Направо от Юпитера (СИ) - Курилкин Матвей Геннадьевич

Он развернулся, ткнул куда-то клешнёй, что-то такое сделал, и уставился на распятых землян в ожидании.

Спустя несколько секунд не произошло ровным счётом ничего, и атлант разразился новым потоком ругани. Правда теперь вместо «тупых дикарей» главным адресатом проклятий была «убогая, три тысячи раз проклятая старая развалюха», которую в эту убогую, захолустную систему, населённую дебилами, притащил не иначе как в приступе помешательства три тысячи раз проклятый великий господин, чтоб его разорвало на тысячи маленьких и совсем невеликих господинов, которые будут ублажать друг друга до скончания веков самыми противоестественными способами.

Вероятно, эта ругань должна была сработать как заклинание. Или, по крайней мере, охранник на это надеялся, но тщетно. Новая попытка — и снова ничего не произошло. Охранник взбеленился окончательно, и с проклятиями принялся рвать щупальца самостоятельно. Мощные удары клешней разрывали прочные тентакли как нитки, очень скоро Макс почувствовал, что у него освободилась нога… вот только и щупальца сдаваться не собирались!

Теперь, когда его не растягивали во все стороны, Макс мог куда лучше наблюдать за тем, что происходит совсем неподалёку. И там было, на что посмотреть!

Ничего сделать закованному в тяжёлую броню охраннику гибкие шланги не могли. Даже приподнять, не то, что растянуть и задушить. Вот только и безнаказанно рвать тентакли у атланта тоже больше не получалось. Движения замедлились, каждый шаг давался с трудом, и в конце концов охранник не выдержал. С очередным, особенно яростным проклятием он чуть довернул корпус, а потом из плеча вырвался яркий малиновый луч. Сверкнуло так, что у Макса зайчики в глазах засверкали, а потом он больно грохнулся на пол — часть щупалец просто осыпалась на пол и теперь слабо подёргивались, как червяки после дождя.

Но не только щупальца. Стены справа больше не существовало. Технический коридор теперь соединился с пространством тюремного блока, и Макс с Иваном имели счастье полюбоваться ошарашенной физиономией беглянки, на поиски которой они потратили столько сил. Атлантка сидела в углу камеры, от которой, собственно, только этот угол и оставался. Всё остальное было испепелено, часть прутьев клетки оплавлена, а от защитного поля не осталось и следа.

— Ты что творишь, тупица⁈ Я — всего лишь дезертир, а не убийца великого господина, меня нельзя убивать! Тем более — без суда! Да я…

Что именно хотела сказать атлантка так и осталось неизвестным, потому что стоило только охраннику в тяжёлом скафандре пошевелиться, как случилось сразу много событий.

Сначала обмякли оставшиеся щупальца — те, которые всё ещё держали Макса с Иваном. Потом у Макса отчаянно завибрировал браслет, сигнализируя о серьёзной аварии. Потом послышался страшный треск. Пол под ними начал стремительно проваливаться и разрушаться.

Первым в образовавшийся пролом рухнул охранник со своим роботом, но и остальные на уровне надолго не задержались. Сначала куда-то вниз покатилась заключённая. Макс попытался отползти от всё расширяющегося провала, но слишком поздно — они с Иваном полетели в недра перекрытий.

Это не было такое красивое падение, как показывают в фильмах, когда герой летит с высокой скалы, стремительно приближаясь к земле. Больше подходит словосочетание «скатился кубарем». Там, внутри, под полом, было темно, Макс всё время бился о какие-то конструкции, кто-то кричал на разные голоса, что-то гремело, где-то рушилось, трещало и скрипело. И конца этому хаосу не было.

Вряд ли падение продолжалось долго, но Максим успел смириться с тем, что оно никогда не закончится. И в этот момент всё и закончилось. Последний, короткий промежуток свободного падения, потом тяжёлый удар. Он приземлился головой и плечами, если бы не спецовка — точно сломал бы шею. Хотелось закрыть глаза и потерять сознание — перед глазами и так всё плыло, а в ушах звенело, но Макс себе такого позволить не мог. Он потряс головой и приподнялся, пытаясь разглядеть, где они.

На секунду показалось, что он находится во внутренностях великана. И сейчас эти внутренности были очень сильно травмированы. Луч налобного фонаря выхватил пульсирующие, корчащиеся в пароксизме судорог стенки чего-то огромного вокруг. По стенкам стекали потоки жидкости. Даже жижи. Эта жижа постепенно разъедала поверхность, по которой стекала, заставляя её дымиться желтоватым туманом. Наверняка — невероятно мерзко пахнущим, а ещё — ядовитым.

Но не это вызывало ужас. Куда хуже было то, что полость, в которой они оказались, очень быстро наполнялась этой жижей. Возможно, вскоре она проест себе путь дальше, но пока она скапливалась на полу вокруг Макса и остальных.

Рядом копошился Иван — он лежал прямо на спине робота, который тоже пытался встать, неуклюже ворочаясь и оглашая воздух незнакомыми ругательствами. Падение для его костюма даром не прошло. А может — обилие едкой жидкости, кто знает. То ли боевой костюм, то ли пилотируемый робот выглядел побитым, кое-где из сочленений парило, а может, и дымило — непонятно.

— Просыпайтесь! Вам нельзя! Просыпайтесь, пожалуйста! — Макс пригляделся повнимательнее, и заметил, что Иван с охранником в этой куче не одни. Оказывается, нейроумок не сам пытается встать, он осторожно держит краснокожую девицу. У той, видно, костюм тоже непростой, но у него есть один большой недостаток — отсутствует шлем. Так что сейчас по лбу стекала тоненькая струйка крови — видно, приложилась где-то, пока падала.

Охранник, наконец, перевернулся, сбросив с себя и Ивана, и бессознательную девицу. Те скатились в сторону, прямо в лужу едкой жидкости, но нейроумок поступил джентльменски — извернулся так, чтобы упасть вниз, так что девица не окунулась в гадость с головой.

— Максим! Ну помоги же! Не видишь, она сейчас поранится! — Возмутился Иван. У него никак не получалось встать — для этого нужно было отпустить девицу, а делать этого нейроумок явно не собирался.

Охранник тоже попытался принять вертикальное положение, но рука, на которую он опирался, во что-то провалилась, и он рухнул обратно, разбрызгивая вокруг едкий сок вперемешку с каким-то мусором и ошмётками.

— Твари! Из-за вас всё! — Похоже, падение и последующая возня в недрах межэтажных перекрытий станции его окончательно выбесили. Он снова начал подниматься с невнятным рычанием — на членораздельную ругань уже не хватало сосредоточенности. Начал молотить руками и ногами во все стороны, сбил ножищей только-только утвердившегося на коленях Максима.

— Ай, да пошло всё нахрен! — Не выдержал землянин. — Заткнись!

С этими словами он, так и не вставая, изо всех сил пнул охранника в локоть, заставляя того снова рухнуть в жижу.

— Да я ж вас сейчас на ноль помножу, дикари убогие!

Макс снова пнул его в локоть, не давая встать, а потом ему удалось нащупать какую-то неровность, и он всё-таки смог себя подтянуть и встать.

— Задрало! Всё задрало! — Макс нащупал у себя на поясе чудом не потерянный резак, прыгнул на охранника, и принялся у него что-то резать. Какое-то сочленение на спине, где горб. Он понятия не имел, что это, но ему было наплевать. Даже если оно сейчас взорвётся.

— Убью, землянин! Это бунт! Как ты смеешь⁈

— Да ты меня и так убьёшь, так что заткнись и не брыкайся! Урод атлантический! Как же вы мне все надоели!

— Максим, слово атлантический этимологически неверное! — Напомнил Иван, но Макса уже окончательно понесло:

— Спасибо, Ваня! Что б я без тебя делал, филолог херов!

Макс чувствовал себя, как ковбой, который скачет на бешеной лошади. Осатаневший охранник возился в жиже, чей уровень постоянно поднимался, на забрало скафандра проецировалось яркое предупреждение о том, что концентрация опасных веществ в воздухе вот-вот достигнет критических для человеческого организма значений, и фильтр шлема перестанет справляться, а Макс продолжал упорно шерудить резаком где-то в сочленениях на горбу бешеного робота. Ну, когда удавалось хоть на пару секунд правильно навестись.