Направо от Юпитера (СИ) - Курилкин Матвей Геннадьевич

— Ай! Отпусти! Отпусти, негодяй! — Как-то жалобно воскликнул Иван. — Помогите!

Но помочь ему было некому. Сам Максим к этому времени уже висел, распятый несколькими щупальцами. Он матерился, как сапожник, пытался выкрутиться, но тщетно, гибкие зеленовато-коричневые шланги оказались слишком сильны.

— Твою мать! — Макс пытался дотянуться до пояса, где у него висел резак. Бесполезно, пересилить гибкую гадость было невозможно. Казалось, чем сильнее пытаешься выкрутиться, тем сильнее сжимают гибкие щупальца. На секунду Максу всё-таки удалось освободить правую руку, но его тут же схватили снова. Тентаклей было слишком много, а потом Макса с одной стороны схватили за ноги, а с другой начали сдавливать шею. — Кха… долбаные тентакли…

Говорить он ещё мог, но двигаться теперь не получалось вовсе. Его распяли во все стороны, как какого-нибудь конокрада в древней Америке, и у Макса создавалось полное ощущение, что ещё чуть-чуть — и его четвертуют. Суставы скрипели, вот-вот начнут выворачиваться. Но от вывихов костюм пока защищал, хотя и плохо. А вот хватка на шее всё сильнее сжималась.

— Задушит щас… Или изнасилует… сука….

Сил не хватало чтобы двигаться. Иван несколькими метрами дальше пока что оставался относительно свободен. Он извивался, как червяк, не давая захватить шею, правая рука уже была связана, а он всё пытался оторвать свободной левой щупальце.

— Кха… что ты творишь! — Проскрипел Макс. — У тебя резак на поясе!

Тщетно, напоминание запоздало. Нейроумок успел схватить резак, но ему уже и левую руку обвили. Короткий конус пламени вырвался из раструба, и Макс вдруг вспомнил старый-старый фильм про войны в какой-то далёкой галактике. Похоже на мечи, которыми там размахивали герои, только куда короче. Скорее — короткий кинжал. Слишком короткий. Одно щупальце Иван всё-таки смог срезать, но на его место тут же выметнулось второе.

— Сука. Как так-то⁈ — Страшно почему-то не было. Зато было очень обидно — сдохнуть вот так было бы невероятно глупо.

Щупальца обвивались всё плотнее. Рук и ног Макс уже и не чувствовал толком, но его это совершенно не беспокоило, потому что в глазах начинало темнеть от нехватки воздуха. Спецовка более-менее защищала, особенно в месте стыка со шлемом, но спецовка — это не скафандр. Соединение всё сильнее проминалось внутрь. И щупальца не думали останавливаться на простой фиксации. Тянули в разные стороны. Искали щели в прочной ткани, а то и пытались проделать дыры, чтобы добраться до тела.

Макс изо всех сил пытался извернуться. Сделать хоть что-то. Всё, чего он смог добиться — это выдернуть одну руку из рукава. Сначала обрадовался своей удаче, потом разозлился. Даже подставить освобождённую руку под сжимающееся на шее щупальце не вышло. К тому же он понял, почему у него получилось — его в тот момент просто перехватывали, чтобы затянуть подальше. Туда, где тентаклей было ещё больше.

Гаснущим зрением он увидел рядом Ивана. Того тоже тянули в место сосредоточения щупалец, только головой вперёд, и лицом вниз. И он тоже боролся изо всех сил, но главное — его рука с зажатым в ней резаком, была как раз возле лица Макса. Нечеловеческим усилием Макс потянулся ближе. Ради глотка воздуха он был готов даже напороться на резак.

— Вклю… чи!

Неизвестно, получилось ли у него произнести это слово внятно, но Иван понял. Из раструба резака выскочил синеватый пламенный конус. В последний момент напарник смог чуть повернуть кисть, так что острие конуса не упёрлось Максу в шею, а рассекло тентакль. Макс с хрипом и с диким наслаждением втянул воздух. В глазах чуть-чуть прояснилось. Воздух ворвался в лёгкие, он раскашлялся.

— Хорошо! Как же хорошо… да блин, вы осатанели, что ли⁈

Очередное щупальце пришло на замену отсечённому и попыталось снова обхватить шею.

Макс тут же постарался скрючиться, прижать шлем к груди, чтобы нельзя было обхватить. Иван вот уже давно сообразил, потому его так сильно не придушило. Только легче всё равно не стало. Щупальца оказались не привередливыми, им было не принципиально, за что хватать. Следующее обхватило голову, и тут же начало её выкручивать.

— Ничего, Максим! Ты только потерпи! Ты слишком активно шевелишься, вот они тебя и обездвиживают, — Судя по голосу, напарник уже начал паниковать. — Они же нас куда-то тащат! Сейчас притащат, и успокоятся! Да ведь⁈ — Напарник говорил невнятно, потому что тоже держал голову между плеч. Но в голосе отчётливо слышалось — он сам не верит в спасение. Собственно, Макс уже тоже паниковал.

Перед глазами снова начали плавать тёмные круги. Теперь не оттого, что воздуха не хватало, а оттого, что шлем начали скручивать. Причём вместе с головой. Такое ощущение, что тентакли решили: он — половая тряпка, и его надо непременно хорошенько выжать.

— Меня сейчас выжмут, как лимон.

Идей, как справиться с этой напастью в голову как-то не приходило, да и воздух в лёгких уже заканчивался. А кости понемногу начинали трещать. Возникла реальная опасность вскоре увидеть собственную задницу. Макс вдруг очень явственно и остро осознал — свою задницу он хочет видеть исключительно в зеркале.

А потом появился звук. Что-то вроде сильного мерного топота. Будь Макс в другом положении — он бы наверняка испугался, но этот топот ознаменовал важное событие. Вместе с ним ему прекратило откручивать голову. И вообще, щупальца перестали двигаться и двигать своих жертв. Отпустить, правда, не отпустили.

— Кха… слава богу, я её не увижу! — С облегчением констатировал Макс. Сирена, которая до этого продолжала вопить, тоже замолкла, в ушах поселилась оглушительная тишина. Даже топот затих. Положение у Максима было не сильно лучше, чем несколько секунд назад, но теперь хотя бы ничто не душило и не пыталось выкрутить голову в противоестественную сторону.

— Ты про кого говоришь? — Голос Ивана звучал одновременно испуганно и торжественно. Макс посмотреть на спутника никак не мог — это нужно было повернуть башку в противоположную сторону. — Это ты про смерть, да? Про неё? Думаешь, нас теперь не будут убивать? Я слышал, что в некоторых религиях смерть персонифицируют, но не думал, что ты верующий.

— Я про свою задницу, — разочаровал напарника Макс. — Ещё бы чуть-чуть и я бы её увидел. И это было бы последнее, что я увидел в жизни. Вань, давай о религии потом, а?

— Хорошо, — покладисто согласился напарник. — Мне тоже кажется, что сейчас неподходящее время. Там дверь открывается, которая авторизации требовала.

Макс изо всех сил задёргался, пытаясь вернуть голову в нужное положение. Теперь, когда щупальца не двигались, у него получилось. Не полностью, к сожалению. Однако если скосить глаза, ему всё-таки удалось разглядеть то, что происходит.

Дверь открывалась медленно, рывками.

«Судя по звуку, энерговод повреждён», — Макс уже был достаточно опытен, чтобы определять такие поломки.

Но всё-таки она открылась.

— Ну, зашибись теперь. — Максу очень хотелось заорать от ужаса, но он не стал. — Значит, я её всё-таки увижу.

— Задницу?

— Да нет, смерть. И она страшная. Это что за, нахрен, образина такая⁈

Образина напоминала боевых роботов из старой фантастики. С учётом материалов и направления развития атлантов, конечно же. Приземистый, на двух ногах, горбатый, с прозрачным забралом, за которым наблюдался пилот. И двумя лапами — клешнями. Из плеч торчат пушки. Мощные, пугающие даже на вид. Чем стреляют — непонятно, но явно под такую лучше не попадаться. И атлант внутри робота выглядит невероятно злым. Впрочем, не только выглядит. Он ещё и орёт. Голос, усиленный внешними динамиками горбатого чудовища, бьёт в уши так, что кажется, мозги вытекут.

— Видимо, это какой-то профессиональный слэнг, — растерянным тоном прокомментировал Иван. — Мы такие слова не учили.

Максим тоже понимал только отдельные слова и предлоги, но ему, в отличие от Ивана, общий контекст был понятен. Тип в боевом роботе на чём свет костерил тупых дикарей-недоумков и обещал им всевозможные кары. Вероятно, несовместимые с жизнью. По крайней мере, слово «убить» прозвучало несколько раз и в разных сочетаниях. Видимо, кары их ждали разнообразные и очень жестокие. Вот только прежде, чем приступить к этим карам, нарушителей нужно было достать, а с этим у охранника что-то не задалось.