Сорок третий 2 (СИ) - Земляной Андрей Борисович

Он откинулся спиной к стойке, вертя в пальцах бокал.

— А представляете, — голос стал почти мечтательным, — подъём до света, часов в пять. Не под «Марш Третьего Королевского», а под ор и мат. Завтрак — чуть подгорелая каша и прокисший солго. Вокруг с ужасом на лице носятся нижние чины, готовя всё, что нужно к выходу. Вы точно знаете, что половину обязательно забудут или потеряют, но самое главное проверяете лично.

Он начал загибать пальцы.

— Оружие. Боеприпасы. Воду — питьевую, и отдельно для оружия и для движков. Баки техники. Аптечки. Всё остальное можно безболезненно прошляпить, а это, нет. И вот после командирского: «Вали давай. Удачи!» — вы орёте своим парням в рацию: «Марш!» — он чуть вскинул подбородок. — И вы едете отрывать очередным ушлёпкам башку. Романтика!

Вокруг кто-то тихо фыркнул. Один из генералов, стоящий в стороне, криво усмехнулся в усы.

— Думают, он шутит, — пробормотал он своему соседу. — А он сейчас расписал их ближайшее будущее, если совсем оборзеют.

У молоденьких адъютантов в глазах промелькнули эмоции. У кого-то — обида: «Нас считают комнатными». У кого-то — смутное беспокойство: «А вдруг и правда придётся туда, где всё это не шутки».

Дингол, тем не менее, не отступил:

— Ну, бывает, техника подводит, — примирительно сказал он. — Вы же понимаете, идеала не существует.

— Идеала нет, — согласился Ардор. — Но, — он посмотрел ему прямо в глаза, — между «идеалом нет» и «двигатель, который по паспорту должен жить три тысячи, умирает через пятьсот» разница примерно, как между «слегка недоготовленным мясом» и «трупным ядом». Там, — он ткнул пальцем куда-то за стеклянную стену, в сторону условного фронта, — вот эти пятьсот часов очень многим стоят жизни.

— Ладно, — капитан криво усмехнулся. — Будем считать, что вы нам наглядно напомнили, где заканчиваются наши бумажки и начинаются ваши похороны.

— Именно, — вежливо кивнул граф. — Вот ради этого я сюда и пришёл. Чтобы те, у кого на руках бумажная пыль, иногда вспоминали, что есть ещё и те, у кого на руках короста из крови и грязи.

По залу прошёл лёгкий шелест — словно ветер ворвался в тесную рощу и заставил разом шевельнуться все листья. Люди инстинктивно оборачивались, кто-то чуть выпрямлялся, кто-то поспешно глушил фразу на полуслове.

Обернувшись, Ардор увидел, как из коридора в зал входит герцог Зальт в адмиральской форме, ведущий под руку дочь.

Сегодня она была одета так, что даже у повидавших многое генералов на секунду сбивалось дыхание: тонкое белое платье простого кроя с идеальной посадкой, облегало фигуру словно текущая вода, алые длинные перчатки до локтя, алые туфельки на невысоком, но изящном каблуке и тончайший шёлковый алый шарфик, небрежно повязанный на шее. Вся эта композиция в целом говорила не только «я из Зальтов», но и тихо, но отчётливо сообщала, что её хозяйка прекрасно знает, сколько на неё сейчас смотрят.

По протоколу они, разумеется, начали с главных. Вначале герцог с дочерью обошли генералов военных и статских, обменявшись поклонами и короткими фразами. Потом — военных и чиновников среднего звена, чьи подписи не столь громки, но зачастую важнее министерских. Лишь затем, когда обязательная часть была выполнена, пара плавно перетекла к промышленникам и торговцам.

Через какое-то время всё устоялось, вошло в привычный круговорот людей, лиц, орденов и погон. Зал жил своей обычной жизнью: кто-то слишком громко смеялся, кто-то едва слышно шептался в углу, кто-то делал вид, что пришёл исключительно «ради техники».

— Как вам выставка, господин граф? — герцог Зальт возник рядом совершенно бесшумно, словно наёмный убийца, а не крупнейший военный промышленник королевства. Ардор чуть было не прозевал его подход, и это само по себе было показателем уровня человека.

— Впечатляет, вон Зальт, — Ардор отвесил серьёзный поклон, отдавая дань уважения человеку, фактически снабжающему армию королевства техникой. — Конечно, война покажет, что из этого будет жить, а что — только на параде, но вот новый бронетранспортёр «Гранис» мне понравился куда больше «Ралтана».

Он кивнул в сторону секции, где на вращающемся основании стояла аккуратная, но внушительная модель бронемашины.

— Я его видел живьём в экспоцентре, — продолжил граф. — И он произвёл весьма благоприятное впечатление. Особенно если вы из него вычистили все косяки «Ралтана».

— «Ралтан» вообще не наше изделие, — герцог чуть поморщился, как от кислого. — Какая-то шарашка из глубинки. В Генштабе решили дать им шанс и закупили пробную партию в пятьсот штук.

Он вздохнул, на лице проступило раздражение, давно отлежавшееся в памяти.

— Оказалось — полное дерьмо. — Слова прозвучали грубо, но очень искренне. — Но не списывать же? Вот и ездят до исчерпания ресурса. А уж потом… — он неопределённо махнул рукой. Продолжать было не нужно: «потом» означало либо на лом, либо продажу каким-нибудь мелким частным армиям.

— А как вам «Халгор пятисотый»? — герцог кивнул на штурмодесантный конвертоплан, у которого толпились военные и штатские.

— А вот это очень понравилось, — Ардор не стал скрывать интереса, — если, конечно, он будет летать и не падать, то станет настоящим королём Пустошей.

Он осмотрел машину взглядом человека, который не раз сидел в тех, кто «падали».

— Главное — предусмотреть полностью штурмовой вариант, чтобы влезало как можно больше оружия, и быструю переделку под перевозку раненых. В Пустошах всё сводится к четырём вещам: найти и ударить, найти, ударить и высадить группу, вывезти группу и доставить раненых в госпиталь. Не знаю, как у него будет с бронёй и скоростью, но вид впечатляющий.

В этот момент совсем рядом прозвучал знакомый голос:

— Что обсуждаете?

Ардор обернулся и увидел, что леди Зальта уже стоит рядом, чуть наклонив голову, как кошка, почуявшая движение добычи. Герцогская дочь выглядела сегодня как очень тщательно спроектированный экспонат — только не боевой техники, а пока ещё непонятных перспектив.

— Леди Зальта, — граф склонился в выверенном поклоне, не перебарщивая, но и не позволяя себе фамильярности. — Герцог в своей доброте решил поинтересоваться мнением обычного офицера, и я, в простоте своей, этим мнением поделился.

— Чувствую запах гордыни… — девушка чуть повела носом, словно действительно что-то принюхиваясь. — С каких это пор блестящий офицер с кучей боевых наград — обычный?

Она прищурилась, в глазах мелькнуло знакомое хищное веселье.

— Нет, папа, — обернулась она к герцогу, — я у тебя отниму этого зазнайку. Пусть срочно покается передо мной в грехах и мыслепреступлениях.

Слово «отниму» прозвучало так, что несколько старших офицеров в радиусе пары шагов почти синхронно сделали вид, что очень заинтересованы характеристиками дальности стрельбы в ближайшем стенде. Кто-то, возможно, впервые задумался, что сейчас видел не кокетство, а пробный запуск серьёзных отношений.

— Надеюсь, суд твой будет справедливым, доченька, — герцог усмехнулся, но в голосе звучало одобрение, а в глазах — внимательность. Он отлично понимал, что делает, отпуская их сейчас вдвоём в толпу. И так же хорошо понимал, что подобные разговоры между ними сейчас важнее, чем лишние пять минут светского обмена фразами с генералами.

Он лёгким взмахом руки фактически дал отмашку — отпустил молодёжь, а сам развернулся и пошёл по залу в поисках командующего Корпусом. Новая мысль, свежепоявившееся предложение зудело в голове, и обсуждать его с Корвосом надо было сейчас, пока вокруг блестит сталь и висят схемы, а не в сухом кабинете за закрытой дверью.

— Пойдёмте, граф, — уже тише сказала Альда, едва отец отошёл, и улыбнулась так, что граф вдруг очень отчётливо понял, что покаяние в грехах предстоит долгое, и, непростое.