Сорок третий 2 (СИ) - Земляной Андрей Борисович

Куда ни глянь, везде стояли образцы смертельной продукции концерна. Боевые машины, самоходные орудия, модульные пусковые установки, мины и стволы всех калибров и конфигураций.

Там, где реальный размер был слишком велик даже для этого зала, стояли идеально сделанные модели: танки, бомбардировщики, тяжёлые транспортники, корабли береговой обороны. Над некоторыми висели схемы с подсветкой слабых и сильных сторон для тех, кто думает цифрами, а не только внешней формой.

Даже в виде моделек техника смотрелась внушительно и очень элегантно. У концерна Зальт работали не только инженеры, но и дизайнеры. Война войной, а линии корпуса должны радовать глаз покупателя, особенно если этот глаз умеет подписывать контракты на десятки миллионов.

Ардор прошёлся вдоль экспонатов, чувствуя, как взгляд автоматически отбрасывает всё, что-либо слишком «игрушечное» и годится только для рекламных буклетов.

Остальное либо предназначалось исключительно для разведки, либо для регулярных пехотных подразделений, двигающихся неторопливо и мощно, словно дорожный каток, вбивая в землю противника батальонами и полками. Выглядело впечатляюще, но не его профиль.

Его интересовала техника другого рода: то, что может втащить взвод туда, где не ждут, а потом так же быстро вытащить обратно.

Из всего реально зацепил взгляд конвертоплан, похожий на земной Ми-30. Два поворотных винта, мощная коробчатая фюзеляжная рама, внушительный пассажирский отсек на двадцать бойцов и отличная подборка подвесного оружия.

— Десантно-штурмовой борт, — вполголоса прокомментировал он, больше себе, чем кому-то. — Как раз то, чего всегда не хватает, когда всё горит.

Ниже под ТТХ, мелким шрифтом: «рекомендуется для частей быстрого реагирования, воздушного десанта и Корпуса Егерей». Человек, писавший этот текст, явно понимал, в чьё сердце надо целиться.

Он быстро представил, как такой зверь заходит в сумерках на поляну где-нибудь на краю Пустошей: Винты в вертикаль, два захода — и на месте противника аккуратный ровный участок местности, пригодный разве что под посадку цветов, а для шлифовки сверху ссыпаются двадцать человек с полным боекомплектом.

— А это, — рядом всплыл представитель концерна, ловкий, как хорошо смазанный шарнир, — скорее всего, будет принято на вооружение Корпуса в первую очередь. — Он чуть понизил голос. — Если, конечно, генерал Корвос не передумает и не решит, что его ребятам ещё рано летать так быстро.

Среди приглашённых присутствовало много генералов. Но ещё больше было штатских, на плечах которых, как сказал один поэт, «проступали погоны»[1]. Костюмы сидели на них так же безупречно, как мундиры на генералах, только вместо орденских планок — запонки за десять тысяч и часы, стоимостью в годовой запас пива для роты.

— Вот они, настоящие «генералы бюджета», — мелькнула у Ардора саркастическая мысль. — У одних погоны видно, у других — только угадываются, но командуют они иногда одинаковыми кусками мира.

Но, как ни странно, в зале мелькали не только пузатые генералы и сухие чиновники с лицами «я тут ради подписи». Попадались и чины типа Ардора. Лейтенанты, старлеи и молодые капитаны — свежая кровь армии, вскормленная в столичных ресторанах и приодетая в лучших ателье.

И не только, чьи‑то дети — отпрыски старых родов, приведённых «показать, чем торгуем и за что голосуем», но в основном, конечно же, адъютанты генералов. Не только мастера всяких бумаг, но и услада для их жён и дочерей. Статные красавцы с аксельбантами и формой, пошитой в лучших мастерских из тонкого генеральского сукна. Живые манекены с родословной и выучкой лучше, чем у любого призового пса.

На этом фоне Ардор, если и выделялся, то лишь сиянием своих наград. Звёзды Севера, орден Славы и свежий орден Стального Легиона, вручённый ему совершенно кулуарным образом в кабинете командующего Корпусом.

Орден Стального Легиона был наградой редкой и показательной. Награждение подписывалось не только в военном министерстве, но ещё и в Канцелярии Его Величества, а иногда и смотрелось глазами короля лично. Это удесятеряло все сложности. Куча согласований, десяток подписей, три-четыре проверки «а точно ли этот парнишка не нашкодил где-нибудь, о чём никто не написал?».

Но вот как-то он проскочил все эти барьеры и теперь на груди сверкала скромная четырёхлучевая звезда из лучшей стали, с багровой каймой по краям, короной Шардальских королей в обрамлении пяти мечей, символизирующих пять добродетелей воина. Орден занял место чуть выше Звёзд Севера, как старшая награда на этот момент. Она не кричала, не сияла золотом, но те, кто хоть что-то понимали в иерархии железок на груди, на этой детали зависали взглядом чуть дольше, чем прилично.

Его появление, естественно, не могло остаться незамеченным «золотыми погонами». И словно опилки к магниту, со всех сторон зала к нему потянулись молодые и весьма дерзкие господа, выросшие в парадигме безнаказанности и необязательности ответа за свои слова.

Да, в присутствии вожаков стаи — обязательно. Там язык держат в чехле, а улыбки прикручены к лицу намертво. А вот так, в кругу как бы своих, под тенью чужих погон и обмякших от игристого языков…

«Чего стесняться‑то? Свой же. Тоже офицер. Посмотрим, что за зверь».

Первым подлетел адъютант заместителя начальника отдела закупок Генерального штаба, старший лейтенант Дингол — гладко причёсанный, отполированный от ботинок до пробора, с улыбкой человека, который знает, как надо вести беседу так, чтобы всем было приятно, а ему — выгодно.

— Граф, — он легко поклонился, чуть не зацепившись аксельбантом за край ближайшей модели гаубицы, — рады приветствовать вас в заповеднике больших погон и огромных клыков. — Его тон был чуть насмешлив, но без яда. Скорее: «давайте сразу начнём с честности, а там разберёмся». — Что вас привело в это странное место? — уточнил он. — Неужели добровольно?

— Ну как же я мог пройти мимо? — Ардор усмехнулся и, отзеркалив поклон, обвёл собравшихся лёгким движением руки. — Кому же мы, чернорабочие войны, скажем спасибо за безупречно работающую технику, отличное вооружение и снаряжение?

В воздухе густо запахло иронией. Пара полковников на расстоянии слышимости чуть прикрыли рты бокалами, пряча улыбки.

— А вы, судя по сарказму, весьма ей недовольны? — вклинился адъютант начальника управления снабжения, капитан Шайгор — темноволосый, с прищуром человека, который слишком часто слышал жалобы снизу и слишком редко имел желание что-то сделать.

— Нет-нет, — Ардор покачал головой с почти невинным видом. — Всё прекрасно. Совершенно.

Он сделал глоток солго, как будто собираясь прочитать доклад.

— Ну и правда, что такого в том, что двигатель бронетранспортёра вместо паспортных трёх тысяч часов умирает после пятисот, от пыли, набивающейся в щели моторного отсека. — Он чуть прищурился. — Да ерунда же?

Кто-то за их спинами хрипло хмыкнул.

— Десять парней, у которых движок заклинил прямо в бою, оттуда, с полей смерти, нам весело машут руками, подавая знаки, что всё прекрасно. — Он на секунду замолчал, давая фразе устоятся в головах. — Или вот сиденье стрелка и его же прибор наведения в «Ралтане». Он чуть наклонился вперёд, понижая голос. — От души желаю конструктору этой машины до скончания дней сидеть только на таком кресле, а на мир смотреть только через этот прибор. Без перекуров, без перерыва на обед и без права встать.

У ближайшего майора из войск связи рука непроизвольно дёрнулась к пояснице — собственное больное место от сидения на «штатных шедеврах инженерной мысли» напомнило о себе.

— Не боитесь, что ваша военная карьера закончится так же стремительно, как началась? — белокурый и похожий на ангела адъютант генерала второго ранга Каниса даже чуть вытянулся, чтобы не смотреть снизу вверх. Лицо — как с плаката «Вступай в армию», глаза — любопытные и слегка презрительные.

— А воевать вы пойдёте? — насмешливо поинтересовался Ардор. Тишина вокруг на мгновение стала плотнее. — Честно говоря, — продолжил он, глядя по очереди на каждого, — я бы с удовольствием увидел любого из вас среди личного состава и на поле боя. — Уголки губ чуть дрогнули. — Но понимаю, что не судьба.