Сорок третий 7 (СИ) - Земляной Андрей Борисович

— Их будет много, — сказал Верро.

— Значит, у егерей будет работа, — ответил Ардор.

Меш поморщился.

— Вы говорите так, словно речь о чистке леса.

— Частично так и есть. Только вместо сухостоя — банды, полевые советы, самозваные батальоны и люди, которые привыкли держать власть винтовкой и печатью. Обычная армия возьмёт дороги, склады, порты и города. Егеря займутся теми, кто решит, что горы, леса или трущобы дают право не признавать корону.

Плотный сдавленно спросил:

— А политические деятели?

— Если без крови и воровства — проверка, присяга, запрет на должности или работа под надзором, — сказал Ардор. — Если кровь, грабёж, поджоги, продажа оружия, украденное зерно, расправы без суда — военно-полевой суд и расстрел. Доказанное воровство во время войны — виселица. Убийства, мятеж с оружием, сожжённые госпитали — расстрел. Не потому, что Шардалу хочется жестокости, а потому что страна, где за мешок украденного хлеба погибает квартал, не лечится мягкими выговорами.

В комнате стало тихо.

Ардор посмотрел на Меша.

— Сейчас вы размышляете, как это будет выглядеть в истории. Я помогу. Если подпишете, одни назовут вас предателями, другие — людьми, которые вовремя поняли, что республика уже сдохла, а народ ещё можно вытащить. Если не подпишете, через месяц вас могут повесить свои же, через два — расстрелять чужие, через три — забыть все, кроме тех матерей, чьи дети сгорели в госпитале, пока вы берегли слово «суверенитет». Выбирайте, какая память вам больше нравится.

Меш побелел.

— Вы не оставляете нам выхода.

— Оставляю. Просто второй выход ведёт в вашу страну такой, какая она есть сейчас. С бандами, голодом, горящими больницами и комитетами, которые всё ещё ищут виноватого богаче себя. Вы свободные люди. Можете вернуться туда с красивой бумажкой о независимости. Но подпишите, что понимаете последствия, чтобы у нас было что-то для суда истории.

Он взял отказной лист и положил рядом с обращением.

Два документа лежали перед делегатами как две двери. Одна унижала. Вторая убивала.

Верро первым взял перо.

— Я подпишу обращение.

Меш посмотрел на него.

— Стан…

— Нет, Лоран. Мы вчера приехали требовать от старого герцога невозможного. Сегодня от нас требуют признать очевидное. Разница большая.

Он подписал. Чётко, без дрожи.

Меш тянул дольше. Потом подписал тоже. Третий делегат поставил подпись почти сразу после него. Четвёртый ругнулся себе под нос, но перо взял. Плотный сидел последним, глядя на документ так, словно надеялся, что текст передумает сам.

Ардор не торопил. Просто смотрел.

Плотный поставил подпись грубо, чуть не порвав бумагу.

— Довольны?

— Нет, — сказал Ардор. — Доволен я буду, когда в Зальтийской области перестанут убивать детей, гореть госпитали и воровать хлеб. А это пока только чернила.

Канцлер проверил подписи, поставил отметку о принятии и передал документ секретарю.

— До решения Его Величества вы остаётесь в Марсане. Статус — переговорные представители под охраной короны. Не арестованные, если не нарушите режим. Связь с иностранными посольствами, прессой и частными агентами только через канцелярию. Попытка обойти это правило будет расценена как вмешательство в процесс принятия территории под защиту короны.

Меш поднялся.

— Мы поняли.

— Нет, — сказал Ардор. — Вы подписали. Понимание придёт позже, когда перестанет болеть гордость.

Делегатов вывели тем же коридором. На этот раз никто не пытался говорить с охраной. Плотный шёл чуть сгорбившись, и каждый шаг напоминал ему, что вчерашняя республика уже не защищает даже собственные рёбра.

Когда дверь закрылась, Зальт долго смотрел на подписи.

— Ты их сломал, сынок.

— Нет. Я просто убрал подпорки, на которых держалась их ложь.

— Это и называется сломал.

Ардор пожал плечом.

— Тогда надо было ломать раньше. Возможно, Зальта стояла бы целее.

Канцлер убрал документ в кожаную папку.

— Теперь Совет Властителей.

Логрис Девятый на заседание Совета не пошёл и именно это решение канцлер счёл самым удачным за весь день. Личное присутствие короля превратило бы уведомление в спор, а спор дал бы остальным властителям удовольствие считать, что Шардал просит их согласия. Логрис не просил. Корона Шардала направила официальное извещение, что временный комитет Великой Зальты признал распад единой власти и обратился с просьбой о принятии территории под корону Шардала на правах Зальтийской области с особым военным порядком управления на время переходного периода. Совет должен был не разрешить, а принять к сведению и высказать возражения, если найдёт для них основание.

Зал эфирной связи Совета Властителей выглядел, как всегда, неестественно. В центре висел круглый световой знак Совета, вокруг него поднимались вертикальные эфирные образы. Правители сидели каждый в своём дворце, кабинете или ставке; за спинами виднелись резные панели, карты, окна с чужим дождём, тёмные библиотеки, военные штандарты. Голоса шли с малой задержкой, лица иногда чуть дрожали от защитных чар, но выражения читались достаточно ясно.

Место Короля Шардала оставалось закрытым, а над ним висел только знак короны.

Это раздражало почти всех.

Король Гиллара Дунгос III заговорил первым. После истории с Эхо-машиной и Советом он выглядел осторожнее прежнего, но удовольствие уколоть Шардал ещё не потерял.

— Логрис считает возможным прислать нам бумагу вместо объяснений?

Северный властитель с тяжёлой серебряной бородой ответил раньше остальных:

— Он считает, что объяснение уже содержится в бумаге. Временный комитет просит о принятии территории. Дом Зальтов участвует. Гражданская война подтверждена. Формально оснований для запрета мало.

— Пять подписей — это не страна, — сказал Дунгос.

Молодой король Баларии, сидевший в высоком кресле с тёмной спинкой, спокойно заметил:

— А семь вооружённых центров, три портовые власти и две армии, стреляющие друг в друга, — тем более не страна. Юридически Шардал выбрал прекрасную точку входа, особенно учитывая, что делегация Зальты приехала к нему по инициативе крупнейших центров власти.

Правитель одного из морских государств наклонился ближе к границе своего эфирного образа.

— Вопрос не в праве, а в последствиях. Великая Зальта разорена. Порты спорные, склады разворованы, дороги перерезаны, чиновники куплены разными сторонами. Если Логрис заберёт это под корону, ему придётся кормить голодных, платить войскам, чинить мосты, держать гарнизоны, присылать ревизоров, судей, инженеров, егерей. Он уже переваривает новые земли и ещё одна такая область может стать неподъёмной ношей.

Северянин усмехнулся.

— И именно поэтому я не вижу причины мешать Логрису.

В зале повисла пауза.

Дунгос медленно повернул к нему голову.

— Вы предлагаете спокойно смотреть, как Шардал присоединяет целую страну?

— Я предлагаю спокойно смотреть, как Шардал пытается унести больше чем может. Если он сумеет его переварить, мы все получим неприятный урок. Если не сумеет, его финансовый и кадровый хребет треснет так громко, что слышно будет за морем, но в любом случае перегруз управленческих и финансовых структур будет чудовищный.

Балларийский король не улыбнулся, но взгляд стал внимательнее.

— Вы уверены, что Логрис этого не понимает?

— Понимает. Поэтому и прислал бумагу без себя. Не хочет показывать, насколько дорого ему обойдётся эта решимость.

Морской правитель кивнул.

— Зальта — не приз. Это разломанный, наполовину сожженный корабль после мятежа. На нём можно поднять флаг, но сначала придётся выбросить трупы, переловить крыс, заменить команду, закрыть течи и объяснить кредиторам, что судно теперь ходит под другой короной. Если Шардал хочет этим заняться, пусть занимается.

Один из южных властителей возразил:

— Через пять лет он может получить сильные порты и новую береговую линию.