственность.

Нить дрожала.

«Он в беде, — Тишина был тихим. — Не физической, но ментальной. Кто-то давит на него. Пытается что-то узнать. Или что-то сделать».

— Что именно?

«Не знаю. Но он сопротивляется. Я чувствую, как он сопротивляется. И это… — Тишина замолчал, подбирая слово. — Это больно. Не мне — тебе. Нить передаёт боль. Если его убьют, тебе будет хреново. Мне… кажется, что на сей раз его уже невозможно будет призвать. Типа смерть — навсегда».

— Отлично. Ещё одна вещь, о которой я не знал.

«Добро пожаловать в мою жизнь. Только я живу в ней дольше».

Я закрыл глаза и попытался сосредоточиться на нити. Не вытягивать её, не подтягивать Араниса к себе, а просто чувствовать. Как будто я держал один конец верёвки, а другой конец был привязан к чему-то далеко, и я пытался понять, что происходит на том конце.

Боль. Слабая, тупая, ноющая. Как зубная боль, которая не острая, но не уходит. Это был Аранис. Его боль передавалась по нити, и я чувствовал её, как свою.

Ярость. Аранис злился. На кого-то, на что-то. Злился так, что нить вибрировала от напряжения.

И страх. Тихий, подавленный, который он пытался скрыть даже от себя. Аранис боялся. Аранис, который не боялся ничего, который смотрел в лицо смерти и не моргнул, боялся.

«Ты чувствуешь? — голос Тишины был серьёзным. — Он боится не за себя. Он боится за тебя. Кто-то использует его, чтобы добраться до тебя. И он знает это. И не может ничего сделать».

— Я смогу его отозвать?

«Сможешь. Но если ты отзовёшь его сейчас, ты никогда не узнаешь, кто это делает. И этот кто-то попробует снова. С Жигано. С Чоготом. С кем-то другим. Пока ты не найдёшь источник, ты уязвим».

— А если я поеду туда, и это ловушка?

«Тогда ты попадёшь в ловушку. Но хотя бы узнаешь, кто её поставил. Знание — это тоже оружие. Иногда — самое эффективное».

Я открыл глаза. Дорога петляла между деревьями, снегопад усилился, и фары Васи едва пробивали белую пелену. Сорок семь километров от Новгорода. Где-то там, в темноте, мой эльф страдал, а я ехал к нему со скоростью сто двадцать километров в час и не мог ехать быстрее, потому что дорога не позволяла.

— Вася, — сказал я.

— Да, господин.

— Сколько ещё?

— Минут пятнадцать. Может, двадцать. Дорога плохая.

Точка на карте оказалась не там, где я ожидал.

Я ожидал увидеть разлом. Яму в земле, портал, дыру в реальности, что-то визуальное, что-то, на что можно было указать пальцем и сказать: «Вот оно. Вот откуда пришли твари». Но ничего этого не было.

Был берег Ладоги. Заснеженный, пустой, тихий. Вода была тёмной, гладкой, как зеркало, и отражала низкие облака, которые висели над ней, как потолок в заброшенном здании. Ни волн, ни ряби, просто тёмная гладь, которая уходила в темноту и исчезала в ней.

И на этом берегу стоял человек.

Нет. Не человек. Высокая фигура в длинном плаще, который развевался на ветру, хотя ветра не было. Лицо, которое я не мог разглядеть, потому что оно было обращено к воде, а не ко мне. И аура.

Аура, которую я чувствовал, ещё не выйдя из машины.

Она была огромной. Не в смысле «сильная», а в смысле «распространённая». Как будто этот человек стоял в центре пузыря, который тянулся на десятки метров во все стороны, и всё внутри этого пузыря было другим. Воздух плотнее, свет тусклее, время медленнее. Я чувствовал это кожей, позвоночником, каждым нервом в теле.

И в этом пузыре, привязанный к дереву, сидел Аранис.

Мой эльф. Мой навык. Мой… нет. Не мой. Сейчас он был не моим. Он был привязан, как собака, к стволу сосны, и над ним стоял кто-то, кого я не знал, и делал с ним что-то, что я не видел, но чувствовал.

Боль стала острой. Резкой. Как будто кто- воткнул мне в глаз раскалённую спицу.

Я выскочил из машины.

«Подожди! — Тишина был почти паникующим. — Подожди, идиот! Ты не знаешь, кто это! Ты не знаешь, что он может! Ты не знаешь…»

— Мне плевать, — ответил я вслух, потому что говорить мысленно было слишком долго.

Я шёл к берегу. Снег хрустел под ногами. Воздух становился плотнее с каждым шагом, как будто я входил в воду, только вместо воды — в чью-то ауру. Давление нарастало: не физическое, ментальное, как будто кто-то сжимал мой мозг невидимыми руками.

Двадцать метров. Пятнадцать. Десять.

«Противник» не обернулся. Он стоял спиной ко мне, как будто меня не существовало, и продолжал делать что-то с Аранисом. Я видел, как эльф дёргался, как его руки сжимались в кулаки, как его лицо, бледное и мокрое от пота, исказилось от боли. Но он не кричал. Не стонал. Не просил о помощи. Просто терпел. Как воин. Как тот, кто знал, что крики не помогут.

Пять метров.

Я остановился.

— Отойди от него, — сказал я.

Человек обернулся.

И я увидел его лицо.

Обычное лицо. Не страшное, не красивое, не запоминающееся. Среднего возраста, средних черт, средних пропорций. Глаза карие, как у большинства людей в этом городе. Волосы тёмные, короткие, аккуратно стриженые. Ничего особенного. Ничего, что выделяло бы его из толпы.

Но его глаза.

Глаза были пустыми. Не «без выражения», не «холодные», не «безразличные», а пустые. Как будто за ними ничего не было. Ни мыслей, ни эмоций, ни души. Просто пустота, которая смотрела на меня и не видела меня.