- Хромая не откажет, - выпалила Мадди и добавила: - Уж больно рожа у него гадкая. Такой ничего хорошего придумать не может.
- И яблоко победы достается Мадди ванен Скомпф, - невесело пошутила Катарина.
«Вам не стоит обращать на слова низкого человека».
Лицо при этом у Лиаду было до крайности недовольным. Будто этот Виткорф обидел не Катти, а Мадди. Или даже таким, будто он, Лиаду, нес ответственность за Виткорфа.
- Мы пойдем, - сказала ванен Скомпф и, никого не стесняясь, поцеловала Лиаду в уголок губ.
- Мадди, - укоризненно произнесла Катарина. - Разве так можно?
Подруга посмотрела в спину уходящего мужчины, пожала плечами и отстраненно произнесла:
- Я люблю его. И хочу получить все. Прежде чем получить солеварню.
- В смысле? - поразилась Катти.
- А ты что, думаешь, он женится? На купчихе?
- Почему нет?
Девушки вошли в гулкий холл.
- Потому что он соврал. Я спросила его родовое имя, а он... Знаешь, слова так быстро сменяли друг друга, что я не успевала читать. - Мадди пожала плечами. - Значит, он просто развлекается. А я просто влюбилась.
- Я не знаю, что сказать, - тихо произнесла Катти.
- Да нечего тут говорить. По счастью, я не успела построить ни одного воздушного замка. Так что разбиваться нечему, - уверенно сказала Мадди. - Зато мне будет, что вспомнить. А если повезет, то и ребеночек останется.
- И твой жених его примет?
- У него своих мальчишек трое, - фыркнула Мадди. - Нет, если бы Лиаду хоть намекнул... Меня бы никакие солеварни не соблазнили.
- Слушай, а если он бастард? Признанный? Он ведь тоже влюблен в тебя. Каково бы ему было писать тебе «Лиаду до-ванен такой-то». Ты же знаешь, мужчины как дети - выдумают себе обидку и будут страдать всю жизнь.
Катарина открыла дверь в свою комнату и пропустила вперед Мадди.
- Да я, наверное, переодеваться пойду, - смутилась купчиха.
- Переодеться ты не успеешь, садись, я хоть листики у тебя из волос уберу.
- Я потеряла твои розы, - покаялась Мадди. - А почему ты так думаешь? Про обидку?
Кривовато улыбнувшись, Катти взяла в руки расческу. Она немного пожалела, что ляпнула, не сдержавшись.
- Это ужасная тайна, - произнесла она замогильным голосом. - Моя мама знала только одного мужчину - моего отца. Я старший ребенок в семье и отношения с дерром ван Ретт у нас прохладные. В деньгах меня не обделяли, никогда, но вот какого-то личного общения я была лишена. И только полтора года назад отец, поссорившись с матерью, поставил той в вину, что взял ее за себя беременной и ни разу не попрекнул.
- Ничего себе, - ахнула Мадди. - Погоди, ты сказала, что кроме твоего отца мама больше ни с кем.
- Да. Видишь ли, в мамином роду все девочки рождаются семимесячными. Вот и я родилась через семь месяцев после свадьбы. - Катти покачала головой и положила на туалетный столик очередной листик. - Он столько лет думал, что растит чужого ребенка, и держал это в себе. И теперь не знает, как себя со мной вести.
- А ты?
- А для меня ничего не изменилось, - пожала плечами Катарина. - Хмурый мужчина за столом с газетой - мой отец. Говорить с ним бесполезно, просить о чем-то - бессмысленно. Просто есть глава семьи, который чаще всего принимает сторону сына и наследника. Знаешь, я стараюсь об этом не думать.
Прерывисто вздохнув, Катти зажмурилась, тряхнула головой и продолжила:
- По сути, он хороший человек. Будь я и правда чужим ему ребенком...Удивительная щедрость души. Но... Но, Мадди, он лишил меня отцовской любви из-за собственной непроходимой глупости! Из-за страха задать жене вопрос - почему наша дочь родилась так рано? И меня не оставляет вопрос об их брачной ночи - как он мог не заметить кровь?!
- Ну там крови-то! - отмахнулась Мадди. - Три капли.
- То есть ты про ребеночка не шутила? - спросила Катарина.
- Нет, не шутила. Что, постесняешься стать магической матерью непризнанного бастарда?
- Глупости не говори, - фыркнула Катарина. - Я, кстати, точно знаю, чего не хватает ребенку без отца. Все, вставай, посмотрю, нет ли где земляных пятен.
- Нету, Лиаду меня магией почистил. А волосы не рискнул, написал, что может ошибиться, и тогда я облысею. Подумав, я решила, что лысина мне не пойдет.
- Тогда идем, и так, скорее всего, последними придем.
- Погоди секунду. А почему ты раньше не говорила? Ну, про отца?
- Я об этом даже не думала, - покачала головой Катти и криво улыбнулась, - официально, я об этом даже не знаю. Я шла к матери, а хожу-то я через коридоры слуг. Пришла, а там скандал. Думаю, ладно, сейчас передохну и уйду. И вот...получается, что я подслушала.
- Ты сказала, - шепнула Мадди, - что дерр белатор признал тебя здоровой. Ты не думаешь, что...
- Я гоню от себя эти мысли, - серьезно ответила Катарина. - Если окажется, что моя травма каким-то боком касается заблуждений отца - это будет очень большим ударом.
И, как назло, по пути на ужин Катарина не могла думать ни о чем другом. Будто то, что она дала слабину, произнесла потаенное вслух, позволило страхам вырваться из надежного сундука. И место, где были заперты эти страхи, Катти представляла именно в виде полностью железного сундука с огромным навесным замком. И вот сейчас замок был сломан, а содержимое вырвалось наружу.
За ужином мэдчен ван Ретт выглядела настолько понурой, что у невест-избранниц проснулась совесть. И удивленную Катарину втянули в обсуждение мульчирования розовых кустов - зимой или весной. Мадди во время разговора заскучала. Увы, дочь купца даже слова такого не знала.
- Интересно, что за шершень ужалил их? - шепнула Катарина.
- На тебе лица не было, - пожала плечами Мадди. - Видимо, сердца есть у всех.
- Пожалуй, - поежившись, отозвалась ван Ретт. - Благодарю за приятную беседу, мэдчен. Хорошего вечера и доброй ночи.
Мадди ушла следом за Катариной. Но у комнат девушки разошлись - ванен Скомпф страстно хотела помыться.
- Думаешь, она станет нашей королевой?
В гостиной Катарины сидела Германика.
- С чего ты это взяла? - удивилась ван Ретт и закрыла за собой дверь.
- Но ты же их нарисовала, - мора Ровейн протянула Катти ее рисунок. Лиаду и Мадди.
- Вот оно что, - выдохнула Катарина и пояснила: - Это я так, просто пофантазировала.
Забрав рисунок, ван Ретт села в кресло и пристально всмотрелась в нарисованное мужское лицо. Да, если предположить, что кислота попала и на лицо... Он вполне мог потерять свою прежнюю внешность. Лиаду очень похож на отпрыска королевской семьи, вполне, вполне возможно, что он носит сразу два амулета. Иллюзию прежней внешности и голосовой артефакт.
- Скажи, а если голосовой артефакт надет под иллюзионный амулет - голос может меняться? - задумчиво спросила Катарина.
Германика резко перегнулась и выхватила у подопечной лист. Всмотрелась в лица и выругалась.
- Это был секрет?
- Да, - кивнула мора Ровейн и хитро улыбнулась. - Ума не приложу, как это я так проболталась.
- А что с ним случилось?
- Покушение, это все, что тебе можно знать. А еще лучше - забудь.
- Вот уж нет! - возмутилась Катарина. - Я теперь этого Лиаду или принца, в любой из личин, затащу в темный угол. И задам всего один вопрос.
- Какой? - заинтересовалась Германика.
- Личный. Ты просто в гости?
- Третий конкурс, - пожала плечами дуэнья.
- Они решили все сразу сделать?
- Не совсем. Испытание через неделю, потом неделя балов, и в последний день будет объявлена победительница Отбора.
- Итак, что нас ждет?
- Демонстрация таланта. Пение, танцы, игра на музыкальных инструментах. Что из этого ты делаешь лучше всего?
- Я пока не определилась, - уклончиво отозвалась Катарина. - А петь и играть можно?
- Только не под гитару, умоляю. Эта несчастная гитара восьмой Отбор подряд выплывает.
- Я не умею играть на гитаре.
Мора Ровейн встала и коротко ответила:
- Можно все, что угодно. Показать абсолютной любой талант. Твои цветы, кстати, тоже к этому относятся.
