Звездная Кровь. Изгой XI (СИ) - Елисеев Алексей Станиславович

Она чуть склонила голову набок, и белые, словно сотканные из лунного света волосы, соскользнули по богатой, переливчатой ткани, что обтягивала её изящное плечо.

— Ты не хозяин того, чем владешь, варвар, — произнесла она, и голос её, лишённый всякой теплоты, прозвучал в тишине кабинета как приговор. — Ты всего лишь временный обладатель имущества, происхождение и устройство которого недоступно твоему примитивному разуму.

И эти слова попали точно в цель, миновав и мои рунические барьеры, и толстую черепную кость, и даже сплетения уставших нервов. Они ударили туда, куда любой прицельный выпад всегда приходит больнее всего — в самую сердцевину правды, которую я и сам прекрасно знал. Оставалось только промолчать. Тишина повисла на несколько бесконечно долгих секунд во время которых я лихорадочно соображал, что оспаривать очевидное было бы самым жалким и ничтожным занятием из всех возможных. Да, ёлки-палки, я и сотой доли не понимал из того, что хранилось в моей Скрижали. Да, я пользовался грандиозным наследием Древних Кел с умелостью и пониманием солдата, случайно нашедшего в окопе работающий пульт от неведомой артиллерийской платформы, висящей где-то на орбите. И да, мне до сих пор несказанно везло, поскольку часть кнопок на этом пульте действительно обрушивала на врагов огонь и смерть, а не взрывала меня самого вместе с моим укрытием. Но всё это, вся моя вопиющая некомпетентность, ровным счётом ничего не меняла в главном.

Сейчас это было моё оружие, которым я защищал мой город и моих людей.

— Право Древних Кел, значит? — спросил я, медленно расправив плечи и прочувтвовав, как ноют затёкшие мышцы спины. — Звучит хорошо, не поспоришь. Солидно. От такой красивой и весомой формулировки почти даже хочется вытереть сапоги, прежде чем наступить на неё всем своим весом.

— Не дерзи мне, временный держатель, — отрезала она, и её взгляд стал жёстче.

— А ты не пытайся меня подчинить… Кел-Леди, — в тон ей ответил я, понимая, что вежливый разговор окончен.

В следующий миг она нанесла удар, но на этот раз уже по-настоящему.

Он был не сильнее предыдущих выпадов, но неизмеримо глубже, направленный не на разум, а на основу моего существа. На одну страшную секунду я совершенно потерял свой кабинет. Перед глазами не потемнело, я всё прекрасно слышал, а тело твёрдо стояло на полу, однако все привычные опоры, за которые держится сознание, разом стали чужими, будто бы я провалился в дурной сон. Край стола под моей ладонью перестал быть опорой из полированного дерева, а сделался абстрактной поверхностью. Рукоять меча, прижатая к бедру, больше не была продолжением моей руки, а лишь куском холодного металла, собственное дыхание на миг отделилось от меня, превратившись в отстранённый физиологический процесс, который, как я вдруг понял, можно легко остановить, если знать, куда и как правильно нажать. Айнис действовала тоньше, потому что не вызывала во мне животного страха или иных низменных побуждений, она деже не пыталась сломить моё сопротивление болью, как делали многие другие до этого. Она взяла в свои страшные и изящные когтистые пальцы тончайшую связку между «я хочу» и «я делаю», и вот это уже было по-настоящему опасно. Потому что если у разумного существа отнять эту связь, от него останется лишь качественная и послушная мебель, послушная псионическим приказам извне.

503

Я рванулся обратно в своё тело на одних животных инстинктах, прилагая к этому все усилия, отчаянно цепляясь за реальность. Перед глазами снова проступили знакомые очертания. Вот стол, за ним едят, вот стул, на нём сидят, вот на столешнице лежит кольцо, вот золотая Руна-Существо, застывшая в высокомерной аристократической позе, вот грязный рукав моей чёрной полевой формы, бурое пятно запёкшейся крови на манжете и тонкая, но отчётливая царапина на полированной древесине столешницы. До чего же полезная оказалась царапина, до чего же глупая, мелкая, но абсолютно настоящая. Я вцепился в неё всем своим вниманием, как утопающий из последних сил цепляется за край лодки, и одновременно с этим движением мысли моя рука сама потянулась к ножнам иллиумового меча.

Клинок вышел из своего ложа с тихим, едва слышным шёпотом.

Айнис, без сомнения, успела понять, что именно я делаю, и попыталась остановить моё движение новым, усиленным пси-импульсом, но теперь я уже не тратил силы на оборону, а просто шагнул вперёд, пропуская её чудовищное давление сквозь себя, сквозь боль в висках и ломоту в костях, будто принимая порыв ледяного штормового ветра, когда отступать всё равно некуда, и коротким, грубым, лишённым всякого изящества движением приставил иллиумовое лезвие к её горлу. Не к ткани платья, не к драгоценному украшению на шее к нежной, тёплой и почти белой коже.

Она замерла, став похожей на золотое изваяние.

Я тоже замер, тяжело дыша.

Третий глаз, смотрел на меня с такой концентрированной яростью, что у человека более тонко устроенного, наверное, затряслись бы от ужаса колени. Мои же ноги после сегодняшней беготни и так находились не в лучшем состоянии, поэтому пугаться дополнительно показалось мне совершенно излишним.

— А теперь, Кел-Леди Айнис Визу Ойя, — проговорил я негромко, чувствуя, как каждое слово царапает пересохшее от напряжения горло, — давай поговорим очень просто, по-варварски, как ты наверняка сказала бы. Как именно погибают потомки Древних Кел, если им отрезать голову?

Она не ответила сразу, лишь её когтистые пальцы, застывшие в воздухе, чуть дрогнули, словно она собиралась сплести ещё один жест. Но я надавил на её шею мечом, бритвенное лезвие прижалось плотнее, и я увидел, как её взгляд безошибочно оценил и расстояние между нами, и угол наклона клинка, и мою грубую, но устойчивую стойку, и несложный факт, что в ближайшую секунду я действительно могу не выдержать и решить наш спор самым грубым и окончательным способом из всех возможных.

— Вы не посмеете уничтожить золотую Руну-Существо, — наконец произнесла она, и в её голосе прозвучал холод чистого расчёта, но от меня и не укрылись истеричные нотки.

— Я сегодня уже потратил сорок восемь бесценных капель Звёздной Крови на вызов строительных насекомых, устроил кровавую мясорубку в проломе стены, превратил целый жилой квартал в смертельную ловушку для штурмовой партии и сейчас всерьёз размышляю, чем придётся затыкать следующую дыру в стене, когда осадная батарея врага снова начнёт закидывать нас чемоданами со взрывчаткой. Не стоит вам переоценивать мою бережливость, Кел-Леди.

— Но это было бы в высшей степени неразумно…

— Вот тут ты абсолютно права. Это было бы крайне неразумно, — согласился я, чуть склонив голову в издевательском подобии поклона. — Но есть одна маленькая, но важная тонкость. Я совершенно не обязан быть разумным, когда в моём собственном кабинете призванная Руна пытается поставить меня на колени, ссылаясь на права каких-то древних покойников…

Она подчёркнуто медленно и плавно опустила руку.

Психическое давление исчезло не сразу, а отступало слоями, подобно тому, как вода уходит из шлюзовой камеры. Сперва мне стало легче дышать, будто с груди сняли невидимую плиту, затем перестало ломить виски, и, наконец, рукоять меча в моей ладони снова стала просто рукоятью, а не последним гвоздём, который удерживал меня в собственном теле. Я не убрал клинок. Слишком рано. Просто положил его ей на плечо.

— Формулируйте ваши требования, держатель, — сказала Айнис ровным, почти безразличным тоном.

— На колени…

— Не-е-ет, — в голосе альбиноски прозвучала такая ненависть, что я чуть было не отшатнулся, но вместо этого резко отвёл меч для удара.

— Для начала ты признаёшь, что я здесь хозяин, — отчётливо проговорил я. — Не лучший, не тот которого ты себе желала, не образцово обученный и уж точно не достойный ваших родовых песнопений. Не варвар, а просто хозяин. Так теперь ты ко мне и обращаешься. Это я активировал твою Руну. Я оплатил твой вызов. Я веду эту войну, и я решаю, как использовать то, что находится в моей Скрижали. Тебе это может не нравиться сколько угодно, но если ты не подчинишься, я ставлю точку здесь и сейчас, а уничтожением твоей Руны компенсирую часть того, что истратил на твой призыв.