Козлоподобные существа быстро прогрессировали. Даже культурно после захвата третьего источника они были уже скорее странным народом, чем теми дикарями, что стирали в источниках вещи. Одежда стала богаче — теперь это были длинные мантии коричневых и тёмно-красных оттенков, с золотыми узорами и оттиском.
У многих появились и другие дорогие предметы. Посохи, музыкальные инструменты, расшитые сумки с росписью. В городе тихо играла музыка, что-то на барабанах с ведущей партией с чем-то незнакомым, похожим по звучанию на скрипку, но с мрачным дребезжащим звуком, чем-то напоминающим голос самих гоатлей.
При виде меня существа вежливо кивали, не роняя достоинства могущественного народа обитателей изнанки.
Когда-то мелкая шушера, пакостные духи с сомнительной репутацией, теперь были под стать крутым древним существам с богатой родословной.
Поразительный прогресс за те недолгие четыре года, что я провёл в этом эхо.
— Друг Ме-ечник, — приветствовал меня Цап. — Что привело тебя ко мне в одиночестве? Где твои сёстры?
— Я пришёл к тебе, как к другу, по личному делу. Мне нужно поговорить с тобой. Наедине.
— Наедине? — удивился Цап. — Зачем? Говори здесь.
— Все, кто услышат моё предложение, автоматически могут получить аналогичное. Я не уверен, что ты захочешь делиться этой силой с другими.
— Со мно-ой пойдёт друг мой Бара-ан.
Я пожал плечами.
— Воля твоя.
— Ты заинтри-иговал меня, дру-уг. Скажи, куда-а мы пойдё-ом? — проблеял Цап.
— Это не важно. В любое место, рядом с которым не будет лишних ушей. Где рядом вообще никого живого не будет из твоего или чужого племени. А ещё ты и Баран дадите клятву, что эта информация не будет распространяться без моего разрешения.
— То есть ты хо-очешь клятву хранить тайну? Это справедливое требование.
— Я хочу дать тебе силу, Цап. Как своему другу. Ты можешь стать сильнейшим из твоего племени, чьё имя будет воспето в легендах.
— А за-ачем тебе-е давать мне та-акую си-илу? — подозрительно сощурился Цап.
Его горизонтальные глаза застыли на мне.
Я улыбнулся, хотя под маской этого было всё равно не видно.
— Потому что я желаю добра своему другу и не хочу лишиться такого союзника.
— Тебе нужно что-то взамен?
— Немногое. Я всё расскажу тебе, но ответ будет за тобой.
Мой старый знакомый встал с тронного дивана, на котором возлежал перед самым крупным источником со светящейся живой водой. Затем поправил величественную хламиду с золотыми узорами и подошёл ко мне.
— Тогда веди, друг-Мечник.
При виде Цапа местные кланялись ещё ниже, но тоже без подобострастия. В глазах гоатлей появилась гордость, что ли.
— Кстати, мне вот что интересно, друг, — спросил я. — Твой народ за последнее время сильно переменился. Это из-за источников?
— Ве-ерно. Мы пробужда-аемся. Мы бо-ольше не те-е, что пре-ежде. Народ Фагота пробужда-ает в себе спя-ащую силу пре-едков. Это бе-еспокоит те-ебя?
— Нет. Народ Фагота показал себя достойным союзником, — здесь я слегка приукрасил истину, понятно, что они использовали меня. Но это было выгодно нам обоим. — Поэтому я и хотел поговорить с тобой об истинной природе вещей. Я не хочу, чтобы, когда этот мир прекратит своё существование, я лишился такого ценного союзника, как ты.
На выходе нас догнал Баран. Судя по тому, что за ним никого не посылали, у них теперь был ещё и аналог телепатии. Он молча встал третьим, по другую руку от меня и вежливо поздоровался.
Некоторое время мы болтали ни о чём, пока не выйшли за пределы поселения гоатлей и не отошли на приличное расстояние. Дальше, как и обещал Цап, тянулись унылые болотистые пейзажи, где единственным безмолвным слушателем были призрачные жабы, обитавшие здесь.
— Не знал, что здесь есть болота.
— Е-есть. Се-егодня они ти-ихие. Они не-е будут мешать.
Я заметил вдалеке почти утонувший верхний этаж хрущёвки.
— Здесь когда-то жили люди? — удивился я.
— Не-е знаю. Вокру-уг этого ми-ира мно-ого скрытых обло-омков.
— Хм…
— Сколько я по-омню себя, здесь жили только лягушки, — подал голос молчаливый Баран. — По сре-едам они воспе-евают своё боже-ество, тогда зде-есть стоит шум, спо-особный све-ести с ума и поселить лягушку в твоей голове-е. Но в другие дни зде-есь безопасно.
— Это достаточно уединённое место. Присядем зде-есь? — Цап швырнул куда-то влево сгусток огня, и тот распалил отсыревшие дрова рядом с двумя пеньками на относительно-сухой части бесконечных болот.
— Аэа, дай всё на пикник.
Из ящика за спиной появилась призрачная женская рука, передавая мне ковш, бутылку свежей воды из источника и набор трав для чая. А затем другой рукой вытащила две пиццы.
— Угощайтесь, — сказал я рогатым. Вообще-то вторую я приберёг для себя, но не так уж я и голоден.
Цап чиркнул указательным пальцем об мантию им провёл над пачкой. Видимо, проверял нет ли там чего лишнего, и удовлетворённо кивнув, принялся вскрывать коробку. Баран в это время уже откусил первый кусок, блаженно улыбаясь.
— Ты говорил, скоро этот мир исчезнет? — спросил Цап, сразу угадав правильную тему. — Народу Фагота отпущены долгие годы жизни… Хотя мне не ведомо, какие рамки времени отпущены тебе, друг-мечник.
— Вечность.
— Вот как? В таком случае любая цифра, что я назову, будет для тебя ничтожной, — не удивился Цап. — Ты хотел поговорить об этом? Хочешь продлить мой срок жизни? Однажды у меня будет преемник…
— Нет, ты не понял меня. Два года… верней, уже полтора, — прервал я его. — Ровно столько осталось жить этому миру, Цап.
— Откуда те-ебе это зна-ать?
— Я просто знаю. В других мирах я уже проживал подобное. Этот не исключение.
— Так зна-ачит ты из другого ми-ира? — спросил он. — Те-еперь понимаю, как ты появился бу-удто из ни-иоткуда. Твои сё-остры то-оже?
— Да.
— Но ты не умер. Ты перенёсся. Как?
— Это наша особая сила, Цап. Нас невозможно убить. Если я погибну, то просто начну заново.
— Но ты будешь мёртв?
— Как и вы в своё время, — пожал я плечами. — А потом мы все начнём заново. Разница в том, что я буду об этом знать, а ты нет. Вы с Бараном проживёте такую жизнь, как если бы мы никогда не встречались, а в финале вас снова ждёт смерть. Такова природа вещей.
— Ты говоришь стра-ашные и стра-анные ве-ещи. Ты пыта-аешься меня обмануть? У тебя есть дока-аза-ательства?
— Только одно. Через полтора года… а если точнее, третьего сентября две тысячи седьмого года по исчислению людей. Тогда в материальном мире здания будут покрываться светящейся сеткой и выгибаться. Подробностей не скажу, сам не знаю.
— Значит, че-ере-ез полтора года. А что ты хоте-ел от на-ас?
— Когда надумаешь — обращайся. Я понимаю, что моя история выглядит странно, но когда начнётся, ты сам всё поймёшь. Взамен — дружба и в следующей жизни, в которой ты сохранишь свою память. И поддержка, когда придёт время. Возможно, этому миру в будущем предстоит бой, и твоя помощь была бы кстати.
— Ты хочешь, чтобы я подписал на долг ве-есь свой наро-од?
— Я ни к чему тебя не принуждаю. Просто запомни мои слова и вспомни, когда придёт время.
Разговор вышел немного кривым. Цап оказался очень подозрительным и воспринял моё предложение излишне пессимистично. Но в том, что он придёт в нужный момент, я не сомневался.
Возвращаясь в реальность, я думал о том, как обычный человек первого уровня инкарнации может понять, что он живёт во временной петле Города? Мир вокруг он знает с детства. Все правила мира кажутся ему незыблемыми в каждом из эхо. Местные уверены, что мир за пределами Города существует, но все неудобные вопросы исчезают из головы, да и появляются там очень редко.
Даже Полоскун, уж сколько со мной знаком, а всё не до конца верит в то, что я ему говорю. Хотя я ни разу ему не солгал…
Пахло блинами. Таня прогрессировала в кулинарии. На вкус вышло тоже ничего.
